За перегородкой шептались.

Я слышала свою фамилию и имя Орсана.

Рейнар сидел рядом, читая принесенную книгу. Не смотрел на шепчущихся так, чтобы те замолчали от страха. Не просил обслужить нас быстрее.

Я коснулась его рукава.

— Ты можешь пойти по своим делам. Это надолго.

Он закрыл книгу пальцем.

— Мне все равно нужно дождаться Торена. Здесь удобная скамья.

Я посмотрела на жесткую узкую скамью.

Рейнар выдержал взгляд.

Я улыбнулась.

Наконец служащий пригласил меня к столу.

— Часть переводов пока приостановлена, — объяснил он. — По управлению складами требуется сверка. По личному счету ограничение снято.

Он назвал доступную сумму.

Это было не все наследство.

Не весь ущерб.

Но больше денег, чем я держала в руках за последние недели.

— Распоряжение на имя господина Орсана отменено, — добавил служащий. — Нового представителя укажете?

— Нет.

Он поднял глаза.

— Тогда только ваша подпись.

— Только моя.

Я расписалась.

Аделина Ровен.

Не Орсан.

Даже в первой жизни я могла сохранить свою фамилию, но уступила и это, потому что Валент сказал: так семье будет проще. Теперь мои буквы возвращались ко мне на обычном расходном бланке.

Я получила деньги и не заплакала.

Только пересчитала.

Первым делом распорядилась отправить Илве причитавшееся жалованье и возместить дорогу. Отдельно написала, что не считаю ее обязанной немедленно возвращаться на службу. Если захочет остаться у племянницы, мы спокойно закончим расчеты.

Потом вернула Рейнару дорожные расходы и свою долю стоимости коня.

Он взял деньги.

От этого у меня окончательно исчезла последняя тревога, будто вся моя самостоятельность существует только до тех пор, пока она ему удобна.

Оставшуюся часть я разделила на текущие расходы, работу и запас.

Купила хорошую бумагу.

Новый небольшой инструмент для тонкой кожи.

И платье для слушания — темно-синее, простое, с воротом, который не приходилось поправлять каждые пять минут.

Портниха спросила, не хочу ли я сделать его наряднее.

Я подумала о молочных пуговицах на свадебном платье.

— Нет. Мне нужно, чтобы в нем было удобно говорить.

Женщина посмотрела на меня, потом кивнула.

— Тогда уберем жесткую прокладку у шеи.

Вечером Рейнар увидел покупки.

— Бумага, инструмент, платье, — перечислил он. — Разумный порядок.

— Платье было бы первым, если бы бумажная лавка находилась дальше.

— Не стану разрушать красивую историю.

Я рассмеялась.

Он подошел, коснулся моей щеки и поцеловал.

Это было краткое, привычно возникающее между делами движение. Я еще не привыкла к тому, что близость может не требовать отдельного торжественного часа.

За ужином мы поссорились из-за расписания.

Рейнар сообщил, что утром поедет на встречу с бывшим сослуживцем, который мог подтвердить обстоятельства закрытия перевала. Я напомнила, что мы собирались вместе разобрать новый перечень вопросов комиссии.

Он сказал, что встречу трудно перенести.

Я ответила, что мое время тоже существует.

Мы оба замолчали.

Несколько недель назад я бы улыбнулась и переделала планы, а ночью злилась бы на себя за то, что мне вообще понадобилось внимание. Теперь положила ложку.

— Я могу перенести работу на вторую половину дня. Но хочу, чтобы ты спросил, а не сообщил, когда уже договорился.

Рейнар посмотрел на меня, затем медленно кивнул.

— Ты права. Я привык считать встречу, связанную с делом, важнее всего остального.

— Наш разбор тоже связан с делом.

— Да. Именно.

Он попросил меня изменить время.

Я согласилась.

Ужин продолжился.

Мир не разрушился от того, что я сказала неудобную вещь.

Днем двадцать первого июня нас снова вызвали к Весте.

На столе у нее лежало несколько новых книг — тяжелых, с одинаковыми корешками. Я узнала расчетные ведомости торговой палаты по форме полей.

— Поступили независимые записи по партиям кристаллов, — сказала она. — Часть сведений Габриэля подтверждается. В одной книге указан высший сорт, в складских записях происхождения — более дешевый, не рассчитанный на такую нагрузку. Номера партий совпадают.

Рейнар наклонился вперед.

— По перевалу?

— В том числе. Ваши рапорты включены в проверку. Но сейчас не станем смешивать восстановление служебного положения и дело об убийстве. Одно поможет другому, однако решения будут отдельными.

Он кивнул.

Я была рада, что она сказала это заранее.

Потом Веста показала нам подтверждение выплаты Каспару.

Восемь золотых.

Тридцатое марта.

Развоз пробных кристаллов.

— Расход попал в сводную книгу торгового дома, копия которой представлена в расчетную палату за тот период, — объяснила она. — Получение денег подтверждается. Реального груза и заказа под эту поездку пока не обнаружено.

Каспар, сидевший рядом с Эдой, опустил глаза.

— Я не возил ничего.

— Это мы слышали. Теперь проверяем.

Веста закрыла книгу.

— У нас достаточно оснований для публичного слушания по пересмотру материалов и связанным злоупотреблениям. Оно состоится тридцатого июня. До этого продолжим опросы и проверку исходных записей.

Я посмотрела на Рейнара.

Девять дней.

Всего девять дней.

После шести лет, которые могла помнить только я, этот срок казался неправдоподобно коротким.

Веста не дала нам увлечься.

— Господин Орсан уведомлен. Ему предоставлена возможность представить объяснения. Давление на участников я считаю вероятным, поэтому правила проживания и передвижения меняются.

Она развернула список.

Свидетелей размещали в охраняемых помещениях. Каспар сохранял право обратиться за независимым советом о собственной ответственности. Эда могла оставаться рядом, но давала объяснения отдельно от мужа. Наши документы находились в канцелярии, и выносить подлинники для каких-либо «дополнительных частных проверок» запрещалось.

Потом Веста посмотрела на каждого по очереди.

— До слушания ни одного свидетеля не переводят в другое место без моего личного подтверждения. Даже если предъявят бумагу с похожей печатью. Даже если назовут это срочным распоряжением другого ведомства. Дежурный должен связаться со мной через канцелярию. Вам также разрешено требовать эту проверку.

Торен коротко кивнул.

Я запомнила формулировку.

Не просто подпись.

Личное подтверждение.

— Уже были попытки? — спросил Рейнар.

— Пока у меня есть основания не ждать первой.

На этом встреча должна была закончиться.

Но Веста задержала меня и Рейнара.

Каспар с Эдой вышли. Торен остался в коридоре.

Веста достала тонкий пакет.

— Ответ господина Орсана, — сказала она.

Мое тело отреагировало раньше мысли.

Пальцы похолодели, плечи напряглись. Я уставилась на край сургуча.

Рейнар сидел рядом.

Не прикоснулся ко мне под столом: Веста должна была видеть, что я отвечаю сама.

— Он утверждает, что вы находились в близких отношениях до смерти Габриэля Ровена, — продолжила она. — Что исчезновение госпожи Ровен организовано вами обоими, а найденные бумаги подготовлены для получения контроля над наследством и устранения торгового соперника.

Я подняла голову.

— Это ложь.

— Я прошу уточнить: о времени отношений или об их наличии сейчас?

Щеки вспыхнули.

Рейнар ответил первым, спокойно:

— До четырнадцатого мая я не вел с госпожой Ровен личных переговоров, кроме переписки о встрече, начатой после смерти ее отца. Теперь между нами есть отношения. Они возникли значительно позже.

Веста посмотрела на меня.

— Подтверждаю, — сказала я.

Она записала.

— Современные отношения сами по себе не подтверждают его версию. Однако отрицать их, если вопрос поставят прямо, было бы ошибкой. Он также прилагает ваше прежнее заявление о почерке и сообщение с адресом Старого перевоза.