Очнулся он в плетеном кресле — руки связаны за спинкой, рот набит тряпьем. В открытую дверь с улицы доносились голоса — хозяин-швейцарец с кем-то говорил по-испански. Ллойда он видеть не мог — его кресло было задвинуто в самый угол. Талса у двери слушал разговор. Бенни стоял за спиной у Сильвии, одной рукой обхватив ее за тонкую талию, другой плотно зажав ей рот. Темные волосы Сильвии растрепались, широко раскрытые глаза горели яростным огнем.

Разговор закончился, в комнату, закрыв за собой дверь, вошел Валерес.

— Все. Наконец-то ушел, — с трудом подбирая слова, проговорил он по-английски.

— Чего ему было надо?

— Говорит, слишком много народу для одного домика, а значит, и стоит дороже. Я дал ему восемь песо.

Талса молча пожал плечами, потом обошел окна, проверяя, до конца ли опущены жалюзи. Остановившись перед Ллойдом, он взял его за подбородок и посмотрел на него в упор сверху вниз.

— Ну, с добрым утром, малыш! Надеюсь, хорошо отдохнул? Славно провел медовый месяц? Хотя, постой!.. Какой медовый месяц? Она ведь пока еще жена Хэрри. Тогда прямо уж не знаю, как и назвать! Но ты-то парень смышленый. Как же так оплошал? Хотелось ярких впечатлений? Так придумал бы что-нибудь менее рискованное. Прыгнул бы, к примеру, с крыши отеля...

Сильвия начала вырываться. Бенни выругался.

— Утихомирь эту суку, Бенни, — приказал Талса.

Бенни повернул ее к себе и ударил. Сильвия закачалась, он подхватил ее и, скривив свое клоунское лицо в злобной усмешке, сказал, глядя на Талсу:

— Где ты хочешь с ней позабавиться, Талс?

— В спальне. Но сначала поищем деньги.

Деньги они нашли быстро. Талса принес их в комнату, придвинул стол ближе к свету и смахнул на пол все, что на нем было. Бенни уселся пересчитывать деньги. Делал он это умело, как заправский кассир, раскладывая купюры на кучки и записывая каждую сумму, потом сложил все в сумку, застегнул на «молнию» и объявил общую цифру:

— Шестьдесят четыре тысячи восемьсот десять. Слышишь, Талс, по-моему, должно быть больше.

— Хэрри точно не знал сколько... Только, сдается мне, это и впрямь не все. А ну-ка, Гиз, присмотри за цыпочкой...

— За цыпочкой?.. — Валерес растерянно огляделся по сторонам.

— За бабой, тупица! Только не вздумай трогать, просто пригляди.

Они снова сделали радио громче. Талса снял рубашку, вынул у Ллойда изо рта кляп. Ему и раньше доводилось испытывать боль, но не такую. Эта казалась ему каким-то белым огнем, выжигавшим голову изнутри. Он откинулся в кресле и пытался закричать, но Бенни заткнул ему рот полотенцем. Ллойд не знал, сколько раз терял сознание. Боль была такой сильной, что лишала его дара речи. Возможно, благодаря этому он не раскололся. Она захлестывала волнами, а когда отступала, в нем снова просыпалась все та же упрямая злость, заставлявшая его молчать. «Это все, что там было!..» — мычал он. Эти слова он выдавил из себя, наверное, раз десять.

Наконец Талса распрямился, бросил сигару, вдавив ее в пол каблуком.

— Ладно, Бенни, хватит. Заткни ему опять рот и принеси-ка текилу.

— Погоди, а когда же мы поедем?

Талса посмотрел на часы и сказал:

— Время есть. Валерес говорит, здесь недалеко можно найти подходящее местечко. Разумеется, не в темноте. Значит, выехать надо около четырех, а сейчас только десять с небольшим.

Ллойд сидел в кресле, уронив подбородок на грудь и тяжело дыша через кляп, слезы боли ручьями бежали из глаз. В нос шибала противная горелая вонь паленой кожи на груди, животе и ступнях. Он вдруг понял, что никогда уже не будет таким безмятежным, как прежде, — теперь сердце его сжигала жгучая ненависть. В те мгновения ему казалось, что ненавидеть сильнее невозможно, но время шло, а ненависть только росла. Потом ненависть притупилась, остыла, словно опущенный в холодную воду раскаленный докрасна клинок.

— Она хочет выйти! — сообщил из спальни раздраженный Валерес.

— Пусть выйдет, — разрешил Талса.

На пороге спальни появилась Сильвия — подбородок разбит, но осанка гордая, в глазах пылает огонь. Не удостоив взглядом Талсу и Бенни, она посмотрела на Ллойда и изменилась в лице. Она хотела броситься к нему, но Бенни грубо удержал ее.

— Ллойд, милый! — вскричала она. — Сволочи, что вы с ним сделали?!

Бенни начал кривляться, изобразив на лице страх:

— Ну... мы тут хотели приготовить что-нибудь горяченькое...

— Твари! Живодеры! — В глазах Сильвии стояли слезы, она посмотрела на Талсу: — Вы собираетесь отвезти меня к Хэрри?

— Хэрри не хочет видеть вас, миссис Дэнтон. Кажется, вы встали ему поперек горла. Устал он от вас!

Она закусила губу, перевела взгляд на синюю сумку:

— Но вы же нашли деньги! Так чего же вам еще? Почему вы не хотите уехать и оставить нас в покое? Разве вам мало того, что вы сделали с Ллойдом?

Талса неторопливо, спокойно объяснил:

— Нет, для Хэрри этого недостаточно. Он сказал, что вы Должны получить за все по полной. И в первую очередь это касается вас, миссис Дэнтон. Да, да, вас, потому что вы, в отличие от Ллойда, знали, на что шли.

Она смело посмотрела ему в лицо:

— Ну что ж, Талса, давай бей! Или это сделает Бенни?

На ней было синее льняное платье, которое Ллойд купил ей в Мехико в магазине Хуареса, когда, охваченная страхом и недобрыми предчувствиями, она отказалась покидать отель. Талса протянул к ней руку, она попятилась, но он, схватив за вырез, рванул вниз, почти целиком оторвав весь перед. Рваные клочья повисли на плече, но он содрал и их. Сильвия попыталась прикрыться, потом руки ее медленно опустились. Мужество постепенно покидало ее. Она все еще высоко держала голову и смело смотрела Талсе в лицо, но губы дрожали.

Бенни смерил ее оценивающим взглядом и крякнул.

— А вы, миссис Дэнтон, оказались даже красивее, чем я ожидал, — сказал Талса. — Что, страшно?

— Что... вы собираетесь делать?

— Когда? Сейчас? Сейчас я собираюсь выпить. Стойте, где стоите, миссис Дэнтон. Черт, да вы и впрямь смотритесь похлеще любой красотки с журнальной обложки! Выпить хотите?

— Нет.

— Подумайте, миссис Дэнтон. Ведь это единственное послабление, которое я намерен оказать вам. Хэрри вряд ли похвалил бы меня за это. Вы еще не поняли, что это значит? Это значит, что вас уже нет в живых. Вы сами подписали себе смертный приговор. Себе и своему милому Ллойду. Сбежав из «Оазиса», вы оба тут же стали покойниками. Разве вы об этом не знали?

— Неужели нельзя...

— Нет, нельзя. Приказы отдает Хэрри, и поэтому вы с вашим милым Ллойдом можете считать себя трупами. Сейчас, когда вы стоите здесь передо мной, вы уже не человек, а труп. Ну так что теперь скажете? Хотите выпить?

Она смотрела мимо него, на Ллойда, потом прошептала:

— Да...

Бенни подал Талсе стакан и открытую бутылку. Талса наполнил стакан наполовину и протянул Сильвии. Она сделала несколько глотков. Ллойд смотрел на Валереса — тот явно чувствовал себя не в своей тарелке, зато Бенни жадно пожирал Сильвию глазами.

— Допивайте быстрее, — сказал Талса.

Сильвия сделала еще глоток и закашлялась, потом заставила себя выпить еще. Лицо ее посерело, глаза словно остекленели. Плечи, грудь, лицо покрылись крупной испариной. Наконец она допила текилу. Талса забрал у нее стакан, швырнул его Бенни, тот проворно поймал. Талса затолкал Сильвию в спальню и закрыл за собой дверь.

Ллойд смотрел на дверь, боясь поверить собственным глазам. Мысленно он представил себе страшную сцену и даже зажмурил глаза, но картина не пропадала. Бенни подтащил его вместе с креслом к столу.

— Давай-ка подруливай к нам, — весело сказал он. — А то сидишь где-то там в углу. Эй, Гиз, ты в джин умеешь? Вот и отлично! Значит, сыгранем? — Бенни хлопнул по столу колодой, рассыпав ее веером, придвинулся ближе к Ллойду и, похабно подмигнув, указал на дверь спальни: — С картишками, приятель, время легче коротать. Ну так что, я сдаю?

Заправски раздав карты, он взял свои и, сдвинув брови, шевеля губами, принялся изучать их. Радио они приглушили. На лице Бенни Ллойд заметил знакомое выражение — такое обычно бывало у него, когда он читал свои любимые комиксы. Бенни обожал фантастические комиксы про мерзких монстров, длинноногих девиц в космических костюмах и отважных суперменов, героически сражающихся с какими-нибудь смертоносными лучами. Ллойд, помнится, готов был лезть на стенку, когда Бенни принимался пересказывать ему очередной сюжет. Гримасы одна за другой сменялись на его клоунском лице, а в наиболее драматичных местах он так увлекался, что даже брызгал слюной. Ллойд был наслышан о Бенни Бернхольце как об одном из наиболее крутых головорезов Хэрри Дэнтона, но в это почему-то верилось с трудом. Сейчас ему вспомнился восторг, охвативший Бенни, когда тот увидел работу ландшафтных архитекторов, сумевших превратить невзрачные окрестности отеля «Грин Оазис» чуть ли не в тропические сады. Ллойд помнил, как Бенни все время крутился вокруг, донимая рабочих бесконечными вопросами. Позже Хэрри Дэнтон поручил Бенни следить за клумбами перед бассейном и казино. Тогда Бенни буквально не вылезал из садоводческого магазинчика в Оазис-Спрингс, штудируя там один за другим десятки каталогов, изобилующих ботаническими терминами. В итоге клумба превратилась в настоящий шедевр садово-парковой культуры. Из каждого только что распустившегося цветка Бенни делал событие и, наоборот, поднимал настоящую панику при малейшем признаке заболевания какого-нибудь из растений. Туристы не могли сфотографироваться на фоне его роскошной клумбы без того, чтобы там не присутствовал сам Бенни — выпятив грудь и напустив на себя важный вид, он суетливо втискивался в кадр, блестя красным облупленным носом и обгорелой на солнце лысиной.