Предыдущее убийство произошло в тридцатых: тогда фермер Йоханус пристрелил своего соседа, а потом застрелился сам. Йоханус до сих пор бродит около кладбища, но тут же исчезает, едва Чарли пытается заговорить с ним и помочь ему обрести покой.

Чарли сбился и замолчал. Он отвлекся, и оба полицейских уставились на него. Дело усугублялось тем, что из дверного проема ему ухмылялся призрак Одноглазого Перси – местного вора и дебошира, умершего в 1908 году.

– Ты рассказывал, как работал на кухне, – подсказал Хеми. – Начиная с трех часов дня.

– Точно, – отозвался парень. – Мы были заняты подготовкой до семи, а потом начали прибывать гости. Затем Сионе, су-шеф, отправил меня в супермаркет за яйцами. Магазин вот-вот должен был закрыться, и тогда до следующего утра ничего нельзя было бы достать. Разве что съездить в Гленхейвен, где есть «Пак'н Сейв».

– Во сколько ты вернулся? – спросил Эйвери.

– Примерно в пятнадцать минуть девятого, – сказал Чарли. – Пришлось идти пешком, потому что с такими толпами в городе на машине было нереально добраться.

Одноглазый Перси прятался за головой Эйвери, а потом выглядывал оттуда, словно играя в прятки. Чарли закрыл глаза и попытался собраться. Он раскраснелся и чувствовал ту же самую беспомощную досаду, что и в детстве, когда вести себя нормально на улицах было просто невозможно.

– Тед, кажется, приехал около восьми, – сказал Чарли.

– Откуда ты знаешь? – спросил Эйвери, пристально взглянув на парня.

– Мама отправила меня за шампанским и велела начать обслуживать гостей. Тед уже был там. Все рассаживались за столы, перед ужином он должен был произнести речь и тост, – сказал Чарли. – Так что я разливал вино до конца ужина, а затем гости отправились на террасу смотреть салют.

Одноглазый Перси встал между Эйвери и Хеми и изобразил повешенного – накинул на шею воображаемую петлю, склонил голову набок и скорчил ужасную гримасу.

Чарли уставился на стол. Он понимал, что сейчас перейдет к самой главной части.

– После того как гости вышли на террасу, су-шеф Сионе отправил меня за портвейном и специальными бокалами. Они хранятся в кладовой в восточном крыле отеля, отдельно от остального продуктового склада, потому что их не так часто используют. Я не сразу их нашел – кто-то поставил бокалы на верхнюю полку, за рождественскими украшениями. Когда я вернулся, салют уже закончился.

Эти слова повисли в гробовой тишине.

– Восточное крыло? – уточнил Эйвери.

– Оно находится на противоположном от предполагаемого места выстрела конце отеля, – пояснил Хеми.

– Ты, случайно, никого не видел по пути за портвейном? – спросил Эйвери.

Чарли изо всех сил пытался совладать с бушующим в крови адреналином. Он понимал, что его показания звучат подозрительно. Понимал с самого первого дня. Просто до сих пор ему удавалось сохранять надежду, верить в справедливость правосудия и в то, что невиновному человеку нечего скрывать. Но теперь эта надежда разваливалась, как недопеченный пирог.

– Нет, – сказал он, пока Одноглазый Перси за спиной полицейских корчился в жуткой пародии на предсмертные конвульсии. – Я никого не видел.

Эйвери откинулся на спинку стула и обменялся многозначительным взглядом с Хеми.

– То есть никто не может подтвердить твое местонахождение в момент убийства.

– Нет, – сказал Чарли.

– А ты бы мог незаметно пройти в западное крыло? – спросил Эйвери.

Чарли уставился прямо перед собой, чувствуя, как пространство вокруг него сужается. Ему хотелось вырваться из этой комнаты и бежать без оглядки, пока он не окажется в каком-нибудь безопасном месте, вдали ото всех людей и призраков.

– Чарли? – повторил Эйвери. – Напоминаю, что уклонение от ответа может настроить против тебя присяжных, если дело дойдет до суда.

– Кхм. – Леонард откашлялся, нарушив тишину. Он наклонился вперед и сплел пальцы. – Вы задали моему клиенту достаточно вопросов, и он подробно описал события той ночи. К сожалению, никто не видел, как он ходил за портвейном. Но отсутствие свидетелей не является доказательством его вины. Напоминаю вам о презумпции невиновности.

От тишины, воцарившейся после слов адвоката, Чарли стало еще хуже. Хеми и Эйвери снова переглянулись.

– Можешь назвать точное время, когда ты вернулся с портвейном? – спросил Эйвери.

– Нет. – Чарли сжал под столом кулаки. – Но Тед как раз спускался на кухню с доктором Голуэем. Все приостановили работу и смотрели, как ему накладывают швы.

– Что было дальше? – спросил Хеми.

– Теду наложили швы, после чего Элеонор отправила весь персонал в столовую, чтобы Рози могла записать их контакты.

Эйвери бросил на него ледяной взгляд.

– Судя по всему, она любит превышать полномочия, – пробормотал он себе под нос.

– И? – сказал Хеми.

Чарли слышал, как он постукивает ногой под столом.

– Я назвал Рози свои данные: имя, адрес и номер телефона, хотя она и так знает, где я живу. – Чарли покраснел. Все прозвучало как-то неловко. – Потом я помог с уборкой. Пришел домой около трех ночи.

Эйвери наклонился вперед:

– Чарли, не хочу тебя обманывать – картина складывается неутешительная. На данный момент ты единственный из присутствовавших в ту ночь, у кого нет алиби на момент, когда Дженис застрелили из глока двадцать второго калибра.

Услышав последние слова, Чарли нахмурился, но, заметив, как Эйвери впился в него взглядом, тут же попытался сохранить непринужденное выражение лица.

– Я сказал правду. Я ушел в восточное крыло за двумя бутылками портвейна и бокалами, а когда вернулся, Тед уже сидел на кухне.

«А бездыханное тело Дженис лежало на террасе» – он никак не мог отделаться от этой навязчивой мысли.

– Мы на перепутье, – сказал Эйвери. – Ты можешь сделать правильный выбор и рассказать нам все, что знаешь. Готовность сотрудничать с полицией будет учтена, если дело дойдет до суда.

– Все верно, – сказал Хеми. – Мы знаем, что ты хороший малый, Чарли. Но если ты умалчиваешь что-то, потому что кого-то покрываешь, сейчас самое время признаться в этом.

Чарли уставился на полицейских. Они что-то знают? Пытаются заманить в ловушку, чтобы он сознался?

– Так, погодите-ка, – вмешался Леонард. – Мой клиент предоставил вам всю имеющуюся у него информацию. Давайте не будем забегать вперед и делать поспешные выводы.

– Мы не пытаемся… – начал было Хеми, но его перебил Эйвери:

– Ты видел кого-то на лестнице, Чарли. Когда возвращался на кухню. На лестнице, ведущей в западное крыло.

Чарли моргнул. Из-под стола донеслось «у-у-у» Одноглазого Перси. Чарли захотелось пнуть его, но нога бы просто прошла сквозь призрака. А с его-то удачей парень наверняка попал бы в инспектора Эйвери.

– Ты не говорил, что кого-то видел, – прошептал Леонард, но его слова были слышны всем присутствующим.

Чарли готов был провалиться сквозь землю. Почему ему не достался крутой адвокат, как в судебных телевизионных драмах?

– Если ты не ответишь на данный вопрос, – серьезно сказал Эйвери своим низким голосом, – мы занесем это в протокол как уклонение от дачи показаний.

– Я никого не видел, – сказал Чарли, но его уши горели. Он знал, что лицо уже начало заливаться краской, и проклинал свою кожу за столь предательскую реакцию.

– Чарли, – сказал Эйвери и замолчал. В комнате воцарилась тишина. – Я тебе не верю.

Чарли открыл было рот, но не знал, что сказать.

– Послушайте, – начал Леонард. – Вы оказываете психологическое давление на моего клиента. Это недопустимо.

– Я расследую убийство, – сказал Эйвери. – И имею право требовать ответы на свои вопросы.

– Не горячитесь, – сказал Леонард. – У вас нет никаких доказательств для подобных намеков. Мой клиент невиновен.

– На данный момент он наш главный подозреваемый. – Эйвери бросил раздраженный взгляд на Леонарда. – И ваше препятствование расследованию только мешает.

– Я протестую, – возразил Леонард. – Я действую строго в рамках своих полномочий, отстаиваю интересы своего клиента.