— Не переживай, Ронда, — вставила Нэнси. — Я тебя прощаю.

— Что, правда? Ничего себе! Вот это да! А я так боялась, что ты рассердишься. Мне ужасно стыдно. Мама решила, что я заболеваю — я была такая странная.

Это Нэнси понимала. Чувство вины — страшная штука.

— В общем, хочу сказать: прости меня, пожалуйста, пожалуйста!

— Прощаю.

Нэнси повесила трубку и вернулась к себе. Она слышала мамин голос в комнате у Джоджо.

— У тебя что-то стряслось? — допытывалась мама. — Хочешь мне что-то сказать? Я не буду сердиться.

Тут странное чувство возникло уже в животе у Нэнси. Она вспомнила, что Ронда только что сказала по телефону: её мама решила, что Ронда больна, хотя на самом деле та просто переживала из-за испорченной книжки.

Нэнси со всех ног бросилась в штаб. Села, ещё раз пересмотрела фотографии с Дня семьи. Остановилась на той, где Джоджо держит за руку маленькую сестричку Йоко. Джоджо указывала на шарик. На следующей фотографии был Фредди. Он тоже стоял у стола с реликвиями. Джоджо и Харико отошли в сторону, Нэнси вгляделась пристальней. Джоджо тянула руку к чему-то на столе.

Тут у Нэнси внутри что-то ёкнуло. Да, фотография ещё ничего не доказывает. Её нельзя считать неопровержимой уликой. Нэнси отложила снимки в сторону и стала размышлять. Вспомнила, что ей сказала Грейс: «Дурацкий шарик, игрушка для малышей».

А главное, Нэнси отметила странную реакцию Джоджо, когда минуту назад она предложила вместе посмотреть на её сокровища из сундучка. А что, если там лежит что-то такое, чего Джоджо не хочет показывать сестре?

Как будто бы сразу несколько стрелочек с мигающими огоньками указывали прямиком на её сестру. Брать вещи Нэнси — это одно. А брать чужое? Причём не на время. Это называется — красть!

Нэнси бросилась в комнату сестры. Мама уже ушла. Нэнси думала, что Джоджо лежит в кровати. Но оказалось, она сидит на полу и связывает верёвкой одну из своих кукол.

— Она себя плохо вела. Вот я её и наказываю, — пояснила Джоджо.

Нэнси встала на колени, пошарила у Джоджо под кроватью. Нащупала сундучок.

— Эй, ты чего делаешь?

Нэнси не ответила. Пересела на корточки. Сердце так и стучало. Она подняла крышку…

Вот он, синий шарик.

Нэнси схватила его и помчалась вниз, а Джоджо бежала следом и рыдала во весь голос:

— Стой!

Папа только что вошёл с улицы. Мама ждала, чтобы встретить его поцелуем.

— Что случилось? — хором спросили родители.

Джоджо всё кричала и пыталась выхватить у Нэнси шарик.

Нэнси откашлялась.

— С прискорбием сообщаю, что это Джоджо похитила синий шарик мистера Чудника.

И после этого Нэнси раскрыла ладонь и продемонстрировала всем вещественное доказательство.

Нэнси разложила на столе фотографии с Дня семьи.

— Вуаля! Глядите сами! — сказала она, указывая пальцем. — Вот, Джоджо тянется к шарику. А вот и сам шарик!

— Нэнси, у нас тут не суд над Джоджо, — напомнил папа. — Так что неопровержимое доказательство можешь убрать.

Джоджо сидела у него на коленях, ревела и икала.

— Тебе что, папа, это кажется смешным?

Нэнси плюхнулась на стул. Она же хотела как лучше. Родителям нужно заняться перевоспитанием Джоджо, иначе та, того и гляди, угодит за решётку. Будет там есть чёрствый хлеб и пить сырую воду. А кроме того, тюремная одежда красотой не отличается.

— Нет, это не смешно, — сказал папа. — Однако и преступлением века это не назовёшь.

Мама протянула Джоджо стакан воды. А потом спросила:

— Зайка, зачем ты взяла этот шарик? Ты же знаешь, что так не поступают.

Джоджо кивнула с несчастным видом. Под носом у неё висели две одинаковые сопли.

— Давай рассказывай, что и как, — сказала мама.

— А Нэнси ругаться будет!

— Не будет, — успокоил Джоджо папа, а мама нагнулась и вытерла ей нос бумажной салфеткой.

Джоджо вздохнула — тяжело, горестно.

— Я хотела как лучше, — начала она. — Сестрёнка Йоко попросила показать ей шарик. Я сперва попробовала её поднять. Но она тяжёлая. Тогда я взяла шарик и поднесла поближе.

Джоджо передёрнула плечами, как будто всё остальное и так понятно.

Папа, однако, не отступался:

— А дальше?

Джоджо нахмурилась и неохотно продолжила:

— А он такой красивый, настоящее сокровище… Я положила его в карман и принесла домой. Хотела хранить в своём сундучке. — Тут личико у неё снова скривилось. — Я плохая девочка! Очень плохая! — выкрикнула она и прижала ладони к щекам.

Нэнси вопреки всему стало жаль сестрёнку. Наверное, Джоджо родилась не цельной личностью — а это не её вина.

— Нет, ты не плохая девочка, — заговорила мама, поглаживая Джоджо по волосам. — Ты хорошая девочка, просто ты совершила плохой поступок. Но это можно поправить. Завтра мы вместе пойдём к Нэнси в школу. Ты вернёшь шарик её учителю.

Джоджо это совсем не понравилось.

— Пусть лучше Нэнси вернёт.

— Я?! Да ни за что!

— Джоджо, шарик отнесёшь ты, — проговорил папа. — Сама отдашь его мистеру Чуднику и извинишься за свой поступок.

«Ну хоть в чём-то восторжествовала справедливость», — подумала Нэнси, хотя Джоджо, надо сказать, легко отделалась.

После ужина, когда сестрёнку уложили спать, Нэнси зашла в комнату к родителям.

— А вы накажете Джоджо? Мне кажется, стоит.

Папа закрыл книгу, которую читал:

— А как именно ты предлагаешь её наказать? Отправить на каторгу?

— Ха-ха, пап… А если Джоджо извинится, а потом и дальше будет воровать?

Мама разгадывала кроссворд. И тут подняла глаза:

— Ты больше не воровала.

— Я? — Нэнси ткнула пальцем себя в грудь. — Да ты о чём?

Мама положила газету:

— А ты не помнишь, как ты украла заколку со стразами у миссис Девайн?

— Ну уж нет. Да я никогда… — Тут Нэнси осеклась и пару раз моргнула. Ой, а ведь она, похоже, припоминает. — Такую, в форме лука? С розовыми, почти драгоценными камушками?

Мама кивнула:

— Её самую!

Заколка эта лежала у миссис Девайн на ночном столике. Красивая до невозможности! Нэнси вспомнила, как сперва попыталась заколоть ею волосы. А потом и моргнуть не успела, как опустила в карман и унесла домой. В точности как Джоджо. Тут Нэнси в голову пришла страшная мысль: а вдруг у них в семье наследственная склонность к преступлениям?

— Я нашла эту заколку у тебя под подушкой. Миссис Девайн и хватиться-то не успела, а я уже привела тебя, чтобы её отдать.

Тут Нэнси вспомнила:

— Я так тогда перепугалась. Подумала, что миссис Девайн никогда меня не простит! А она меня обняла, и мы сели пить чай.

— Вот видишь! И попала ты в список самых разыскиваемых преступников в Америке? Нет!

— Папа, ну тебя! — сказала Нэнси. Папа иногда бывает таким вредным.

Но тут он подошёл и крепко её обнял:

— По моему скромному разумению, из тебя выросла замечательная девочка. Так что и твоя сестра, наверное, небезнадёжна.

Может, папа и прав. Мистер Чудник в таких случаях говорит: «Над этим не грех поразмыслить». Нэнси действительно захотелось обдумать всё как следует. Но только после одного важного дела.

Она пошла к себе в комнату. И через некоторое время корзинка с особой сверхсекретной почтой поехала к окошку Бри. В ней лежало послание. Нэнси написала: