– Жестче? Глубже? Быстрее? Что ты хочешь?
– Ну, как-то необычно и так, чтобы я была почти беспомощная.
Я просунул свои руки ей под коленки, тем самым придвинул ее коленки почти до шеи, и сцепил ладони у нее на затылке. Ее руки оказались сильно прижаты к туловищу, фигура сложилась вдвое почти пополам. Да к тому же я при этом не вытаскивал из нее член.
Влагалище сжалось или от напряжения, или от каких-то ее собственных ощущений. Но я реально почувствовал, как свободная и даже широкая дырка стала тесной и тугой при движениях в ней члена. Была не очень просторной, но теперь стала сильно его обхватывать.
Прижатые к телу руки, согнутые и лишенные движений ноги, притянутые к голове, лишенные движений голова и шея. И при этом насаженная, как шашлык на член. Думаю, что это было достаточно необычно и она была достаточно беспомощна.
После нескольких резких толчков члена в ней, я стал ускорять и усиливать эти движения, делая их более сильными, по возможности глубокие и грубые.
Но она уже текла там сильно, что под ней образовалась небольшая лужица ее выделений. Сухого секса не было, и она стала скользить на члене своим узким влагалищем.
Когда я выгнулся тазом в ее направлении при оргазме, то чуть шею ей не сломал. Она даже смогла при этом упереться мне в бедра ладонями, словно стараясь или не сгибаться так сильно, или чтобы я не всаживал ей так сильно и глубоко.
От этого я кончил еще сильнее и очень бурно.
Некоторое время я так и стоял, держа ее так сложенной вдвое, но потом отпустил.
Совершенно неожиданно для меня она разогнула ноги и обхватила меня ногами за шею. Тело ее оказалось развернутым ко мне лицом, хотя лицо было ниже моего пояса. Подтянувшись ко мне руками, она приблизилась так, что… вдруг смогла взять в рот член.
Так и висела на ногах на моей шее с членом во рту. При этом придерживалась руками, а потом плотно обхватила руками мои ягодицы.
Не опавший еще от напряжения член задумался, подумал-подумал и опять стал наливаться твердостью у нее во рту.
– Сеанс согревания продолжается? – спросил я ее куда-то вниз.
Софа промычала что-то невразумительное с членов во рту и стала делать на члене движения, имитирующие фрикции. Ну, фрикции так фрикции. И тоже стал вибрировать тазом, чтобы входить быстрее и глубже.
Когда я кончил ей в рот, вбив член ей в глотку, то невольно уловил звук воды в душе.
– Пошли в душ, воду дали.
– Отнеси меня туда, не бросай здесь, – ответила Софа, потираясь щекой по моему бедру, задевая при этом член то подбородком, то губами
Я отнес, и вместе стали принимать душ…
– Тебе понравилось, – спросил ее уже в душе.
– Да, очень. Жестко получилось, – и подставила лицо струям воды.
Дипломная работа
– Да я ни черта не смыслю в твоих тангенсах-котангенсах и в геометриях посевных площадей! – отбивался я. – Я никогда, нигде, кроме школы, геометрию и алгебру серьезно не учил. И о посевах знаю только из телевизионных новостных передач. И о глубинных процессах в земле и космосе ничего не знаю, кроме фантастических романов и рассказов. И…
Даша стояла картинно на корточках над кучей листов исписанной и исчерченной бумаги, раскиданных на полу на ковре, вперемешку с учебниками и тетрадями.
– … И вообще-то это не мой профиль вуза, – закончил я фразу.
– Но ты же в школе был золотым медалистом! И ты все точные науки знал лучше нас. Ну, Гу-у-са-а-ри-ик! Ну, помоги. Хоть чуть-чуть!
– Ты и в школе всегда так: когда я был нужен, то гладила меня по руке и называла настоящим именем в ласкательно-уменьшительной форме. А как не нужен, то на весь коридор или двор кричала: Паравоз!!! или Буржуй!!! (Паравоз и Буржуй – это были мои школьные клички.) А теперь я тебе опять нужен, и снова «Гу-са-рик»…
Я сидел на ковре не далеко от ее бумаг и смотрел на нее серьезным взглядом. Вот опять подлезет и постарается раскрутить на бесплатную помощь. Как когда-то списать или помочь с контрольной. Типа денег нет расплатиться. Но теперь-то у нее есть чем расплатиться. Даже вернуть прошлые долги!
Я был на каникулах и отдыхал от учебы, а она даже на каникулах уже корпела над будущим дипломом. Я ее понимаю. Наверно, и на курсе больше прогулами да списываниями жила. А теперь каждый ее однокурсник на каникулах занят своими личными или половыми делами, а потом будет занят своим дипломом. И до нее ни у кого не будет интереса. Разве что…
– Ну, Гу-са-ри-ик! – опять заныла Даша, подползая ко мне по ковру на коленях и хитро глядя мне в глаза.
– Иди к своим Рауфу или Павлу за помощью. Ты с ними гуляла в школе. Думаю, что не только в школе. А меня за километр обходила, пока не нужна была остро помощь по какому-либо предмету. Вот пусть они теперь тебе и помогают.
– Так Рауф в армии, а Паша в вузе в другом городе.
– Я тоже в вузе в другом городе. А здесь только на каникулах, на отдыхе. Ты анекдот про отдых на пляже знаешь? – и когда она замотала головой, стал рассказывать:
"Жрица любви" приезжает в отпуск на море с целью спокойно отдохнуть, позагорать, там к ней то и дело начинает приставать мужчина. Ей это дело надоедает, и она идёт с ним на следующий диалог:
– Парень, как тебя зовут?
– Василий.
– Вась, вот ты кем работаешь?
– Рабочим на заводе работаю, а что?
– Вот представь, Вася, приезжаешь ты на море отдохнуть, лежишь на пляже, загораешь, а вокруг станки, станки, станки!
– И что? Ты меня или себя только что проституткой назвал? Что-то я не пойму.
– Это анекдот, понимаешь? А-НЕК-ДОТ!!! – она, как и в школе, была или тупой совсем, или не понимала анекдота по своей занятости головы основной проблемой. Объяснять ей суть рассказанного и объяснять изюминку анекдота не хотелось из-за жары и лени.
А жара выдалась знатная. Сидя в купальниках на полу, мы не могли включить вентилятор из-за ее многочисленных листов с записями и формулами. А то раскидает по квартире, и хорошо еще только по квартире, а не по двору. Вот тогда точно «гембель» ее дипломной работе.
И ведь не жалко ее, дуру…
Даша стояла «на четырех костях» и с полной «безнадегой» смотрела на разложенные под ней бумажки. «Безнадега» и тоска просто рвались из нее сначала какими-то электромагнитными волнами, потом влагой из ее глаз стали просачиваться на эти бумажные листы.
Я подполз ближе и, уперевшись на локоть, стал рассматривать всё это тоже. Даже не вникая в суть.
– Так помо-ожешь? – уныло протянула она.
– А ты меня опять продинамишь? – серьезно спросил я.
Она подняла на меня глаза, полные слез. И я ничего не мог ей ответить, как протянул и погладил раскрытой ладонью … по животику. Даша не отдернулась, замерла, не двигалась. Я обхватил той же ладонью ее грудь, помял ее через лифчик купальника, расстегнул застежку на спине и сбросил его совсем. Она молчала и не двигалась. Как и раньше, ее взгляд оставался опущен на бумаги. Я погладил ее снова по животу, помял уже обе груди по очереди, снова стал гладить живот, но уже по направлению к паху. Она продолжала молчать.
«Если ее сейчас не дожать», – подумал я. – «То она или передумает, или найдет себе на самом деле бесплатного простофилю в помощь».
Я переместился к ее тазу, сел со стороны ягодиц и начал гладить ее по ягодицам, а потом спустил руки к паху и половой области. Гладил сначала поверх плавок, а потом отдельными пальцами стал проникать и под них.
Разобравшись в хитросплетениях креплений «подвески» плавок, потянул за один из ремешков и АХ!.. Вся тряпично-веревочная конструкция оказалась у меня висеть на ладони.
Даша даже не вздрогнула.
Я пристроился, уже стоя на коленях за ее ягодицами. Судя по хорошо освещенной половой складке между ног, то она сухой уже не была. Выставив вперед член. Я стал гладить им по поверхности половых губ, постепенно погружая головку между губами. Я не ждал, что она окажется девственницей, и не ошибся в своих ожиданиях. Интересно, кто был первооткрывателем этой «консервной банки»: Рауф или Паша? Они больше всех трепались когда-то о доступности Даши, о ее любимых позах и пр. Но что пацаны не расскажут из своих фантазий, чтобы набить себе цену? Не исключено, что первым посетителем этой щели был вообще не знакомый нам мужик.
