– Ого.

Что-то новенькое.

– Ты тогда впервые увидел призрака?

– Нет. Я, э-э, довольно часто их вижу. С самого детства.

– И они общаются с тобой?

– Да.

Элеонор задумчиво смотрела на горизонт.

– Что ж, этим можно объяснить многие твои поступки.

– Серьезно?

– Да. Ты поэтому частенько навещаешь хоспис? Моя подруга Грейс упоминала об этом, но не стала вдаваться в подробности.

Чарли смущенно пожал плечами:

– Иногда старики умирают, но не уходят. Тогда Грейс зовет меня на помощь.

– Но как она понимает, когда тебя звать?

– Коты. У нее их два, из приюта. Когда рядом появляются беспокойные призраки, они начинают нервничать. Пациенты и персонал в конце концов тоже начинают что-то замечать, но коты срабатывают как своего рода система раннего оповещения.

– Хм… Никогда бы не подумала, что Грейс верит в подобные вещи. Хотя когда ты столько времени проводишь с умирающими, наверное, это меняет взгляды. Ты поэтому иногда смотришь куда-то мимо меня, когда бываешь у меня дома? У меня там водятся призраки?

Чарли неловко пожал плечами:

– Только старая миссис Гринчем. Я могу попытаться помочь ей уйти, если хотите. Но это непросто, ведь она полностью материализуется лишь при лунном свете. Поэтому я пока не смог ничего сделать. Но если вы дадите мне карт-бланш на следующее полнолуние…

– Не исключено, что я так и сделаю, дорогой. Не очень-то хочется иметь незваных гостей в собственном доме. Итак, в каком часу ты видел отца?

У Чарли слегка закружилась голова. Разговор постоянно петлял, сворачивая в неожиданные стороны.

– Так вы верите мне?

– Я не могу сказать, что не верю. – За бликами в солнечных очках Элеонор невозможно было разглядеть глаза. – Отец говорил с тобой?

Чарли безрадостно усмехнулся.

– Как призрак отца Гамлета?

– Вроде того.

Парень отправил в рот еще одну ложку мороженого и вздохнул. С лакомствами из лавочки «На краю света» трудно сохранять мрачное настроение.

– Он не говорил. Не знаю, что это значит. Обычно трудно расслышать тех, кто умер совсем недавно.

– Какое у него было настроение?

– Я не ощутил печали. Странно, правда? Учитывая, что его убили.

Элеонор пристально взглянула на Чарли:

– Откуда тебе это известно?

Парень отвел взгляд:

– Я спускался по лестнице в восточном крыле с бокалами для портвейна. Уже собирался отправиться на кухню, но увидел его на лестнице, ведущей в западное крыло. Мы замерли, глядя друг на друга. Я сказал: «Привет, папа. Можешь со мной поговорить» – и что-то еще, не помню. Он ничего не ответил. Затем повернулся, чтобы уйти, и я увидел его раскроенный затылок. – Чарли закрыл глаза, и усталость разлилась по его телу тяжелой волной. – Призраки не всегда показывают, как они умерли. Обычно они сохраняют облик, который имели при жизни. Но он хотел, чтобы я это увидел.

Элеонор с сочувствием сжала плечо парня:

– Мне так жаль.

– Ничего, – сказал Чарли. – То есть нет, конечно, это ужасно. Полный кошмар. Просто единственный человек, кому смерть отца была бы выгодна, – это Тед. Отец считал его другом, доверял ему. С того самого юбилея я только об этом и думаю. И о том, почему папа явился мне сейчас, после стольких лет.

– Наверное, он хочет помочь тебе, милый.

– Но почему именно сейчас?

– Ну, тебе и правда требуется помощь. Скоро тебе исполнится двадцать один, я права?

– В апреле.

– Это возраст совершеннолетия. Часто именно тогда вступают в силу завещания и прочие распоряжения. Возможно, Теду известно о чем-то, что перейдет тебе и что способно его скомпрометировать. Отсюда и попытки повесить на тебя убийство, хотя под рукой у него имеется запасной вариант – Данте.

– Если бы Тед знал, что я должен что-то получить, он наверняка бы от этого давным-давно избавился?

– Возможно. А что, если это доставят через кого-то, кого Тед не знает? – Элеонор водила ложкой по кругу, собирая остатки мороженого.

– А еще я слышал, что объявился призрак Дженис, – сказал Чарли.

– Что ж, это бы нам помогло.

– Но она еще не укоренилась в мире мертвых. Поэтому будет непросто найти ее и побеседовать.

– Значит, в нашем списке появилась еще одна особа, за которой нужно следить, – сказала Элеонор. – А твой отец мог бы сказать, кто его убил и как это доказать?

– Я… не знаю.

– Ты можешь связываться с мертвыми? Используешь какой-нибудь телефонный код для призраков, список усопших абонентов или что-то вроде того?

– Миссис Грэм, вы надо мной издеваетесь?

– Вовсе нет, – отрезала она. – Я просто пытаюсь понять, что делать дальше. Раз уж я узнала о твоих способностях, их нужно использовать.

– Я могу связываться с мертвыми, – не спеша начал Чарли. – Но не всегда все идет по плану. Вечер четверга в клубе АВВ – обычно самое подходящее время. Что касается моего отца… Не знаю… Он появился впервые за десять лет. Понятия не имею, явится ли он мне еще раз.

– Твой отец не предпринял попыток с тобой заговорить?

– Он просто… взглянул на меня. И выглядел точно так же, как в моем детстве. И тогда я понял… что однажды стану старше него. Я буду меняться, а он останется таким навсегда…

Четкая линия морского горизонта поплыла, и Чарли быстро заморгал, чтобы прогнать слезы.

– Чарли, я так тебе сочувствую. – Элеонор похлопала его по плечу.

– Я думал, наша встреча принесет мне покой, но этого не случилось, – дрожащим голосом ответил парень. – В детстве я так мечтал об этом, но когда вырос, подумал, что все к лучшему: значит, он обрел покой. Но теперь я даже не знаю, что и думать.

Мороженое стремительно таяло на жарком солнце. Чарли провел ложечкой по краю стаканчика, собрав сладкие остатки.

– Вы верите, что я этого не делал?

– Чарли. – Во взгляде Элеонор смешались теплота и сострадание. – Мне куда проще поверить, что ты видишь призраков, чем представить тебя хладнокровным убийцей.

Парень не мог сдержать искренней улыбки. На душе стало легко.

– Значит, вы продолжите бороться за мое оправдание?

– Тебя уже арестовывали как самого вероятного подозреваемого. Теперь нам предстоит плыть против течения.

– Я не хочу в тюрьму. Правда-правда.

– И ты правда-правда облажался на допросе, Чарли, – сказала Элеонор. – Но прошлое не изменишь.

Они сидели в тишине, пока Чарли доедал мороженое, а Элеонор тактично делала вид, что не замечает, как он шмыгает носом и вытирает глаза рукавом. Бумажные стаканчики отправились в урну для переработки, и Элеонор помахала на прощание Раджешу. Они поехали обратно в город. В боковом зеркале «ягуара» синева океана сливалась с небом.

Чарли понятия не имел, что их ждет впереди. Но впервые в жизни у него появился союзник – тот, кто поверил в то, что большинство считает невероятным. Это придавало сил.

В тот же день, ближе к вечеру, Элеонор сидела на веранде с бокалом джин-тоника в руке, любуясь, как гаснет золото солнца. Покой нарушил звонок телефона.

Звонили с незнакомого номера. В таких случаях она обычно не брала трубку, но какое-то внутреннее чутье подтолкнуло ответить.

– Миссис Грэм? – раздался знакомый голос.

– А, Тед, – оживилась Элеонор. – Как приятно вас слышать.

– Кажется, я ясно выразился тогда в отеле: будете совать нос не в свое дело, столкнетесь с последствиями, – сказал Тед.

– С общением случается беда, – сказала Элеонор. – Оно редко бывает настолько понятным, как нам бы того хотелось.

– Говорят, полиция была готова произвести арест, но потом вмешалась ты, – сказал Тед. – Вмешиваешься в работу полиции, суешься везде со своими вопросами. Воображаешь себя самой умной.

Женщина проигнорировала эту реплику. Она и так знала, что умна. К тому же порой полезно дать человеку выговориться.