* * * Всё происходит как заведено. Я размотаю для веретена Всю эту ткань по ниточке тончайшей. Останется узор мельчайший. Мерцающий такой узор. К нему не прикоснётся хищный взор. Такое вдруг молчание начнётся… А после покачнётся и оно! Я подобрал уже веретено И для него! Ведь я хочу – всего. Я этого «всего» хочу – для всех. И что же? Получились смех и грех Для всех вокруг! Мир словно первый снег. * * * И опять Россия одна. И опять как ровная гладь, Что до самого горизонта… Так было во все времена. И опять только лишь она, Словно бы против ветра зонт. И метет этот темный ветер… Зонт скрывает немного света Перед тьмою, что наступает. Вот из рук моих вырывает Этот маленький слабый зонт… И надвинется горизонт, И раздавит горизонтально Всё, что в мире моём вертикально. Всё, что в мире моём изначально, Без чего всего мира нет. Так Россия в руках Бога — И опять отодвинет сроки (как от ветра прикроет зонтом). Ни вопросов и ни ответов… Только этот закатный ветер Всё наваливается на рассвет непреклонную бездну лет. И меж них Россия одна, как была во все времена. * * * «Если надо объяснять, то не надо объяснять.»
______(Зинаида Гиппиус) Это просто пядь земли, На которой я стою. Это просто пряди нот, По которым я пою. И не путать с волосами, Из которых та былинка, На которой меч Домоклов. И не путать с голосами, Если слышим ты и я Все повторы Бытия И снежинку с небесами. Это тоже пядь земли, На которой я стою. Это тоже пряди нот, По которым я пою. Ты за мной не повтори. Ведь и я не повторю Поворот такой скрипучий! Да и руль такой могучий мирового корабля. * * * На просторе не читанных книг Море читанных книг – и я в нём утонул. И вдохнул каждый миг – задыхаясь! Но от жажды рождаясь на каждой странице. Но лица своего даже не окуна́л В эти вежды чужие – как и в бездну любой небылицы. Так в немом разговоре я мир сберегал… А потом – как любовь! – горизонт убегал И однажды уже не хотел приближаться. Поле книг – и я в нём рудознатцем: Вместо хлеба затеял морскую руду (поднести) На ладони и к лицам гармоний… И теперь я как рыба мирская в пруду (как в горсти). А к вселенской водице вселенские кони Подошли и желают напиться. * * * Художник, не достигший совершенства, Суть та среда, в которой есть искусство. Как некая потуга воскресения. Как конская подпруга, стремена. Как та страна, в которой я родился. Которой я невиданно гордился. И плакал, когда сгинула она (как будто бы украли Царство Божье). И я, лукавством изгнанный из рая, В себе ищу подпругу каждой музе, Чтоб воспарила конной амазонкой! Художник, не достигший совершенства (что кажется себе рассветом звонким), Суть ломкий логос в этом тонком мире! Что видится ему как бездорожье. И всё-таки является блаженством. и смеркалось во мне, и восходило, и вообще (почти) переставало быть; и когда я понял свою вторую книгу стихов (ещё не составленную), я определил её просто: в России надо жить долго! Не просто насладиться Россией, но и продавить собой всю тягомотину энтропии, человеческой, бесо́вской и даже материальной… и вот только тогда подходить к пониманию долга. Николай Бизин * * * Надо за Родину повоевать. Приходит такое. Кто мог ожидать, Что серые ватники столь беззаветно умелы. Что Слово и Дело вернутся на лоно эпохи. Поклон тебе, Родина! Я бы прожил безответно. И без откровения за други своя положить. Вселенская вьюга! Я мог бы костёр оградить. Согреться один ради скромного личного счастья. Но надо за Родину повоевать. И вспомнить величие её. И своё в нём участие. Вселенская вьюга! Хочу ли я жить? Не этот вопрос занимает, и даже не ради чего. Ответит мне код генетический: Ради всего! Не части какой-то, а только гармония мира. В одном из созвездий которого русская лира. * * * P. S. Сталин сохранил Россию, показал, что она значит для мира. Поэтому я как Православный Христианин и Русский Патриот низко кланяюсь Сталину.
Лука (Войно-Ясенецкий) хирург, профессор медицины и духовный писатель, епископ Русской православной церкви 1877–1961 * * * |
