Очевидно, твои.

Благодарю вас, мистер Филип. Превосходная шутка. Ха-ха! Слишком дорогая, пожалуй. Но благодарю вас, мистер Филип. Благодарю вас, мисс. (Уходит.)

Слушай, Бриджес. (Обнимает ее.) Не сердись, что я сегодня такой несговорчивый.

Милый, я хочу только одного — чтобы ты не уходил. Я хочу, чтобы у нас было хоть немного по-семейному. Здесь хорошо. Я могу убрать твою комнату, там станет уютно.

Сегодня утром там было не очень уютно.

Я так уберу ее, что тебе приятно будет жить в ней. Я поставлю тебе удобное кресло, и настольную лампу, и полку с книгами, и картины повешу. Право же, я очень хорошо все устрою. Пожалуйста, останься сегодня дома, и ты увидишь, как будет хорошо.

Завтра останусь.

А почему не сегодня, милый?

Такой уж сегодня беспокойный вечер, хочется, знаешь, погулять, потолкаться среди людей. А кроме того, у меня свидание с одним человеком.

В котором часу?

В четверть первого.

Ну, после приходи.

Ладно.

Когда ни вернешься, все равно приходи.

Серьезно?

Да. Пожалуйста.

Он обнимает ее. Гладит по волосам. Закидывает ей голову и целует. Снизу доносятся крики и пение. Слышно, как поют «Песню партизан». Песню поют всю, до конца.

Хорошая песня.

Тебе и не понять, какая это хорошая песня.

Слышно, как поют «Bandiere Rossa».

А эту знаешь?

Он сидит на краю постели.

Да.

Лучшие люди, которых я знал, умирали за эту песню.

В соседней комнате боец с изуродованным лицом лежит на кровати и спит. Во время их разговора он вышел из ванной, высушил одежду, счистил с нее грязь и лег на кровать. Свет лампы падает на его лицо.

Филип, Филип, ну пожалуйста, Филип.

Знаешь ли, я сегодня не в настроении.

(разочарованно). Вот это хорошо. Вот это мило. Но я ведь только прошу, чтобы ты остался. Просто останься дома, и мы посидим тихо, уютно, по-семейному.

Мне нужно идти. Правда.

Внизу поют «Коминтерн».

Вот это всегда играют на похоронах.

А поют не только на похоронах.

Филип, ну не уходи!

(обнимая ее). До свидания.

Нет, нет. Не уходи. Я тебя прошу.

(вставая). Слушай, перед тем как ложиться, открой оба окна. А то ночью, если будет обстрел, стекла лопнут.

Не уходи, Филип. Не уходи!

Salud, camarada.

Он не поднимает кулак. Идет в соседнюю комнату. Внизу опять поют «Партизан». Филип в номере 110 смотрит на спящего Макса, затем подходит к нему и будит.

!

Макс, мгновенно проснувшись, озирается, мигает от яркого света и улыбается.

Пора?

Да. Выпить хочешь?

(встает с постели, улыбается и ощупывает свои сапоги, которые сохли перед электрическим камином). Очень даже.

Филип наливает виски в два стакана и тянется за графином.

Не подливай воды, жалко портить.

Salud.

Salud.

Идем.

Внизу бойцы поют «Интернационал». Пока занавес опускается, Дороти Бриджес в номере 109 лежит на постели и плачет, обхватив подушку руками.

Занавес

Декорация сцены 3, но время — 4.30 утра. В обеих комнатах темно. Дороти Бриджес спит на своей кровати. Макс и Филип идут по коридору, Филип отпирает дверь номера 110 и зажигает свет. Они смотрят друг на друга. Макс качает головой. Оба так покрыты грязью, что их почти нельзя узнать. Филип идет в ванную. Потом выходит.

Ну что ж, в другой раз.

Мне очень жаль.

Ты не виноват. Ты первый пойдешь в ванну?

(садится и кладет голову на руки). Ступай ты первый. Я очень устал.

Филип идет в ванную. Потом выходит.

Горячей воды нет. Единственное, ради чего мы живем в этой проклятой мышеловке, это горячая вода, — так теперь и ее нет!

(совсем сонный). Мне очень грустно, что сорвалось, Я был уверен, что приедут. Кто ж их знал, что они не приедут.

Раздевайся и ложись спать. Ты разведчик, каких мало, ты отлично это знаешь. Никто бы не сделал того, что делаешь ты. Не твоя вина, если они отменили обстрел.

(силы его окончательно истощены). Спать хочу. Даже голова кружится, так спать хочу.