Жан полностью погрузился в чтение дневников Пьера Бозона. Он будто вновь проживал первые недели расследования, начиная с ареста учителя. После того как первый страх прошел, Бозон, очевидно, втайне смеялся над силами правопорядка, над их беспомощностью, неспособностью отыскать малейшую улику. Его тщеславие все росло, он стал высокомерным. Он гордился собой, оттого что так ловко одурачил всех, с кем жил бок о бок долгие годы. Даже его жена не стала исключением. Чем дальше Жан читал, тем сильнее его охватывала ненависть.

Вскоре он дошел до конца первой тетради.

22 декабря 1989

Наконец-то зимние каникулы. Теперь я могу уделять больше времени Рафаэлю. Я вижу, что он как будто все глубже погружается в трясину. Он почти не разговаривает. Отказывается выполнять домашние задания. Еще сильнее исхудал. У меня есть две недели, чтобы попытаться как-то исправить ситуацию. Я сказал Сюзанне, что на каникулах буду давать частные уроки одному из своих учеников. Она мне поверила. Как всегда.

23 декабря 1989

Я не верю в Бога, поэтому не назову случившееся чудом.

Скорее это знак судьбы.

Сегодня я решил купить продукты в другом магазине, не там, где обычно. Капитан Вемез все еще настороже. Даже если за мной, скорее всего, не следят, лучше перестраховаться. Если кто-нибудь обратит внимание, что я каждый раз делаю покупки в одном и том же месте, да еще из любопытства заглянет в мою корзину… он сразу поймет, что эти товары не для меня или Сюзанны.

Итак, я решил поехать в Авиньон, чтобы посетить один из тех гигантских супермаркетов, где никто ни на кого не обращает внимания. Машину я оставил на подземной парковке. Я думал, что придется долго искать место, а потом пробиваться сквозь огромную толпу покупателей, стремящихся набить свои тележки в преддверии рождественского ужина. Но ничего подобного. Парковка оказалась почти пуста. То ли местные жители не любили рано вставать, то ли решили расслабиться в первый день праздничной недели. Выйдя из машины, я увидел какую-то груду тряпья возле кондиционеров. Движимый внезапным любопытством, я приблизился и увидел ребенка, который, закутавшись в зимнюю куртку, спал прямо на бетонном полу.

Я разбудил его и спросил, что он здесь делает. Он молчал. Я предложил ему пойти со мной и протянул руку, но он резко оттолкнул ее. Я понял, что он не хочет ничьей помощи. Наверно, стоило уйти, оставив его здесь. Но я не мог так поступить. Этот мальчик встретился на моем пути, и я не мог бросить его на произвол судьбы.

Я пообещал ему еду, крышу над головой и очаг, чтобы согреться. Сказал, что не буду звонить в полицию. Что не буду ни о чем его расспрашивать и он сможет уйти, когда ему заблагорассудится.

Это подействовало. Он взял мою вновь протянутую руку, и мы вместе вышли с парковки.

На обратном пути говорил только я один. Мальчик был явно не расположен рассказывать мне о своей жизни, и тогда я предложил ему выдумать себе другую. Такая идея ему, кажется, понравилась.

Мы решили, что его будут звать Мишель Дюма. Это я придумал такой псевдоним. Мишель – потому что это было «ангельское» имя, по аналогии с Рафаэлем. Дюма – потому что мой новый проект был столь же авантюрным, как романы всеми любимого Александра Дюма-отца.

Конечно, я бы предпочел встретить маленькую девочку. Это позволило бы нам с Рафаэлем вернуться к прежней жизни. Но судьба выбрала этого мальчика. Возможно, и к лучшему.

Рафаэль отреагировал не сразу. Мне кажется, он не вполне понял, что я ему говорил. Вероятно, он решил, что Мишель – один из моих учеников, которого я решил взять с собой к нему в гости. Но когда я сказал, что должен уйти и оставить их обоих здесь, его взгляд впервые оживился. Он встал и проводил меня до машины. По дороге засыпал меня вопросами. Сколько времени Мишель пробудет с нами? Он тоже сбежал из дома? Он знает про Солен? Я смог ответить только на последний вопрос. По поводу всего остального я сказал, что Мишель – наш гость и может уйти в любой момент, когда захочет. Что до его истории, он сам решит, рассказывать ее нам или нет.

24 декабря 1989

Кажется, это сработало. Рафаэль сегодня был гораздо веселее. Он принимал участие в разговоре. Он давал Мишелю советы, как не замерзнуть в хижине, как не столкнуться носом к носу с кабаном в лесу. Судя по всему, мальчишки отлично поладили. Я принес им книг в подарок на Рождество: «Маленького принца» для Мишеля и «Графа Монте-Кристо» для Рафаэля. Накануне я купил гусиной печени, которую Рафаэль очень хорошо приготовил – как заправский хозяин дома. Я и правда верю, что все идет на лад.

25 декабря 1989

Сегодня я не смог навестить мальчиков. Сюзанна пригласила на обед чету Лессаж. Если бы она сказала мне об этом заранее, я бы нашел предлог все отменить. Люс плакала, не переставая. Это было невыносимо. Что до Виктора, он пил очень хорошее винтажное вино, купленное мною по случаю, как обычное столовое сухое. Казалось, этот обед не закончится никогда. Виктор сказал, что капитан Вемез подозревает в похищении близнецов его самого. Меня это успокоило – значит, жандарм так и не вышел на след.

Раз уж мне пришлось остаться дома, я воспользовался этим, чтобы прочитать сразу все новости за прошедшую неделю. У меня еще не было времени это сделать. В конце концов я нашел то, что искал. Маленькую заметку всего в десяток строк: мальчик двенадцати лет по имени Арно Белли, уроженец Мийо, пропал 22 декабря. В жандармерии высказали версию о побеге. Понятия не имею, как этот мальчик всего за один день оказался в полусотне километров от родных мест. Скорее всего, ехал автостопом, а ночь провел на подземной парковке супермаркета, где укрылся от холода. Во всяком случае, если он сбежал из дома, то, скорее всего, не был там счастлив, а значит, у меня нет никаких причин его туда возвращать. Из соображений безопасности мы будем по-прежнему звать его Мишелем, и он останется с нами, сколько захочет.

26 декабря 1989

Невероятно! Всего за три дня Рафаэль полностью изменился. Как будто все эти последние недели разом превратились в дурной сон. Рафаэль, хотя и был младше Мишеля, стал для него старшим братом, и тот охотно согласился с таким распределением ролей. Несмотря на холод, они каждый день играли на берегу ручья. Я их сопровождал. Я не хотел, чтобы они как-нибудь оказались на той самой поляне, потому что опасался, как бы это не разбередило душевные раны Рафаэля. Но когда это произошло, странным образом оно возымело прямо противоположный эффект. Впервые за долгое время я услышал, как Рафаэль смеется. Мы очень хорошо провели время. Я думаю, если бы Солен вдруг каким-то чудом воскресла, даже тогда этот день не стал бы более счастливым.

Если бы Жан не знал всю историю целиком, он бы, наверно, даже растрогался, прочитав эту волшебную рождественскую сказку. Было ясно, что Пьер Бозон полностью оторвался от реальности. Точнее, жил в своей собственной – при чтении его дневников создавалось впечатление, что каждый его отдельно взятый поступок логичен и оправдан. В собственных глазах он был спасителем и духовным наставником двоих детей. Жан многое отдал бы за то, чтобы этот человек сейчас был жив. Чтобы сказать ему в лицо, кто он такой на самом деле.

31 декабря 1989

Мы с Сюзанной получили приглашение четы Мартино на новогодний ужин. Каждый год одно и то же. Нотариус и его жена приглашают всех, кого считают хоть сколько-то достойными внимания. Как учитель их детей и в будущем, возможно, директор школы, я, видимо, вскоре удостоюсь именного кольца для салфеток.

Всего нас собралось человек тридцать. Я воспользовался этим, чтобы отлучиться на часок, надеясь, что никто не заметит моего недолгого отсутствия. Сюзанне я сказал, что забыл дома очки и собираюсь сходить за ними. Я прекрасно знаю свою жену – после двух-трех бокалов шампанского у нее полностью исчезает чувство времени. Я был уверен, что она не забеспокоится, даже если я задержусь подольше.