© Исхакова С.Р., перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Я отрываю взгляд от экрана компьютера и смотрю в окно. Золотистые лучи солнца разрывают серое небо и заливают ослепительным светом гостиную. А ведь еще утром мысль устроиться здесь для работы казалась вполне разумной. Сощурившись от ярких бликов, я подхватываю ноутбук и перехожу на другую сторону квартиры, в свой кабинет, где гораздо темнее. Включаю лампу и продолжаю писать.

Я вновь поднимаю голову и глубоко вздыхаю. Во что я опять ввязалась? Когда редактор предложила мне написать продолжение истории любви Софии и Танги, я пришла в восторг. Ни для кого не секрет, что героиня моего первого романа занимает особое место у меня в сердце. Я отдала ей частичку себя: свой характер, свои мечты. Столько часов мы провели вместе… В тот момент мысль о новой встрече с ней всколыхнула душу. Но теперь, оставшись наедине с собой в большой и оглушающе безмолвной квартире, я начинаю сомневаться. Воссоединение с Софией проходит чрезвычайно трудно. Ничего не клеится, словно героиня выбрала свой собственный путь, далекий от меня, словно мы вдруг стали совершенно чужими. Каким образом книжный персонаж смог выйти из-под моего контроля? Никогда раньше не испытывала подобных чувств.

Я стала любимицей книжных витрин всего за несколько лет. Мой первый роман заимел необыкновенный успех сразу после выхода. Наконец взошла звезда Кандис Мимон… Воодушевленная и окрыленная, я с головой ушла в написание романов. С тех пор сочинительство превратилось в страсть, которая отвечала взаимностью. Все эти годы у меня в голове рождалось столько сюжетов, что иногда было сложно определиться с выбором. Помимо дара красноречия, я слыла обладательницей удивительных творческих способностей. Поговаривали, что стоит мне сесть перед компьютером, как на меня тотчас нисходит вдохновение. Мое окружение долгие годы убеждало меня в том, что я создана быть писательницей. В конце концов я и сама поверила в это, поэтому без сожаления рассталась с постоянным местом работы и полностью посвятила себя жизни героев.

До недавнего времени я не сомневалась в своих способностях. До недавнего времени я вообще ни в чем не сомневалась – была уверена в долгосрочном счастье, которым меня одарила жизнь. Но теперь все изменилось… При мысли об этом к горлу подступает комок, и на глаза наворачиваются слезы. Прошли месяцы, а горечь все не отпускает. Я не понимаю – да и не стараюсь понять. Ничто не способно усмирить мой гнев, вызванный несправедливостью, жертвой которой я пала.

Я снова глубоко вздыхаю и сосредотачиваю внимание на экране компьютера. Постоянно мигающий курсор словно бросает мне вызов, ожидая команды и оставаясь равнодушным к моей душевной боли. И тогда, в порыве отчаяния, я уничтожаю последний абзац. Мои пальцы яростно стучат по клавиатуре в такт бешено колотящемуся сердцу.

Я сохраняю текст, нервно захлопываю крышку ноутбука и кричу в огромной пустой квартире:

– Сожалею, София, но если мне плохо, то и тебе тоже должно быть плохо! Ну не могу я описывать счастливое продолжение твоей любовной истории с Танги. Не получается. Если хочешь вернуться в мою жизнь, то только без него. И раз мне предстоит собрать себя заново, то и у тебя нет другого выбора, кроме как сделать то же самое.

Выплеснув раздражение, я выхожу из кабинета. В квартире царит гробовая тишина, и даже привычный шум уличного трафика не достигает моего слуха. Оказавшись на кухне, беру чайный пакетик из огромной деревянной коробки – одного из редких подарков сестры – и включаю чайник. Чай под названием «Безмятежность» кажется особенно удачным выбором. Я наливаю в кружку воду, но неожиданно вздрагиваю от резкого стука входной двери и воя раненого зверя.

– Как же мне все это осточертело!

В панике бросаюсь в прихожую. Моя дочь сидит на полу, прислонившись спиной к двери. Длинные каштановые волосы, убранные в пучок, вымазаны в муке. Из карих, покрасневших от слез глаз по щекам бегут широкие черные дорожки, а из распластанной на полу сумки сочится непонятная желтоватая субстанция.

– Милая, что случилось?

– Эти идиоты опять упражнялись в креативности, как изгадить мне жизнь. Пока я была на обеде, они насыпали муки в мой поварской колпак, а в сумку вылили заварной крем.

– Что? Нет! Невозможно! Нужно, чтобы все немедленно прекратилось!

– О, не переживай, мама, скоро все прекратится!

– Твой шеф должен положить этому конец!

– Возможно. Только я этого не увижу. Я уволилась по собственному.

– Что? Ты же так мечтала там работать!

– Знаю, мама, но давай смотреть правде в глаза. С тех пор как устроилась туда, я чувствую себя глубоко несчастной. Поищу что-нибудь другое. Жизнь и так не сахар, чтобы еще терпеть и отпетых кретинов. Пусть сами себя забавляют своими тухлыми шуточками, а у меня свой путь. Я продержалась шесть месяцев и многому научилась. Этот опыт украсит мое резюме – на этом все. С меня хватит! Неужели не найдется ресторана, где уважительно относятся к женщине-кондитеру?

– Конечно, найдется! Ты очень талантлива.

– Пойду приму душ и попробую отчистить сумку. Моя любимая, подарок отца на прошлое Рождество… Они в самом деле перегнули палку.

Еле сдерживая слезы, Матильда с трудом поднимается на ноги и устало плетется в ванную. Я тяжело вздыхаю. Почему звезды отвернулись от нас? И снова к горлу подступает комок. Я закрываю глаза, борясь со слезами. Сейчас нельзя. Не время.

Под струями горячей воды Матильда понемногу успокаивается. Мышцы плеч расслабляются, дыхание выравнивается. Да, в ресторане она потеряла самообладание, но этим утром и они перешли все границы. В течение долгих месяцев она терпеливо сносила их выходки, концентрируясь на главном – на пользе, которую принесет полученный опыт. Ее шеф – мастер своего дела, рядом с которым она всегда мечтала работать, – справедливый и порядочный, но эго его команды, состоящей сплошь из мужчин, не выдержало появления женщины в их переполненной тестостероном стае. Матильда с первых дней работы превратилась в объект их мелких насмешек.

Но она не поддавалась на провокации, решительно настроившись отвоевать себе место в этом логове. Острая на язык, она легко отражала их словесные выпады. Осознав, что словами ее не сразить, они перешли к более изощренным методам. Внезапно стал пропадать кондитерский инвентарь и меняться состав ингредиентов, температура духовки мистическим образом сбивалась. Вскоре к этому добавились «выстрелы» томатным соусом в спину или по тарелочкам с безупречно сервированным десертом, готовым к подаче. Матильда регулярно находила рыбьи головы в карманах поварского кителя или раздавленный банан в обуви. Она даже пыталась отплатить им тем же, но, к сожалению, всегда проигрывала их коллективной «гениальной креативности».