Эдриан Уилсон сидел в своем кабинете в отеле «Перечное дерево». Чарли не заходил туда лет десять, но хорошо помнил это место. Он частенько приходил туда после школы и ждал, пока мама освободится. Папа разрешал ему читать «Справочник по садоводству» издательства «Йейтс» – Чарли выискивал на страницах экзотические растения для семейного сада.

Отец посмотрел в камеру, слегка нахмурив брови, проверяя, идет ли запись. У Эдриана Уилсона были такие же карие глаза, как и у сына, и каштановые волосы, отливающие рыжиной.

На экране отец Чарли снял очки для чтения, потер глаза, а затем снова их надел. Сейчас, повзрослев, Чарли заметил, что отец выглядит уставшим. Но потом он улыбнулся – прямо в камеру, – и от этого на душе у Чарли стало тепло. Таким он отца и помнил.

Эдриан прочистил горло и начал: «Сынок, если ты смотришь эту запись, значит, я мертв. Не думаю, что в данной ситуации можно подобрать какие-то изящные слова, так что скажу как есть. Подобное случается. Смерть и налоги – вот две вещи, которых не избежать. – Его ироничная улыбка погасла. – И я хочу извиниться перед тобой. Потому что мне бы хотелось быть рядом в главные мгновения твоей жизни: когда ты в первый раз побреешься, на выпускном балу (или теперь это зовется дискотекой?), когда ты будешь собираться на первое свидание, когда отправишься покупать свою первую машину. Во все эти первые разы. И во вторые, и в третьи, и во все последующие. Но ты смотришь эту запись, и мне так жаль, сынок. Я сыграл в ящик, и меня больше нет. Надеюсь, мы неплохо провели вместе время и ты сейчас крепко стоишь на ногах. Но сколько бы времени нам ни было отпущено, пожалуйста, знай – я всегда буду любить тебя. Быть отцом – лучшее, что со мной случилось. Только маме не говори. Женитьба на ней, разумеется, на втором месте».

На лице Эдриана снова появилась широкая улыбка, и Чарли непроизвольно улыбнулся в ответ, хотя его лицо уже было мокрым от слез.

Эдриан снова стал серьезным.

«А теперь я хочу поговорить с тобой о паре деловых вопросов, о которых тебе стоит знать. Во-первых, Тед был твоим законным опекуном, но недавно я обнаружил, что он занимается финансовыми махинациями, так что переоформил все на Пита. Теперь все активы находятся в семейном трасте, который я учредил. Делия в последнее время на взводе, поэтому я пока ни о чем ей не рассказывал, но расскажу, как только все бумаги будут готовы. Она бы тоже этого хотела. Если нас с ней не станет, до твоего совершеннолетия за всеми делами будет следить Пит. Он сказал, что найдет для трастового договора надежное место, так что я прослежу, чтобы Делия тоже знала, где он находится. Я выкупаю долю Теда в отеле, и на твое двадцатиоднолетие часть этих акций перейдет к тебе в качестве подарка ко вступлению во взрослую жизнь. – Отец почесал подбородок – до боли знакомый жест. – А теперь, раз уж с юридическими вопросами покончено, вот тебе несколько жизненных советов. – Отец подался вперед, его глаза хитро блеснули. – Пользуйся зубной нитью каждый день. Знаю, звучит скучно, но о зубах нужно заботиться. Ты же не акула – у тебя всего два комплекта. – Эдриан поднял два пальца. – Во-вторых, слушайся маму. Вам вдвоем будет непросто, поэтому заботься о ней, а она позаботится о тебе, и все у вас будет хорошо. И еще кое-что. Я приберег это напоследок, на случай, если расклеюсь и придется прервать запись. Я люблю тебя, сынок. Не забывай это. Мне так повезло растить тебя, и я очень тобой горжусь».

Эдриан замолчал и в повисшей тишине громко шмыгнул носом. Чарли прыснул со смеху сквозь слезы. Он всегда знал, что привычка пускать слезу по любому поводу досталась ему от отца.

«Сынок, – продолжил Эдриан, – помнишь, ты рассказывал, что видишь призраков? Я тебе верю. Это то, что делает тебя особенным, и надеюсь, ты примешь это как дар. Не сомневаюсь, ты распорядишься им мудро. Еще свидимся, сынок. Пока».

Отец Чарли потянулся к камере и выключил запись. Экран погас.

– А ведь кажется, будто вчера это снимал.

Чарли повернулся направо.

Рядом с ним на диване сидел Эдриан Уилсон. Контуры его фигуры светились серебристым светом, а сквозь призрачное тело просвечивала обивка дивана.

– Папа! – Чарли провел рукой по глазам. Он попытался взять себя в руки. – Привет.

– Здравствуй, сынок. – Эдриан улыбнулся – улыбка вышла одновременно счастливой и печальной. – Все, что я говорил на записи, – правда. Мне так жаль, что я пропустил последние десять лет. Но знаешь, сынок… Ты отлично выглядишь. – Отец окинул Чарли взглядом с головы до пят. – Ты стал мужчиной. Таким сыном можно только гордиться.

– Папа…

Чарли изо всех сил сдержал порыв обнять отца. Он по опыту знал, что с призраками это кончается одним: ощущением, будто залез в морозилку. В голове роились вопросы, и он выхватил первый попавшийся.

– Ты знаешь про Теда?

– Ну конечно, – беззаботно сказал Эдриан. – Похоже, я правильно сделал, что отстранил его от всех дел. Теперь он перестал быть помехой, а значит, у вас с мамой все будет хорошо.

– И ты на него не злишься?

– На Теда? Нет. – Эдриан пожал плечами. – Забавная штука смерть. Она позволяет по-новому взглянуть на жизнь. Мне грустно, что я пропустил то, как ты взрослеешь, но на Теда я не злюсь. Он пожинает плоды своих деяний, и, поверь мне, зрелище это не из приятных. Хоть на этом свете, хоть на том.

– Почему ты появился именно сейчас? – спросил Чарли. – Почему не пришел, когда я был ребенком или когда только-только потерял тебя? Тогда я бы все отдал, чтобы увидеться.

– Знаю, сынок, – тихо сказал отец. – Поначалу это казалось бы чудом, а потом? Ты бы перестал жить, Чарли. Оказался бы в загробной жизни не одной, а двумя ногами. Жизнь – для живых, а я, – он развел прозрачными руками, – умер.

– Но где же ты все это время пропадал?

Чарли поморщился. Он говорил как обиженный подросток.

Эдриан улыбнулся – той самой улыбкой, которую Чарли помнил с детства.

– Я был на той стороне. Не застрял между мирами, как те бедные души, которым ты помогаешь. Я был в том мире. – Его улыбка засияла. – Он удивительный. Никакими словами не описать… Но потом я почувствовал, что ты в беде, поэтому и вернулся.

– И ты не мог просто подсказать мне, где спрятан трастовый документ, и избавить нас от кучи проблем?

Чарли перестал бороться со своим внутренним обиженным подростком.

– Сынок. – Эдриан попытался сделать серьезное лицо, но оно светилось любовью. – Проблемы – неотъемлемая часть жизни. А то, что после, – совсем другой мир, поверь. Мне потребовалось время, чтобы найти дорогу в этот мир, вспомнить, как он устроен, и освоиться во времени и пространстве. И к тому моменту, когда все встало на свои места, вы с друзьями уже и так отлично справлялись.

Он положил прозрачную руку на плечо Чарли, и она не излучала холод. Она была легкой как перышко, от нее исходило едва заметное теплое свечение.

– Чарли. Ты справился.

– Папа…

Чарли хотелось обнять отца и уткнуться лицом в его рубашку, как в детстве. Но теперь они, наверное, сравнялись ростом, к тому же Чарли был однозначно более плотным. А еще ему хотелось задать отцу миллион вопросов: «Мы еще увидимся?» или «Почему ты уже уходишь?» – но он понимал, что ответы его вряд ли устроят. Вместо этого он просто сказал:

– Я буду по тебе скучать.

– Только не слишком, – сказал Эдриан. – Живи полной жизнью. И передай маме привет. – Он начал исчезать. – И, сынок… не забывай пользоваться зубной нитью.

– Пока, папа, – прошептал Чарли сквозь слезы, и комната опустела.

– Ты изменился, – сказал Джон.

– Думаю, так и есть, – ответил Данте.

Джон нахмурился, и на его высоком лбу появилась едва заметная складка.

– Хочешь поговорить об этом?

– Со мной кое-что произошло… – Данте сделал глубокий вдох. – Я чуть не умер, и в тот момент я увидел…