Я сидела над ней очень долго.

Отец занимался опасным делом, знал о возможном перехвате переписки, спорил с поставщиком. И помнил, что у меня мерцает лампа над столом.

Мне захотелось рассказать ему о Вельске.

О том, что Инга сердится по делу.

О Рейнаре, который умеет ставить чашку так, чтобы не задеть бумагу.

О восьми монетах, которых оказалось достаточно, чтобы чужой страх превратился в поступок, но недостаточно, чтобы оправдать его.

Я написала на отдельном листе: «Я все еще не знаю, как жить без тебя».

Потом сложила лист и убрала в свой рабочий футляр.

Никому его не показала.

Кроу явился к Весте двадцать пятого июня.

Мы узнали об этом не сразу.

Сначала у гостевого дома сменили часть караула. Потом Каспара попросили оставаться в комнате, пока уточняют порядок охраны. Эда пришла ко мне и сказала, что в коридоре появился человек, которого ее муж узнал по голосу.

— Тот самый?

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

Она кивнула.

— Но его привели с коронными людьми. И оружия у него не было.

Веста вызвала нас ближе к вечеру.

На столе у нее лежал тонкий журнал в черной обложке.

Я вспомнила номерную пластинку на поясе стражника у Старого перевоза.

— Кроу согласился дать объяснения, — сообщила Веста. — После того, как Орсан письменно возложил на него ответственность за незаконные действия охраны.

Торен хмыкнул.

— Разумный человек вовремя вспомнил о совести.

— О собственной участи, — поправила Веста. — Не будем приписывать ему лишнее.

Я почти улыбнулась.

Не смогла.

— Он задержан? — спросил Рейнар.

— Да. Сотрудничество не освобождает его от ответственности. Сейчас он находится под охраной отдельно от остальных свидетелей.

Веста раскрыла журнал.

Учет выдачи оружия. Перемещения людей. Расходы на поездки. Часть листов была заполнена лично Мартеном, часть — подчиненным писцом. На полях стояли короткие пометки.

Не признания.

Обычные счета человека, который хотел в любой момент доказать хозяину, на что потратил деньги.

И сохранить возможность доказать кому-нибудь еще.

— Я попрошу вас уточнить только то, что вы видели, — сказала Веста, обращаясь к нам с Тореном. — Не подгонять воспоминания под записи.

Я кивнула.

На отдельном листе значилось: четырнадцатое мая, Старый перевоз, шесть человек, выданное оружие и комплект опор для временного контура.

У меня перехватило дыхание.

Подготовка была внесена накануне.

До моей записки с точным временем.

Рейнар прочел и поднял глаза.

— Они знали, что встреча возможна, из показанного письма.

— Конкретное место уточнили утром, — сказала Веста. — Так утверждает Кроу. Переносные детали привезли заранее к старой дороге, установили, получив подтверждение. Мы проверяем перевозку и выдачу заряженных элементов.

Я почувствовала странное облегчение, сразу смешавшееся со стыдом.

Мое сообщение не создало весь замысел.

Но завершило его.

Одно не отменяло другого.

Торен описал оружие, которое видел. Я рассказала о пластинке на поясе.

— Номер помните? — спросила Веста.

— Нет.

— Не пытайтесь вспомнить по журналу.

— Не буду.

Она кивнула и перелистнула несколько страниц назад.

В конце марта — выдача денег курьеру через малую кассу.

В начале апреля — ночная проверка складской конторы, двое охранников, расходы на замену поврежденного замка.

Я смотрела на дату.

Второе апреля.

Веста закрыла журнал прежде, чем я успела прочесть соседние строки.

— По убийству будут отдельные вопросы, — сказала она. — Сейчас я не хочу, чтобы вы смешивали сведения из книги со своими воспоминаниями.

Я кивнула.

Рейнар сидел неподвижно.

Торен смотрел на обложку так, словно хотел прожечь ее взглядом.

— Он сам пришел? — спросила я.

— Передал просьбу о приеме через поверенного. Потребовал защиты от Орсана и учета сотрудничества.

— Вы обещали?

— Защиту — да. Безнаказанность — нет.

Я выдохнула.

Веста немного помолчала.

— Госпожа Ровен, Кроу утверждает, что знает подробности убийства вашего отца. Вам не обязательно слышать их из его уст. Я могу сообщить только то, что будет проверено.

Я посмотрела на Рейнара.

Он не кивнул ни в одну сторону.

Оставил решение мне.

— Мне нужно знать достаточно, чтобы потом не додумывать хуже, — сказала я.

Веста приняла это без комментария.

Нас попросили подождать. Через некоторое время меня пригласили в небольшую комнату для дополнительных объяснений. Рейнар остался в коридоре; я сама попросила его быть рядом с дверью.

Мартен сидел за столом.

Без зеленого плаща, без меча, без привычной уверенности человека, которому всегда освобождают проход. Руки лежали перед ним, ладонями вниз. Рядом стояли двое коронных стражников.

Он поднял глаза.

— Госпожа Ровен.

Тот же голос.

Я вспомнила, как он обещал проводить меня домой.

Села.

Веста предупредила, что разговор ограничен конкретными уточнениями, и попросила Мартена повторить, на каком основании он организовывал действия людей второго апреля.

Кроу посмотрел на нее, потом на меня.

— Господин Орсан велел остановить передачу материалов. Ровен отказался договориться. После этого было сказано, что до коронной проверки он не доживет.

Я почувствовала, как воздух застрял в груди.

Фраза была произнесена так буднично, будто речь шла о товаре, который не успеют доставить.

— Кто присутствовал при распоряжении? — спросила Веста.

— Я. Орсан. Больше никого.

— Значит, прямые слова пока подтверждаете только вы.

Мартен сжал губы.

— Я передал поручение двум своим людям. Назвал, от кого оно исходит. Один уже под вашей охраной. Спросите его.

— Спросим.

Веста не дала ему превратить показания в торг.

Он рассказал, как получил запасной ключ под предлогом проверки безопасности складских помещений. Ключ выдавал сторож, который привык видеть людей Орсана возле общей территории складов. В журнале дежурств должна была остаться отметка.

Отец вечером работал в конторе.

Он знал Мартена и открыл внутреннюю дверь сам.

Я посмотрела на край стола.

Дерево было гладким, без единой царапины.

Мне нужно было смотреть на что-то, что не могло измениться от следующего слова.

— Разговор был короткий, — сказал Кроу. — Он не захотел отдавать бумаги.

— Вы присутствовали в комнате?

— Да.

— Что сделали?

Мартен молчал.

Веста ждала.

— Держал его, — произнес он наконец.

У меня похолодели руки.

Я не спросила, сопротивлялся ли отец.

Ответ был слишком очевиден, и мне не нужно было превращать его последние движения в еще один пункт записи прямо сейчас.

Веста уточнила имя человека, нанесшего удар. Кроу назвал его. Я не повторила это имя про себя. Для дела оно было необходимо; для моей памяти пока оставалось чужим звуком.

Потом Мартен рассказал о разбитом окне.

Его выбили изнутри, чтобы создать впечатление проникновения со двора. Часть бумаг унесли. Замок на задней двери повредили уже после ухода, чтобы объяснить, почему никто не слышал возни у главного входа.

Веста сверилась с лежавшим перед ней документом.

— В первичном описании места отмечены осколки снаружи и следы на замке, не соответствующие обычному взлому, — сказала она. — Эти обстоятельства не были опубликованы. Но вы имели отношение к складам и могли узнать часть сведений позднее. Мы будем проверять ваши слова по отдельности.

Я была благодарна ей за эту сухость.

Мне не хотелось, чтобы даже сейчас желанная картина стала правдой только потому, что кто-то произнес ее уверенно.

Мартен назвал сумму доплаты двум охранникам. Указал, где искать выдачу в служебной книге. Сообщил время, когда вернулся к Орсану, и кто открыл ему дверь в конторе.