– Если мы во что-то не верим, это еще не значит, что оно не существует, – сказал Джон. – Возможно, важнее будет задуматься над тем, верят ли призраки в тебя.

Данте расправил плечи.

– Я не могу их убить.

Вдруг Джон улыбнулся, и его обыкновенно суровое лицо смягчилось.

– Зная тебя, ты, скорее всего, все равно попытаешься.

– Это было бы нарушением кодекса.

– Может, и нет. Призраки ведь уже мертвы. Уничтожение, возможно, поможет им обрести покой и продолжить свой путь в бесконечность.

«Интересно, – подумал Данте. – Джон всегда был таким философом или же уход от дел пустил его энергию в другое русло?»

– То есть вы предлагаете мне попытаться убить этих призраков? Или проводить их в последний путь?

– Думаю, тебе стоит поговорить со своим другом, – сказал Джон. – С тем, кто их видит. Если он действительно обладает даром, то сможет тебе помочь.

Данте задумался, отрешенно глядя куда-то вдаль. Вряд ли Чарли сможет ему чем-то помочь. Парню и своих забот вполне хватало. Но, может быть, когда все утрясется, стоит к нему обратиться.

– Но имей в виду, – сказал Джон, – если призраки и правда существуют и они к тебе привязались, просто так они не отстанут. Месть – мощный мотиватор. Возможно, эти призраки все еще хотят тебе отомстить.

После окончания встречи Данте еще долго пялился в черный экран. Во что же он впутался? Сначала эта история с Чарли, теперь призраки. Раньше он продумывал каждый последующий шаг до мелочей. Именно поэтому Данте до сих пор жив.

Сунь-Цзы говорил: «Знай врага и знай себя: тогда и в ста битвах не потерпишь поражения».

Сейчас Данте стоял на пороге битвы с незнакомым врагом. И, что еще хуже, возможно, он и себя не знал так хорошо, как ему казалось. Его пребывание в Те-Кохе могло стать началом новой главы. Или же наоборот – последней главой в его опасной, упорядоченной до мелочей жизни. Так или иначе, Данте был полон решимости пройти этот путь до конца.

Фрэн расплылась в улыбке, едва завидев Данте и Чарли на пороге клуба Ассоциации ветеранов и военнослужащих. На дворе стоял вечер четверга, часы показывали девять, и постоянные посетители уже давно были в сборе. Из музыкального автомата лились старые добрые хиты, а завсегдатаи наслаждались бургерами, картошкой фри и пивом.

Клуб АВВ под управлением Фрэн немного отличался от своих собратьев. Никакого телевизора со спортивными трансляциями, никаких ставок, только дресс-код – повседневная элегантность и наличие головного убора – в память о тех, кто так и не вернулся с войны.

– Один лагер и один джин с кавакавой, пожалуйста, – сделал заказ Чарли. – А вы что будете, Данте?

– Черный чай. С молоком, без сахара.

– Ах да, точно, – сказал Чарли. – И одну большую порцию картошки фри, пожалуйста.

– Значит, джин с кавакавой? – сказала Фрэн. – За тот же столик, что обычно?

– Да, спасибо. – Чарли одарил ее искренней улыбкой.

Забрав лагер с джином, он начал ловко лавировать между столиками, пробираясь к внутреннему дворику. В углу, под пышной зеленой тропической лианой, что разрослась по всей стене и уже готовила наступление на перголу, стоял столик.

– Это хойя, – объяснил Чарли, усаживаясь на стул, лицом к стене.

– Что?

– Лиана. Прекрасный экземпляр хойи мясистой. Думаю, скоро зацветет.

Данте обвел взглядом хойю мясистую, а затем и остальную часть обеденной зоны во дворике. В отличие от подобных клубов у него на родине, здесь находились люди всех возрастов – семьи, парни и девушки, пенсионеры. Данте быстро смекнул, в чем дело. После шести вечера в Те-Кохе работали всего три заведения: паб, ресторан в отеле и этот клуб.

– Спасибо, что пришли, – сказал Чарли. – Обычно я тут с призраками один общаюсь. Приходится сидеть лицом к хойе, иначе кажется, что я разговариваю сам с собой. Кстати, классная у вас шляпа.

На Данте была темно-серая федора, доставшаяся ему вместе с домом. В ней он выглядел как чикагский гангстер, но об этом Чарли решил умолчать. Он знал, что Данте не любит выделяться из толпы.

– И что теперь? – сказал Данте.

– Будем ждать. – Чарли отпил пива. – Первые призраки появятся, когда принесут картошку.

Перспектива возможной встречи с потусторонним миром ничуть не смутила Данте. Он кивнул в знак благодарности, когда официант поставил на стол чайник «Ройял Альберт», чашку с блюдцем и тарелочку с долькой лимона.

– Я смогу их увидеть? – спросил он.

– А раньше вы призраков видели? – поинтересовался Чарли.

Данте задумался, и парень удивился, что ему понадобилось время, чтобы ответить на простой вопрос.

– Нет, – наконец выдал Данте.

– Тогда вряд ли, – сказал Чарли. – Я и сам не знаю, как это работает. Пока что я – единственный, кто может разговаривать с призраками.

– О чем ты собираешься их спросить?

– Знают ли они, кто убил Дженис. И известно ли им что-нибудь еще об этом убийстве.

– А во время праздничного вечера в «Перечном дереве» ты видел призраков?

Чарли поежился. По затылку пробежал легкий холодок. Кое о чем он Данте не рассказал: призраки любили джин, но еще они любили энергию живых.

Разговоры с ними выматывали, особенно если попадались навязчивые призраки. Обычно порции картошки фри хватало, чтобы восполнить недостаток энергии. Иногда приходилось заказывать еще и бургер. Но сегодня Чарли хотелось пораньше лечь спать и выпить перед сном большой стакан воды с панадолом. От слишком долгих разговоров с призраками у него всегда раскалывалась голова.

Кирпичная кладка напротив поплыла, и из нее начал материализовываться призрак.

– Чарли?

Это был старик Скарриндж, главный эксперт по истории Те-Кохе до 1965 года. Чарли вздохнул. Только его не хватало.

– Здравствуйте, мистер Скарриндж. Как поживаете?

– Потихоньку-помаленьку, мой мальчик.

Скарриндж уселся на свободный стул перед бокалом джина и улыбнулся Чарли, прищурив свои водянистые зеленоватые глаза. На нем были ужасная мохнатая коричневая шапка, огромный шерстяной шарф, твидовый костюм и наушники, защищающие от холода. Образ викторианского полярного исследователя довершали обветренные щеки и нос красного цвета.

Чарли подозревал, что Скарриндж умер в самый холодный день в году, но не решался спросить. Вопрос казался бестактным.

– Это мой друг Данте, – сказал Чарли.

Тот кивнул в знак приветствия, но его взгляд прошел сквозь призрака.

– Слыхал я про юбилей, – сказал Скарриндж и многозначительно постучал себя по носу. Чарли встречал такой жест лишь в старых романах, например у Диккенса. – Полагаю, ты поэтому здесь. Хочешь узнать, какая молва ходит среди призраков. Что ж, ты пришел по адресу, о да. Эта история напоминает мне события тысяча восемьсот пятьдесят девятого года, когда была убита Амелия Борегар, да-да, убита, у часовни, прямо у всех на виду…

И старика понесло. Чарли покорно внимал потоку исторических баек. Пожалуй, не стоит надеяться, что Скарриндж приблизится хотя бы к тому, что случилось в 1985 году. Текущие события редко интересовали призраков. Умер он давно, а после смерти чувство времени у духов, видимо, атрофируется.

Картошку принесли в середине лекции, и Чарли с радостью набросился на нее, макая горячие обжаренные ломтики в острый томатный соус.

Данте с подозрением покосился на маленькую тарелочку с уксусом, которую поставила на стол официантка, но все же рискнул обмакнуть в него картофель.

– Настоящий солодовый уксус, – одобрительно кивнул он. – Неплохо.

Он сказал это как раз в тот момент, когда Скарриндж распалялся на тему того, что он называл «иммигрантской заразой». Чарли не знал, кого призрак имел в виду – протестантов или же австралийцев. Так или иначе, из-за комментария Данте старик замер, разинув рот.