Чарли копнул лопатой землю. В конце лета почва на небольшом церковном кладбище была сухой и рассыпалась, когда он откидывал ее в сторону.

Парень внушал себе, что это важная работа, даже срочная. На самом же деле – ничего подобного. В это время года ни о какой посадке не могло быть и речи. Зато так Чарли мог отвлечься от предстоящего допроса в полиции.

– Готов к важному дню?

Рядом появился Пит Морроу, возникнув из ниоткуда, как и полагалось призраку.

– Вроде.

Чарли облокотился на лопату и повернулся к собеседнику.

– Кого же ты мне напоминаешь? – Пит в раздумьях постучал пальцами по колену. – Ты похож на того парня из пьесы… как его… Он должен был отомстить за убийство, но у него кишка была тонка. Еще много болтал.

– Гамлет. Он все-таки исполнил свой долг.

– Ага. Смотрел его в две тысячи пятом году с покойной миссис Дэвисон. Местный драмкружок. Она обожает театр. Гораздо образованнее и культурнее меня.

– Вы все еще встречаетесь?

Чарли уже давненько не видел их вместе.

– А то. Когда ты мертв, поводов для ссор становится меньше, – сказал Пит. – Хотя, должен сказать, она не совсем довольна тем, как ты ухаживаешь за ее трупным цветком.

– Еще бы, – вздохнул Чарли.

Миссис Дэвисон была требовательной начальницей.

– В «Гамлете», кстати, была неплохая сцена на кладбище, – сказал Пит. – «Бедный Йорик!»

– «Я знал его, Горацио».

Чарли подумал, что вокруг достаточно черепов, чтобы воспроизвести сцену. У него даже была при себе лопата, чтобы сыграть могильщика.

Вдруг по спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Чарли обернулся. У самого края кладбища по тротуару двигалась чья-то тень.

Пит скривился:

– Похоже, наш предводитель опять на ногах.

Это был вождь Хоне Те Фету – единственный оставшийся призрак битвы двух племен, разразившейся сто пятьдесят лет назад. В детстве Чарли ужасно боялся этой мрачной фигуры, которая доставляла ему бесконечные проблемы, когда мама пыталась водить его в церковь. Дорога к часовне проходила как раз мимо поста воина – он стоял там, покрытый призрачной кровью, не выпуская из рук расколотую тайаху[47].

– Он когда-нибудь с тобой говорил?

– Само собой, – ответил Пит. – У нас еженедельные посиделки.

– Правда?

Пит фыркнул.

– Какое там. Такой древний призрак уже наполовину в мире ином.

– Зачем же он тогда здесь торчит?

– Его останки покоятся под мостовой. Как и останки всех остальных, кто пал в той битве. Наверное, обиделся, что его проводили без должных почестей, вот и решил остаться.

Для Чарли всегда оставалось загадкой, почему одни становились призраками, а другие тихо уходили в мир иной, даже не обернувшись. Если дело в силе воли, то не оставалось сомнений, почему Пит был все еще здесь. Но Чарли знавал и других упрямцев, которые тем не менее бесследно канули в вечность.

Расспрашивать об этом призраков было бесполезно. Они зачастую и сами не знали. Чарли как-то предложил попытаться найти способ помочь Питу обрести покой, но старый полицейский культурно посоветовал парню не совать нос в чужие дела.

– Мой тебе совет: просто отвечай на вопросы, веди себя естественно, – сказал Пит. – С такими уликами им придется изрядно попотеть, чтобы осудить тебя. Да и внешность у тебя располагающая. Присяжные проникнутся сочувствием.

– Спасибо, – сказал Чарли, и ему стало еще хуже.

Одна лишь мысль о зале суда с назойливыми фотографами, враждебными прокурорами и непреклонными судьями вызывала тошноту.

– Как там говорится… – начал Пит.

– Что нас не убивает, делает нас сильнее?

– В конце концов все наладится, сынок, вот увидишь. А если не наладится – значит, это еще не конец.

Призрак крестного начал таять в воздухе, и Чарли подумал, что совет так себе. Ведь Пит уже достиг своей финишной черты, и, судя по тому, что он все еще был здесь, у него не все наладилось.

Чарли изо всех сил старался не ерзать. Можно было, конечно, сесть на ладони, но так ему хорошего впечатления не произвести. Он медленно выдохнул. Нужно сохранять спокойствие, быть невозмутимым и собранным, как Элеонор, которой, к сожалению, не разрешили присутствовать. Полиция четко дала это понять. Поэтому рядом с ним в комнате для допросов сидел Леонард Финч, семейный адвокат Уилсонов.

Леонард был невысоким темноволосым мужчиной с каким-то беспомощно-рассеянным видом – казалось, будто он пытается вспомнить, выключил ли утюг перед выходом из дома. Его присутствие совсем не прибавляло Чарли уверенности. Они сидели за столом, а напротив расположились сержант Хеми Хенаре и инспектор Маркус Эйвери.

Последний представился весьма приветливо, но Чарли заметил, как пристально инспектор его изучает, отчего беспокойство парня сменилось приступом тошноты.

Он пытался напомнить себе, что ни в чем не виноват, но это едва помогало. Сама атмосфера полицейского участка вызывала в нем чувство вины. Он вполне мог поверить, что люди готовы сознаться в чем угодно, если их достаточно долго продержать в этих стенах.

Хеми нажал кнопку на столе, и в комнате загорелась красная лампочка.

– Я таких с прошлого века не видел, – пробормотал инспектор Эйвери, и Хеми нахмурился.

– По меркам того времени это была передовая технология. – Хеми прокашлялся. – Сегодня пятнадцатое января, восемь тридцать утра. В комнате для допросов находятся четыре человека: я, сержант Хеми Хенаре, инспектор Маркус Эйвери, адвокат Леонард Финч и допрашиваемый Чарли Уилсон. Чарли, назови, пожалуйста, для протокола твою дату рождения.

– Эм, здрасте, – сказал Чарли. – Я Чарли. – Хеми едва заметно взмахнул рукой, подгоняя его. На мгновение парень забыл свою дату рождения, но потом вспомнил. – Я родился в две тысячи третьем году, двенадцатого сентября.

– Спасибо, приятель, – сказал Хеми. – Мы готовы начать. Чарли, хочу прояснить: ты здесь находишься добровольно. Ты вправе не отвечать на вопросы, однако в дальнейшем, если дело дойдет до суда, такой отказ может быть расценен не в твою пользу. Предупреждаю, что все сказанное тобой будет записано и может быть использовано в суде.

Чарли с трудом удержался, чтобы не сказать: «Офигеть! Прямо как в детективном сериале!» Так оно и было. Вот только ему совсем не хотелось играть в этом детективе роль подозреваемого.

– Чарли, – начал инспектор Эйвери, – ты осознаешь тяжесть возможных обвинений?

Именно в этот момент Чарли понял, что Эйвери будет играть роль плохого копа.

– Вы расследуете убийство, верно? – сказал Чарли. – Пытаетесь выяснить, кто убил Дженис Эндерби. – Он замолчал, понимая, как важно подобрать нужные слова. – Я к этому непричастен.

Леонард ободряюще улыбнулся и незаметно, под столом, поднял большой палец.

– Чарли, на данном этапе мы просто пытаемся восстановить хронологию событий, – сказал инспектор Эйвери. У него был интеллигентный, успокаивающий голос, как у радиоведущего из пятидесятых. – Расскажи, пожалуйста, по порядку, что ты делал на празднике.

– Эм, хорошо, – сказал Чарли. – Подъехал я туда примерно в три часа дня.

– Подъехал куда? – уточнил Эйвери.

– В отель «Перечное дерево». Я работал на кухне, мы готовились к грандиозному вечеру. Моя мама, Делия, работает там в штате, а я иногда помогаю на кухне, когда у них аврал. А вечер Дня города – самый загруженный в году, вот они и набрали временный персонал.

Эйвери откинулся на спинку стула, сложив пальцы в замок. Чарли пытался уловить хоть какую-то реакцию на лице инспектора, но безуспешно. Хеми же казался открытой книгой – у него было крупное выразительное лицо, на котором отражалась любая эмоция. В данный момент он был серьезен как никогда, ведь это было первое убийство в Те-Кохе за последние девяносто лет.