В это время Чарли занимался садоводством в оранжерее, и Данте хотел бы понаблюдать за процессом. До этого парень тараторил про трупный цветок, который, кажется, начал подавать признаки жизни. Данте не заметил ничего интересного в большом горшке с землей, но, возможно, у Чарли имелся особый садовый нюх. У Данте, например, был нюх на то, с какой силой нужно ударить человека, чтобы он упал и больше не вставал.

– Вы сказали, что пошли проверить хаммер Теда по его просьбе, – сказал Эйвери, глядя в телефон, куда он записывал показания. – Вы кого-нибудь видели в это время?

– Да, – ответил Данте.

– Кого?

– Я не знаю их имен.

– Может, расскажете чуть подробнее? – попросил Хеми, изо всех стараясь сохранять дружелюбие, несмотря на отстраненный вид Данте. – Мы просто пытаемся разобраться, приятель, и чем больше информации вы нам предоставите, тем быстрее перестанете быть подозреваемым.

В тот вечер на улице перед отелем «Перечное дерево» собралось много людей, но Данте направился к гаражу, скрываясь в тени увитой глицинией перголы[45]. Он сомневался, что кто-то его заметил.

– Вы же понимаете, – начал Эйвери, – что у всех остальных людей в отеле есть алиби на момент смерти Дженис.

Данте знал, что это неправда. У Чарли алиби тоже не было. Но он промолчал. С полицией лучше не говорить лишнего.

Кроме того, комната для допросов в Те-Кохе была настоящим дворцом по сравнению с теми местами, где его допрашивали. И ни Эйвери, ни Хеми не выглядели так, словно вот-вот достанут батареи с зажимами, оборудование для пыток водой или другие менее изощренные методы ведения допроса, с которыми Данте сталкивался во время работы за границей.

– Вы так и не притронулись к печенью, приятель, – сказал Хеми. – Что-то не так?

Данте взял печенье (песочное с кремом, довольно неплохое, учитывая, что они находились в полицейском участке) и демонстративно обмакнул его в чай «Пи Джи Типс». Чашка была из дымчатого стекла, популярного в восьмидесятые, и казалась очень крепкой. Данте подождал, пока печенье не размокло до нужной степени, затем вынул его и отправил в рот целиком.

Последовала небольшая пауза.

– Мы хотим убедиться, что ничего не упустили, – сказал Эйвери. – Пройдитесь еще раз по событиям вечера с того самого момента, как вы прибыли в отель «Перечное дерево».

Эйвери выбрал тактику «вымотать подозреваемого бесконечно повторяющимися вопросами». Данте был готов твердить одно и то же до тошноты. Тем более что эта история – чистая правда, что в его мире само по себе было удивительно.

Но на улице стоял прекрасный летний день, и Данте не хотелось торчать в полицейском участке.

– Может, я сэкономлю нам всем время и скажу то, что вы хотите услышать?

Оба полицейских встрепенулись.

– И что же это? – спросил Эйвери.

– Я не убивал Дженис. И я говорю правду. Если вы опросите достаточно свидетелей, то найдете того, кто подтвердит мои слова. Убийца Дженис использовал пистолет калибра 9 мм и метко стрелял. Это работа профи. Да, окно в кладовой было разбито, и стекло вылетело наружу. Однако если вы возьмете лазерный дальномер, посадите кого-то на место Теда, а кого-то на место Дженис, то увидите, что геометрия не совсем сходится, что может означать лишь одно – картина преступления не совпадает с вашей версией. Теперь мы закончили?

Эйвери не шелохнулся, разглядывая Данте с профессиональным интересом.

– Вчера мы отправились в отель и проверили углы лазерным дальномером. Вы правы. Как вы узнали?

Именно поэтому и не стоит добровольно сообщать полиции информацию.

Данте вздохнул:

– С углами было что-то не так.

– Как вы проверили? – спросил Эйвери.

– С ними было что-то не так.

Эйвери откинулся на спинку стула.

– Расхождение минимальное. Вы просто на глаз определили?

– Ну да.

– Кем вы, говорите, работали? – Эйвери демонстративно сверился с заметками в телефоне. – Бухгалтером. В Кенте.

– Да.

Эйвери и Хеми обменялись многозначительными взглядами.

– Просим не покидать город в ближайшее время. Вероятно, мы захотим задать вам еще пару вопросов после того, как закончим с остальными показаниями свидетелей.

Иными словами, Эйвери был намерен арестовать Данте, как только у него появится достаточно доказательств.

– Разумеется. – Если бы Данте решил покинуть Те-Кохе, он оказался бы на другом конце света быстрее, чем его объявили бы в розыск. – Можно мне еще печенья?

– Вот, держите. – Хеми пододвинул ему пачку песочного печенья с кремом, и Данте взял одну штуку.

– Убедительно просим оставаться в городе, – повторил Эйвери.

Он смерил Данте таким взглядом, будто уже снимал с него мерки для тюремной одежды.

Данте молча покинул комнату для допросов.

Едва он вышел на улицу, как после полумрака полицейского участка Те-Кохе его тут же ослепило яркое солнце.

Данте потянулся. Быть может, напряжение, накопившееся за последние сорок пять минут, удастся снять интенсивной работой в саду.

Ему еще ни разу не доводилось иметь дело с полицией подобным образом. На родине всегда находились более влиятельные люди, способные замять дело, а во время зарубежных командировок он старался любыми способами избегать полиции, потому что в противном случае ему бы никто не помог.

Теперь он обычный гражданин. И Данте это не слишком нравилось. Он прекрасно понимал, кто из них с Чарли выглядит подозрительнее.

Компания расположилась в гостиной Данте – в комнате, где, как он был уверен, никогда не будет гостей.

Элеонор устроилась в кожаном кресле, Чарли сидел по-турецки на ковре с растянувшейся на его коленях кошкой. У Данте на мгновение екнуло внутри. Ревность? Он убеждал себя, что вовсе не хотел заводить кошку – та самовольно поселилась в его доме. Да и сам он, возможно, скоро уедет из Те-Кохе.

От этих мыслей легче не становилось.

– Данте, присаживайся, пожалуйста, – сказала Элеонор. – Давайте начинать.

Данте не сиделось. Ему хотелось какого-то действия. Погони по крышам трущоб в Сан-Паулу или рукопашной в Латвии.

– Какая же ваша кошка красавица! – воскликнул Чарли. – Ай!

Кошка вцепилась острыми когтями ему в пальцы. Данте с удовлетворением отметил это, отошел от камина и сел на диван.

– Я хочу подвести итог того, что мы имеем на данный момент, – сказала Элеонор, – а потом решим, что делать дальше.

Данте на ее слова не купился. Он был на девяносто четыре процента уверен, что Элеонор уже решила, что будет дальше. Она просто собиралась информировать его и Чарли.

– Как скоро в подобных случаях переходят к арестам? – спросил Чарли. Он засунул палец в рот и посасывал его. – У вашей кошки острые когти.

– Уверена, Грейс предупредит меня, когда наступит время, – сказала Элеонор. – Давайте начнем с того, что запишем всю известную нам информацию, а затем посмотрим, чего не хватает, и придумаем, как выяснить недостающее.

Она сделала глоток чая и поставила чашку на блюдце на журнальном столике.

– Есть устройство, которое мы нашли на свалке, – сказал Чарли. – Как думаете, для чего оно?

– Чтобы стрелять из пистолета, – сказал Данте. – Сгодится для глока, «ЗИГ-зауэра» или беретты.

– Думаешь, оно помогает точнее целиться? – спросила Элеонор. – С его помощью могли стрелять в Дженис?

– Возможно, – сказал Данте. – Конструкция необычная. Трудно сказать.

– В стене в кладовой нашлась замурованная пуля, – сказала Элеонор. – Кто-то пытался скрыть дырку. Данте, ты нашел еще что-нибудь, когда был в отеле?

– На крыше над окном кладовой остался след от чего-то горелого, – ответил Данте. – Круглый, похожий на сажу. Я бы не увидел, если бы не забрался на крышу.