На алтаре СВО Не зло сейчас и добро, Но сам Господь во Плоти́ И во Кро́ви в чести́. Сейчас у меня в горсти́ Не только мои смущения! Что лишь мои самомнения Мешают мне мир принять. Взять каждую его пядь. Небесную его гладь На алтаре СВО Не мне этот мир спасать. Дано мне лишь наблюдать. И даже не тем, кто – там, Хотя изначально святы. На алтаре СВО Не зло сейчас и добро, Но Свет Небесной Палаты И благодати дождь. И даждь им земную мощь. * * * Любовь всегда одна. И времена Всегда одни. И ты повремени Ступать по временам из года в год. Как будто через реку ледоход, И ты с одной ступени на другую, Иудиным ломая поцелуем. А я не изменяю временам, Любовям, странам или племенам. Поскольку времена всегда одни. И мы с тобой одни как эти дни И эти ночи, ибо они наши, И их изменами не сделать краше. И не ухудшить их любой изменой. Ведь есть такое чудо во вселенной, Что Бог всегда на стороне России. И я не изменяю никогда, Чему бы не пытался изменить. Ни даже мысли в светлой голове И нить в судьбе (как реку в берегах). И речь в молве (словно душа в траве) Всегда идёт на собственных ногах. * * * Реально до-ре-ми нас делает людьми. А далее прими, что и не нужно дальше, Как ты хотел! Любовь любимых тел И тонкость наслаждения искусством Есть средство приближения к совершенствам, (которых не достиг)! О этот дивный миг Когда упрёшься в Фатум, чуя боли Бескрайние по-ля! Потом уродство Заступит красоту или блаженство. Ведь рухнули над бездною мосты. Реально до-ре-ми как глиняное тесто. Банальна нота нет для онемевшей си. Но я буквально сир и гениально наг, Как явный знак: Еси на небеси. * * * _____Саше Наумову (одному из…)
Если ты летал на крыле, Надо привыкать и к земле. Если ты душою крылат, То земное тело стократ Неудобно будет лежать (но подробно небо держать Близко-близко чтоб от земли). Не ушли мы, но прилегли. Пропитали каждую пядь, Чтоб земля умела летать. И корпускулы взяв у плоти, Собирала в мускул полёта. * * * ______Лёше Иванову Есть только один критерий именем Благодать. – Посмотрим, как будет он умирать, — Говорят святые отцы! И прямо в лицо Светит солнце и праведнику, и подлецу. А разве бывают другие сны, Помимо весны? Вот только-только Было студёно и горько! И даже без Воскресения Достоинство есть такое Спасение. И не надобно воинства, чтоб его проявить. И проснуться во сне, чтобы не в смерти жить, А уже в Nova Vita! Моё сердце разбито, Поскольку не собрано, не подобрано женщиной. И значит, исполнено так, что пока не возмог. Но и срок не иссяк, ведь не вода в песок. * * * А тело начинает подводить. А дело начинает уводить От тела к человеческим пределам. А я как кот вцепился в подоконник. Я в год вцепился и вцепился в день. Я чуть ли не назвал себя покойник, Трухлявый пень от башни Вавилонской. Земля моя осталась столь же плоской. А лишь сорвался, обернулась жесткой, Как тот батут, чтоб высоко подбросить. Но я вцепился всей душою в осень, Успев забыть, что мире нет весны! Настолько повсеместно постоянна. А тело начинает подводить. Как за руку, чтоб стало мне желанно Себя от тесных уз освободить. * * * Я жизнь не утверждаю (я живу). Я смерть не утверждаю (я умру). Любовь не утверждаю (я люблю). Всё это твердь (на этом я стою). Здесь ничего не происходит вновь. Вот разве что любовь не предаёт. Вот разве что никто здесь не умрёт. Искусство не рассыплется трухой. В старух теперь не обратятся жёны. О очевидность! Я к тебе глухой. Я жизнь не утверждаю (на краю). Я смерть не утверждаю (на краю). Любовь не утверждаю (на краю). Я дальше края жить предполагаю Уже невиданно и (даже) совершенно! Я всё это подспудно возомнил. Но пусть так сбудется (сверх меры скудных сил). |
