– Любопытно… – Элеонор постучала пальцами по чашке. – Пуля, замурованная в стену кладовой, сажа над окном… Начинает складываться определенная картина. Было бы здорово найти орудие убийства, но оно может быть где угодно. Возможно, на дне океана.

– Если бы я хотел застрелить кого-то на веранде, – заметил Данте, – я бы расположился на крыше и использовал снайперскую винтовку, что-то вроде «Ремингтона 700» или «Барретт М82». Не стал бы сидеть внутри отеля – слишком велик шанс столкнуться с кем-нибудь. В теории, конечно, – добавил он, заметив, как нахмурился Чарли.

– То есть картина преступления указывает либо на дилетанта, либо – и этот вариант мне кажется более вероятным – на какую-то деталь, которую мы упустили, – сказала Элеонор. – Что касается мотива, в клубе «Адская гончая» считают, что ты, Чарли, мог держать злобу на Теда. Из-за того, что он унаследовал часть отеля, принадлежавшую твоему отцу.

– Вы были в «Адской гончей»? – Чарли округлил глаза.

– Громила Джейк, оказывается, чудесный человек, если узнать его поближе, – сказала Элеонор. – Но важен мотив. Все указывает на то, что Тед убил Дженис, потому что она его шантажировала. Похоже, что он попытался подставить Данте, а ты попал под раздачу, потому что Сионе послал тебя за вином в самый неподходящий момент. Если только ты не был запасным козлом отпущения. Или же им был Данте. – Элеонор умолкла, погрузившись в свои мысли.

– Мама всегда утверждала, что не верит, будто отец оставил свою долю отеля Теду, – сказал Чарли. – Она хотела оспорить завещание, но услуги адвокатов дорого стоят, и ей не хотелось потерять работу в отеле – тогда мы лишились бы дома.

– У нас тут целый список людей, которые хотели бы избавиться от Теда, – сказала Элеонор. – Громила Джейк признался, что и у него есть мотив, как у всех, кто против новой застройки, и тех, кто должен Теду деньги. Если целью был Тед, у нас вагон подозреваемых, и всех нужно проверить. Но если целью была Дженис, все становится гораздо проще.

– Муж Дженис сказал, что она получала деньги ежемесячно, – сказал Данте. – Если она шантажировала Теда, то из-за чего? Отмывание денег? Наркотики? Обычно дело в наркотиках.

– Было бы неплохо узнать, как начался шантаж, – сказала Элеонор. – Дженис работала помощницей адвоката. Наверняка она была в курсе дел Теда. Возможно, какая-то из его сделок оказалась незаконной.

– Ему принадлежит добрая половина Те-Кохе, – заметил Чарли.

– Количество собственности – это лишь половина мозаики, – сказала Элеонор. – Другая – долги. Я могла бы разузнать об этом – у меня есть человек, который сможет покопаться в финансовых делах Теда. У меня складывается впечатление, что Тед не такой уж богач и пускает пыль в глаза.

– Дерек считает, что шантаж длился несколько лет, – заметил Данте. – Почему Дженис убили именно сейчас?

– Тед вот-вот сорвет крупный куш, – сказала Элеонор. – Возможно, Дженис потребовала долю от прибыли с новой застройки?

– Теду бы такое не понравилось, – сказал Чарли.

– Еще подозреваю, что Тед не может себе позволить сидеть сложа руки и ждать, пока дело с застройкой сдвинется с мертвой точки, – сказала Элеонор. – Думаю, время у него на исходе, что делает его весьма опасным. Хочется побольше узнать о его финансах, поэтому в ближайшее время отправлюсь в Окленд.

– Во времена викингов, – начал Данте, – если человека признавали виновным в совершении тяжкого преступления, у него было два варианта: заплатить вергельд[46] или быть изгнанным. В случае изгнания такого человека можно было убить без всяких последствий.

Пока присутствующие обдумывали эти слова, в комнате стояла тишина.

– Не думаю, что современные новозеландские законы устроены подобным образом, – заключила Элеонор. – Здесь даже смертной казни нет.

– А что, если убийство – дело рук того русского? – сказал Чарли. – Вдруг Виктор работает на Теда.

– Он из Беларуси, – поправил Данте.

– Не будем исключать эту возможность, – сказала Элеонор. – Я попытаюсь выяснить, когда он прибыл в Те-Кохе.

Данте, сам того не замечая, принялся расхаживать по комнате.

– Я не собираюсь отправляться в тюрьму. В особенности за то, чего я не делал.

– Разумеется, нет, дорогой, – сказала Элеонор.

– Почему вы так уверены, что полиция прислушается к нам? – спросил Данте.

– Уверена, я сумею найти нужные рычаги давления, – сказала Элеонор.

– Если в ближайшее время не наметится реальный сдвиг в деле, – сказал Данте, – я выхожу из игры.

– В смысле? – спросил Чарли.

Кошка, лежавшая у него на коленях, вытянулась во всю длину, подставляя свой белый пушистый живот солнцу.

– Я уеду. Подальше отсюда. Куда-нибудь.

Данте мысленно перебирал места, где он смог бы затеряться, – те, которые он посещал между заданиями и которые приглянулись ему. Антигуа в Вест-Индии. Никарагуа. Танзания. Вот только ни в одном из этих мест не было кошки в трех белых носочках и пока еще неведомого трупного цветка.

– И как вы собираетесь выехать из страны, если полиция сказала оставаться здесь? – спросил Чарли. – Я думал, у них есть меры, чтобы предотвратить подобные ситуации.

Лицо Данте не дрогнуло, но он вспомнил о потайном отделении, установленном в шкафу в ванной комнате, и о нескольких паспортах, хранящихся там, – с его же лицом, но разными именами.

– Мне необходимо быть уверенным, что у вас все под контролем, – обратился он к Элеонор.

– Вполне справедливая просьба, – ответила она. – Могу я попросить об отсрочке в пять дней? Пока мы не найдем зацепку в этом деле.

Данте задумался, стоит ли соглашаться. Внутренний голос подсказывал ему, что волна вот-вот накроет либо его, либо Чарли. Этот голос не раз спасал ему жизнь в разных ситуациях. И он собирался к нему прислушаться. Но в то же время Данте сковывала какая-то странная апатия. Может, из-за того, что у него теперь есть сад?

– Пять дней, – сказал он.

– Спасибо, Данте, – ответила Элеонор. – Теперь нам нужно найти компромат, который Дженис припрятала на случай, если Тед откажется платить. Должен быть какой-то способ выяснить, что это. Если моя поездка в Окленд окажется успешной, я, возможно, смогу проследить денежные переводы от Теда к Дженис.

– А мне что делать? – спросил Чарли. – У меня скоро допрос в полиции.

Он погладил кошку по животу, а та обхватила его руку передними лапками, не выпуская когтей.

– Я хочу, чтобы ты подумал о том праздничном вечере. Попытайся вспомнить любые необычные детали. А еще нам стоит поговорить с Сионе – су-шефе, который отправил тебя за портвейном. По-моему, выбранный момент выглядит слишком подозрительно.

– Да нет, Сионе – нормальный парень, – сказал Чарли, слегка покраснев. – Уверен, он не… убийца.

Данте подумал, что Чарли пора узнать, на что люди способны, будь у них веский мотив. Но он сомневался, стоит ли брать на себя роль учителя в этом вопросе.

– Ему не обязательно быть убийцей, чтобы подставить тебя, – сказала Элеонор. – Его могли подкупить, запугать, или же кто-то просто отдал приказ, а он, будучи хорошим работником, его выполнил.

Чарли осторожно высвободил руки из кошачьих лап.

– Не думаю, что когда-нибудь научусь думать в таком ключе.

– С нашей помощью, – сказала Элеонор, – тебе и не придется. К счастью. – Она достала свой тонкий мобильный телефон и набрала сообщение. – В ближайшие дни съезжу в Окленд. Данте, спасибо, что ты нас не бросаешь и помогаешь выпутаться из этой передряги.

– Ага, – сказал он.

В этот момент кошка решила спрыгнуть с колен Чарли, после чего сладко потянулась. Затем она неспешно подошла к Данте и, мурлыча, стала тереться о его ногу. Он наклонился и почесал ее между ушами. Урчание стало еще громче.

В идеальном мире Данте остался бы и довел бы дело до конца, но так поступать он не собирался. В любой операции важен своевременный старт, но гораздо важнее – знать, когда выйти из игры. К тому же Данте не верил в идеальные миры.