– Чем займемся теперь? – спросил Данте, открывая дверь бьюика для Элеонор.

– Мне нужно поговорить с Сионе, су-шефом отеля «Перечное дерево». Правда, это потребует изрядной деликатности.

– Я могу ломать пальцы довольно деликатно, – сказал Данте.

– И я это ценю, – сказала Элеонор. – Но надеюсь, до этого не дойдет. Отвези меня, пожалуйста, на Коуай-драйв.

Подойдя к нужному дому, Элеонор с интересом обнаружила, что у обочины перед ним стоит «Тойота Хайлюкс». К ее облегчению, инспектор все еще сидел в машине, уткнувшись с серьезным видом в телефон.

«Либо он занят делом, либо играет в „Кэнди краш“, – подумала про себя Элеонор. – Так сразу и не поймешь».

Заметив, что она направляется к дому двадцать три на Коуай-драйв, инспектор проворно выскочил из машины.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, преграждая Элеонор путь.

– Собираюсь побеседовать с Сионе, – ответила она. – Это очевидно.

– А я так не думаю, – парировал Эйвери.

– Я была первой.

Уголки губ Элеонор слегка дрогнули.

– А у меня есть полномочия, – сказал инспектор.

– Это действует только на других полицейских.

– Наша договоренность не предполагает вашего вмешательства в мое расследование, – сказал Эйвери.

– Забавно. А я не думала, что вы будете обманным путем выбивать у невиновного свидетеля признание.

– Но метод оказался действенным, – самодовольно усмехнулся Эйвери. – И теперь у нас есть нераскрытое дело, которое, возможно, связано с нынешним.

– Да, да, вы у нас настоящий гений. Но после того последнего допроса я не рискну оставить вас с Сионе наедине.

– Не думаю, что у вас есть выбор.

– Я просто навещаю двоюродного брата моего старого друга. Закону это не противоречит, – сказала Элеонор. – А вы можете составить мне компанию, если хотите. Хотя не думаю, что вам там будут рады.

– Уверен, мы с Сионе прекрасно поладим, – сказал Эйвери и взглянул на часы. – Вы можете присутствовать при допросе, если не будете вмешиваться.

– Даже в мыслях не было, – ответила Элеонор.

Ее улыбка не сулила ничего хорошего.

– Не испытывайте мое терпение.

В низком голосе Эйвери послышалась угроза.

Эта его черта Элеонор даже забавляла.

– Буду вести себя как паинька, – заверила она инспектора.

Обещание звучало обнадеживающе, если, конечно, не знать о тех аферах, которые Элеонор проворачивала, будучи той самой паинькой.

Дом Сионе представлял собой скромную кирпичную постройку семидесятых годов с черепичной крышей. Он располагался в том районе, который в семидесятые считался модным новым пригородом – тогда все свято верили в грядущий расцвет Те-Кохе.

Теперь район погрузился в сонную жизнь рабочего поселка – краска на домах немного облупилась, хотя за палисадниками явно ухаживали.

Элеонор поднялась по бетонным ступеням к входной двери, держась на шаг позади инспектора. Она все еще была возмущена тем, как тот обошелся с Чарли. Хотя, по правде говоря, это дало определенный результат.

Она пока так и не решила, верить ли в то, что Чарли видит призраков, или стоит списать этот факт на психическое расстройство. Однако кое-что Элеонор все-таки намеревалась сделать: сохранять непредвзятость. Она умела это как никто другой, что не раз помогало вывернуться из весьма интересных ситуаций (а порой, наоборот, становилось причиной, по которой она в них оказывалась).

Взять хотя бы ту самую вечеринку в духе семидесятых и последовавшее за ней путешествие с репортером по имени Хантер и его богатым запасом психотропных веществ – ничего это не случилось бы, имей Элеонор привычку строго придерживаться изначального плана. И неважно, что план состоял в том, чтобы под видом горничной «освободить» любовницу нефтяного магната от ее кровавых алмазов.

Элеонор вернулась в настоящее, услышав, как Эйвери стучит в выцветшую от солнца белую дверь. Потускневшее желтое стекло с узором из кругов кричало о семидесятых громче любых клешей и диско.

Эйвери выждал двадцать секунд, прежде чем постучать снова.

– Сегодня среда, – сказала Элеонор. – Сионе, должно быть, работал вчера допоздна.

За дверью послышались тяжелые шаги, и сквозь желтое стекло они увидели темный силуэт.

– Здрасте. – Сионе распахнул дверь и окинул их взглядом с высоты своих почти двух метров. На нем болтались баскетбольные шорты и майка «Брейкерс», а здоровенные ступни были втиснуты в развалившиеся пластиковые шлепанцы. – Чего хотели?

– Мистер Сионе Фалеафа. – Эйвери показал удостоверение в аккуратном кожаном чехле. – Инспектор Эйвери, отдел убийств полиции Окленда. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов о юбилее.

Элеонор вспомнила про Доктора Кто и его психобумагу[54] и пожалела, что не озаботилась поддельным удостоверением на подобный случай.

Однако Сионе лишь кивнул и сказал: «Ладно», будто к нему ежедневно заходили полицейские и простые граждане с вопросами об убийстве.

В доме пахло средством для чистки ковров и жареным беконом. Тяжело шагая по коридору, Сионе отпихнул ногой игрушечный красный грузовичок. В конце коридора открывался вид на большую гостиную с огромным плазменным телевизором и кухней в стиле камбуз[55].

– Присядете на диван или пойдем за стол? – спросил Сионе, жестом указав на большой угловой диван и обеденный винтажный меламиновый стол.

– Диван вполне сойдет, – сказал Эйвери и, по мнению Элеонор, совершил ошибку.

Расположить к себе собеседника – это одно, а вот позволить себе расслабиться – совсем другое. Кожаные диваны выглядели настолько удобными, что казалось, в них можно было утонуть.

– Итак. – Сионе плюхнулся на диван, откинув свою впечатляющую афрочелку. – Что хотите узнать?

Эйвери достал телефон и стилус.

– Вы не против, если я буду вести запись нашей беседы?

– Да без проблем.

– Для протокола: это стандартный допрос. Вы ни в чем не обвиняетесь и не находитесь под стражей. Однако вы имеете право на адвоката, и все сказанное вами может быть записано и использовано против вас в суде.

– Если меня ни в чем не обвиняют, зачем мне адвокат? – спросил Сионе.

Элеонор про себя подумала, что вопрос был вполне резонный.

– Это стандартная процедура, – сказал Эйвери. – Я обязан вас проинформировать.

– Ла-адно… – недоверчиво протянул Сионе. – Она тоже из полиции?

– Элеонор Грэм присутствует здесь в качестве частного консультанта, – легко парировал Эйвери. – А теперь расскажите по порядку: что произошло той ночью?

– Я уже все рассказал Хеми и Рози, – ответил Сионе.

– Да, но поскольку мы расследуем убийство, – начал Эйвери, – нам нужна абсолютная точность. Возможно, вы вспомните что-то еще.

Сионе взглянул на часы.

– Жена с детьми вернутся через полчаса. Успеем закончить до их прихода?

– Постараемся, – сказал Эйвери. – В тот вечер вы работали су-шефом, верно?

– Ага, – ответил Сионе.

Элеонор бросила взгляд на его руки и сразу заметила признаки волнения. Сионе сцепил крупные ладони на коленях. Большой палец правой руки нервно стучал по ноге. Элеонор мысленно улыбнулась. Сионе нервничал, что было совершенно естественно для того, кого допрашивает полиция. Или же ему было что скрывать.

– В какое время вы заступили на смену?

– Где-то около трех, – ответил Сионе. – Подготовки было много.

– Во сколько начался ужин?

– В восемь. Но до этого мы подали множество закусок.

– Чарли Уилсон все это время работал на кухне?

– Ага. – Сионе откинулся на спинку дивана и скрестил на груди мускулистые руки. – Он тоже появился в отеле около трех.