Пока Джейк забивал еще семь шаров, Элеонор отпускала учтивые реплики. Он играл быстро и жестко, и по толпе прокатился восхищенный шепот.

Наконец Джейк промахнулся, и красный шар, отскочив от края лузы, укатился в центр стола.

Элеонор подошла к столу и оценила положение шаров. Данте предположил, что она не только просчитывает варианты игры, но и берет во внимание самого Джейка и его банду. Эта сцена напомнила ему, как много лет назад, во время задания в Вене, он наблюдал, как сопрано выходит на сцену.

Он отследил свою цель до Венской государственной оперы, но на мгновение отвлекся на виртуозное выступление певицы. Казалось, она пела лишь для него. Его цель тоже отвлеклась, и для эстонского наркокурьера эта ошибка оказалась смертельной.

С едва заметным, почти театральным поклоном Элеонор приступила к игре.

По мере того как на столе оставалось все меньше шаров, тишина в помещении нарастала. Она забила все красные шары, чередуя их с цветными, приносящими самые высокие очки. После каждого удара биток замирал в идеальной позиции, обеспечивая следующий результативный подход.

Данте следил краем глаза за Джейком. Если здоровяк не стерпит поражения, Данте придется принять решительные меры.

Если ситуация обострится, выбраться невредимыми вряд ли удастся: Данте оценивал вероятность этого шанса в десять процентов. Возможность отделаться легкими ранениями – чуть выше, тридцать пять процентов. Если же кто-то умрет (но не он и не Элеонор), вероятность успешного побега возрастала до более приятных семидесяти пяти процентов.

Элеонор забила два цветных шара, но потом допустила ошибку – шар скользнул вдоль барьера, но, вместо того чтобы отправиться в лузу, мягко отскочил от края стола.

Все замерли. Джейк похлопал кончиком кия по ладони и прицелился, готовясь забить коричневый шар.

Взгляд Данте скользнул к счетчику. Разрыв в счете был минимальным. Если Джейк отправит в лунку три последних шара, он выиграет. Однако следующий шар – синий – находился в неудобном месте: у дальнего борта, частично прикрытый розовым.

Примеряясь к удару, Джейк перепробовал несколько позиций. Пока он высчитывал траектории, нависая над столом, напряжение в помещении нарастало.

Элеонор ободряюще улыбнулась:

– Не стоит сомневаться в себе, дорогой. Опирайся на свои сильные стороны.

Громила Джейк угрюмо на нее покосился.

– Совет от того, кто не играет в снукер?

– Именно так.

Джейк выбрал угол и прицелился, злобно уставившись на мишень своим единственным глазом.

Биток помчался вперед, отскочил от дальнего борта, миновал розовый шар и ударил по синему, отправив его к лузе. У зрителей вырвался вздох надежды, превратившийся в стон, когда они увидели, что шар ударился о борт и отлетел от лузы.

Элеонор не стала медлить. Она плавно подошла к столу, и присутствующие даже глазом не успели моргнуть, как синий и розовый шары оказались в лузе.

На столе, сверкая в лучах солнечного света, оставался лишь черный шар. Элеонор прошла к дальнему концу стола, наклонилась над кием и ударила по битку, который задел черный шар. Тот покатился по столу и скрылся в угловой лузе. Биток остался медленно вращаться в центре.

Воцарилась тягостная тишина.

Джейк взмахнул кием и шлепнул им по ладони. Шлеп. Шлеп. Его челюсть нервно задергалась.

Он взглянул на Элеонор и стоящего возле нее Данте.

Данте напрягся. «Если драка и будет, – подумал он, – то начнется именно сейчас».

– Думаете, можно просто ввалиться сюда и выиграть игру? И я отвечу на все ваши вопросы?

Элеонор пристально на него посмотрела и коротко ответила:

– Да.

Тишина стала звенящей, действующей Данте на нервы. Он изо всех сил старался сдерживаться. В голове мелькнула мысль: «Лучший вариант – напасть первым». Он мог вырубить кием Элеонор сразу двоих еще до начала настоящей драки.

Вдруг глаза Джейка сузились, и по его лицу расплылась широкая, поистине отвратительная ухмылка.

– А вы, дамочка, та еще штучка.

– Благодарю, – ответила Элеонор. – Рыбак рыбака видит издалека.

Посмеиваясь, Джейк передал свой кий одному из присутствующих.

– Ладно. Выиграли вы честно. Так что пройдем к бару. Выпьем чего-нибудь, и вы сможете задать свои вопросы. А я на них честно отвечу.

Элеонор улыбнулась:

– Спасибо, дорогой. Звучит чудесно.

Данте завел машину и увез Элеонор от штаб-квартиры «Костоломов».

– Что ж, занятно провели время, – наконец сказала она.

– Что вы хотели узнать у Громилы Джейка?

– Я спросила, кто мог держать зуб на Дженис. Он не думает, что кто-то мог разозлиться на нее до такой степени, чтобы убить, однако особой симпатией в городке она не пользовалась. Что касается Теда, то у него врагов полно, включая самого Громилу Джейка.

– И что у него с Тедом?

– Тед собирается построить таунхаусы вокруг клуба «Адская гончая», и Джейку это не нравится. Кроме того, Тед дерет со своих арендаторов три шкуры. Это многих возмущает. Джейк также упомянул того автомеханика, которого Тед разорил, – о нем тебе рассказывала миссис Хэддок. И еще была история с Делией.

– Мамой Чарли?

– Да. Отец Чарли, Эдриан, был деловым партнером Теда. Они были равноправными владельцами отеля «Перечное дерево», а Делия, жена Эдриана, работала на кухне. Потом он утонул в результате несчастного случая на лодке. Все думали, что его доля перейдет к Делии, но этого не случилось. Тед забрал себе весь отель, а Делия осталась ни с чем.

– Адвокатом Эдриана был начальник Дженис?

– Да.

– Хм-м.

– В таком маленьком городке все так или иначе связаны.

– Чарли это не на руку, – сказал Данте. – Ведь у него нет алиби на время убийства.

Элеонор вздохнула:

– Да уж. – Она постучала пальцами по окну. – Хорошо, что Джейк выбрал снукер. Игрок в покер из меня никудышный. Я бы могла сжульничать, но предпочитаю делать это лишь в крайних случаях.

– Как вы поняли, что он выберет снукер, а не карты?

– Я мягко подвела его к этому. Подсознательно, конечно. Старый трюк. В течение нашей беседы я подала ряд вербальных и невербальных сигналов, а его подсознание уловило их – он сам себя уговорил. Бедняжка, должно быть, он думал, что это его собственная идея.

Данте переварил услышанное. Интересно, не проделывала ли Элеонор подобный трюк и с ним?

– Конечно же нет, – сказала Элеонор, будто прочитав его мысли, что тоже весьма настораживало. – Этот трюк работает лишь минуту-другую, поэтому я применяю его только на жертвах. А у нас взаимовыгодное сотрудничество.

– Приятно слышать, – сказал Данте. – Куда теперь?

– У тебя же скоро встреча с полицией? Отвези меня домой, пожалуйста. Нужно заняться садом и кое о чем подумать.

Данте кивнул и свернул направо у книжного магазина. Они направились к дому Элеонор.

Данте заерзал на стуле, мысленно представляя, как бы схватил его, если бы пришлось использовать мебель в качестве оружия.

– Без комментариев, – сказал он.

Напротив него сидели двое недовольных полицейских – инспектор Эйвери и Хеми. Данте видел, что по крайней мере Хеми привык к более сговорчивым свидетелям. В полицейский участок Те-Кохе попадали либо невинные жители, желавшие помочь стражам порядка в расследовании, либо виновные, всеми силами старавшиеся не показывать своей вины.

Данте не относился ни к первым, ни ко вторым.

– Ключевые свидетели утверждают, что вы покинули балкон незадолго до начала салюта и появились вновь сразу после того, как Тед был ранен, – сказал Эйвери. – Куда вы ходили?

За последние пять минут это был уже третий вариант одного и того же вопроса.

– Повторяю свой ответ, – сказал Данте.

Он не собирался тратить слова.