Пик…

Пакет дешевого молока.

Пик…

Батон в целлофановой упаковке, покрытый изнутри испариной.

Пик… Пик…

Две банки кошачьего корма по акции.

Этот звук въелся мне в подкорку. Иногда кажется, что если меня ночью разбудить и приложить к уху сканер штрих-кодов, я на автомате скажу: «Пакет нужен? Карта магазина есть?».

Я машинально смахнула со лба выбившуюся светлую прядь. Челка, которую так неосмотрительно оставила полгода назад, постригшись под каре, теперь постоянно лезла в глаза. Руки уже дрожали от усталости, а флуоресцентные лампы супермаркета гудели над головой, выжигая глаза и делая лица всех людей в очереди более раздражительными.

Конец смены. Самое адское время, когда часы над входом словно замедляют свой ход, издеваясь над тобой. Мои ноги, затянутые в черные брюки и дешевые слипоны на плоской подошве, болели так, будто я отстояла две смены у станка. Икры сводило судорогой, а поясница отказывала.

– Девушка, вы спать тут собираетесь? – раздраженно прикрикнула женщина в нелепой бордовой шляпке. – У меня молоко скиснет, пока вы там свои кнопки жмете!

– Извините, – заученно, ровным тоном ответила я, даже не подняв глаз. Спорить с покупателями – себе дороже. Штраф вычтут из зарплаты, а каждая копейка у меня была расписана на месяц вперед.

Пик… – С вас двести сорок рублей… Спасибо за покупку… Следующий.

Я бросила мимолетный взгляд на свое отражение в темном экране выключенной соседней кассы. На меня смотрела бледная женщина с глубокими тенями под глазами. В тусклом свете магазина мне можно было дать все тридцать пять. А ведь мне всего двадцать шесть. Двадцать шесть, черт возьми! Возраст, когда нормальные девушки ходят на свидания, строят карьеру, путешествуют, выбирают между латте на миндальном и капучино.

А я выбирала между тем, купить ли Варе новые зимние ботинки – старые совсем прохудились, и она шмыгала носом уже третий день – или отдать эти деньги за репетитора по математике для Ники.

Ника… уверена, эта девочка и сама справится с подготовкой, но я не хочу, чтобы она сидела ночами и не высыпалась. Она попала ко мне, когда не стало старшей сестры. Больше ей некуда было идти. И все же мы быстро поладили и стали одной командой. А потом появилась Варя. И тот, кто клялся мне в вечной любви, испарился быстрее, чем высохли чернила на моем тесте на беременность. Стас… Одно имя вызывало тошноту.

Теперь мы втроем. В чужой, съемной двушке на краю города, в странном доме с открытыми коридорами вместо нормальных подъездов, где ветер выстуживает душу, а по ночам страшно выйти подышать воздухом. Скоро платить за аренду. Тридцать тысяч плюс коммуналка. Если я возьму еще три ночные смены, мы протянем до середины месяца. А там, может, дадут премию. Если, конечно, не оштрафуют за какую-нибудь ерунду вроде «недостаточно приветливой улыбки на кассе».

Я стиснула зубы, отгоняя накатывающую панику. Нельзя раскисать. Я не имею права. Если рухну я, то потащу за собой всех остальных.

– Пакет нужен? – на автомате спросила я, протягивая руку к ленте за следующей партией товаров.

Ответа не последовало. Только мягкий, какой-то очень спокойный шорох. Я подняла голову. Передо мной не было ни вечно недовольных пенсионерок, ни уставших работяг с пивом, ни дерганых мамочек. По ту сторону кассы стоял парень.

Первое, что бросилось в глаза – его руки. Он не швырял продукты на ленту, как это делало большинство. Он аккуратно ставил пачку хорошего, недешевого кофе, связку бананов, какие-то овощи и коробку овсяного печенья. Длинные, красивые пальцы, чистые короткие ногти. Ни обручального кольца, ни мозолей.

Я скользнула взглядом выше, по черной, явно качественной толстовке, широким плечам и остановилась на лице. Темные, слегка небрежно уложенные волосы, спокойные черты лица. Никакой суеты или раздражения от того, что очередь двигалась медленно. Он стоял расслабленно, засунув одну руку в карман джинсов, и смотрел на меня.

И он был молод, очень молод. На вид можно было дать лет двадцать, максимум двадцать один. Тот самый возраст, когда море по колено, когда жизнь кажется бесконечной взлетной полосой, а главная проблема – куда пойти в пятницу вечером. Мальчишка, по сути. У него наверняка в рюкзаке лежит какой-нибудь макбук, а в голове – грандиозные планы на жизнь, не омраченные счетами за коммуналку и детскими простудами. Разница между нами была небольшой, но сейчас, глядя на его свежее лицо, я чувствовала себя старухой. Мы жили в разных вселенных.

– Здравствуйте, – его голос оказался неожиданно низким, бархатным и каким-то… обволакивающим. Без капли той снисходительности, с которой молодые и успешные часто обращаются к обслуживающему персоналу.

Я моргнула, выныривая из своих мыслей.

– Здравствуйте. Пакет? Карта магазина?

– Только пакет, спасибо, – он чуть улыбнулся.

Я принялась пробивать его товары. Кофе, овощи, печенье. Мои движения были резкими, механическими. Я хотела побыстрее закончить, потому что его присутствие почему-то заставляло меня нервничать. От него пахло чем-то свежим, вроде дорогого парфюма с нотками кедра, и этот запах резко контрастировал с кислой вонью супермаркета.

Я потянулась за бананами, неловко дернула руку, и связка чуть не улетела мимо сканера. Поймала их в последний момент и снова подняла на него взгляд. Он не отводил глаз, но смотрел не на бананы и не на итоговую сумму на экране. Он смотрел на меня. Внимательно, изучающе. Его глаза скользнули по моему лицу, задержались на залегших тенях, на плотно сжатых, сухих губах, на напряженной линии плеч, которые я инстинктивно приподняла.

В его взгляде не было брезгливости, не было пустоты. Там было понимание и что-то еще… что-то теплое, от чего у меня внутри все внезапно сжалось.

Сочувствие…

Он меня жалел. Этот мальчишка с ясным взглядом смотрел на меня и видел не просто безликую кассиршу, а до смерти уставшую, загнанную в угол женщину. Он считал мою усталость за секунду.

Внутри меня моментально сработал защитный механизм.

«Не смей, – мысленно процедила я, глядя ему прямо в глаза. – Только не вздумай меня жалеть. Мне не нужна твоя жалость. Я сама выбрала эту жизнь, и я со всем справлюсь. Оставь свое сочувствие для бездомных щенков, парень».

Я вздернула подбородок, выпрямляя ноющую спину. Мое лицо превратилось в каменную маску. Всю усталость как рукой сняло, уступив место холодной гордости. Это было моим единственным оружием.

– Семьсот восемьдесят рублей. Оплата картой или наличными? – голос прозвучал твердо.

Он заметил перемену. Я видела, как чуть дрогнули его брови, как он уловил мой немой посыл: «Отойди и не лезь». В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с легким удивлением. Он не стал пытаться заговорить со мной или выдавить из себя шутку, чтобы разрядить обстановку, как сделали бы многие на его месте.

– Картой, – просто ответил он и приложил телефон к терминалу. Аппарат пискнул, одобряя операцию. Я оторвала чек и положила его на стойку, даже не взглянув на парня.

– Спасибо. До свидания.

Он молча сложил свои немногочисленные покупки в пакет. Я уже потянулась к ленте за товарами следующего покупателя, когда краем уха уловила его движение. Он не спешил уходить. Секунду, может, две, просто стоял напротив моей кассы.

– Хорошего вам вечера, – тихо, но очень отчетливо произнес он.

Я вскинула голову, собираясь ответить дежурным «и вам», но слова застряли в горле. В его голосе не было ни капли жалостливой вежливости. Он сказал это так, словно действительно, искренне желал, чтобы этот проклятый вечер стал для меня хоть немного легче.

Он развернулся и пошел к выходу. Высокий, прямой, в своей черной толстовке, легко неся пакет. Я провожала его взглядом, пока автоматические двери не раздвинулись, выпуская его в сумерки серого города. На долю секунды мне захотелось окликнуть его. Зачем? Я и сама не знала. Просто… он был словно из другого мира. Мира, где люди не ломаются под тяжестью обстоятельств, а дышат полной грудью.