Он оторвал взгляд от пламени и посмотрел на Элдриджа. — Я понимаю, что вы оказались в Ист-Динглфорде лишь из-за крайне неудачного стечения обстоятельств, ваша светлость. Если бы все шло своим чередом, завтра утром вы продолжили бы путь…

— Но сейчас события идут совсем не обычным чередом, — медленно закончил Элдридж.

— Нет, не обычным. — Мэтьюз сделал еще глоток домашнего бренди. Щеки его порозовели — то ли от огня, то ли от напитка, то ли от разговора. — Я прошу… нет, я умоляю вас отложить завтрашнюю поездку, сэр, и расследовать убийство мистера Стоуна.

Кендра не могла не заметить, что Мэтьюз почти не включает ее в разговор. Все его внимание было приковано к герцогу.

Элдридж благосклонно склонил голову. — Мы принимаем ваше предложение, мистер Мэтьюз. Мы с моей воспитанницей останемся в Ист-Динглфорде и проведем расследование смерти мистера Стоуна. Я договорюсь с мистером Болтоном о более длительном пребывании.

Лицо Мэтьюза озарилось облегчением. — Благодарю вас, сэр.

Герцог поднял палец. — Однако предупреждаю: я пошлю за помощью. За моим племянником, маркизом Сатклиффом, и Сэмом Келли, сыщиком с Боу-стрит.

— Ловцом воров? — Мэтьюз тревожно нахмурился. — Вы действительно считаете это необходимым, ваша светлость?

— Да. Помощь мистера Келли всегда была бесценна в подобных делах.

Мэтьюз несколько секунд молчал, затем кивнул. — Спорить не стану. Что нам делать дальше, сэр?

Кендра подалась вперед. Ей надоело, что ее игнорируют. — Для начала полезно было бы рассказать нам все, что вы знаете о мистере Стоуне.

Он нервно взглянул на нее. — На самом деле я знаю о нем очень мало, — медленно произнес Мэтьюз. — По лондонским меркам Ист-Динглфорд может казаться маленькой деревней, однако и здесь существует общественная иерархия. Мы с мистером Стоуном принадлежали к разным кругам. Встречались лишь на местных ассамблеях, иногда на балах в Фалкон-Корте и на общих праздниках вроде Ночи Гая Фокса. Ее проводят на выгоне моей семьи на окраине Ист-Динглфорда. Я едва знал этого человека.

Кендра внимательно посмотрела на него. — Я не спрашиваю, дружили ли вы. Доктор Пул сказал, что Стоун прожил здесь двадцать лет и его не любили. Расскажите, что вы знаете о нем.

Мэтьюз помедлил, словно взвешивая каждое слово. — Мистер Стоун был низкого происхождения, — наконец сказал он. — Неотесанный, часто грубый. Сам я с фабрикой дел не имею, но от отца слышал о недовольстве среди рабочих.

— Сколько людей работает на фабрике? — спросила Кендра.

Он нахмурился. — Точно не знаю. Возможно, триста. Теперь, может быть, меньше, после того как мистер Стоун начал устанавливать новые станки.

— Люди теряют работу?

Мэтьюз кивнул. — Именно поэтому луддиты и напали на фабрику.

— Значит, недовольных работников много. — И потенциальных подозреваемых тоже.

— Думаю, да. — Мэтьюз помолчал и многозначительно посмотрел на герцога. — Кроме того, ходили слухи.

Элдридж приподнял брови. — Какого рода?

Мэтьюз явно смутился. — О распутстве мистера Стоуна на протяжении многих лет, даже после женитьбы. Некоторую часть сплетен я не решаюсь повторять в присутствии мисс Донован, чтобы не оскорбить ее слух.

Кендра с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. И это говорил человек, которого вырвало на месте преступления. — Я не падаю в обморок, мистер Мэтьюз. Если вы хотите, чтобы убийство мистера Стоуна раскрыли, нужно рассказать все. К черту чувствительность.

Он нахмурился и посмотрел на герцога.

— Не беспокойтесь о моей воспитаннице, — сказал Элдридж. — Она не из тех дам, что легко оскорбляются. Продолжайте, пожалуйста.

Через мгновение Мэтьюз кивнул. — Хорошо. Прошлой весной на ассамблее случился неприятный эпизод. Я был на танцполе и сам этого не видел, но моему отцу пришлось вмешаться. Один фермер обвинил мистера Стоуна в шулерстве.

Элдридж удивился. — Это весьма серьезное обвинение. Оно было правдой?

— Доказать не удалось, — осторожно ответил Мэтьюз.

Герцог посмотрел на Кендру. — Общество почти не терпит шулеров. В Лондоне это одна из главных причин, по которым мужчины оказываются на рассвете на дуэльной площадке.

Само понятие дуэли казалось Кендре странным. Существовали подробные правила поведения, по сути превращавшие убийство друг друга в цивилизованный ритуал. Впрочем, может, с дуэлями было как с ночными горшками: достаточно пожить здесь подольше, и они перестанут казаться невероятными.

— Готова поспорить, алкоголь тоже играет в этом немалую роль, — пробормотала Кендра и покачала головой.

Герцог улыбнулся. — Думаю, вы правы, моя дорогая.

Она снова сосредоточилась на Мэтьюзе. — Что произошло после обвинения?

— Поскольку никто не сумел доказать, что мистер Стоун жульничал, полагаю, фермеру пришлось выплатить ему долг. — Мэтьюз пожал плечами. — Поскольку сцена произошла на ассамблее, некоторое время о ней много судачили, но все разрешилось мирно и вскоре забылось. Я упоминаю об этом лишь потому, что вы расспрашиваете о прошлом мистера Стоуна.

— Фермера нужно опросить, — сказала Кендра. — Как его зовут?

— Не помню. Но отец или констебль Джеймсон должны знать. Это было прошлой весной, мисс Донован. Долго же пришлось ждать, если речь идет о мести.

Ее губы искривились. — Не думаю, что существует срок давности для обиды. А по моему опыту, чем больше денег на кону, тем сильнее обида. Были ли более свежие обвинения мистера Стоуна в жульничестве?

— Насколько мне известно, нет. Но я спрошу отца.

— Возможно, жена мистера Стоуна что-то знает. Завтра нужно поговорить с ней. И с лордом Бэнкрофтом.

Мэтьюз поднял брови. — Вы же не думаете, что лорд Бэнкрофт убил мистера Стоуна?

— Сейчас я вообще ничего не думаю. Поэтому и нужно проводить беседы.

Он неохотно кивнул. — Сначала я должен сообщить его светлости о смерти мистера Стоуна, затем смогу отвезти вас к миссис Стоун. — Мэтьюз бросил взгляд на фарфоровые часы на столе, допил крошечный остаток бренди и поднялся. — Уже поздно. Вынужден пожелать вам доброй ночи, сэр, мисс Донован.

— До завтрашнего утра, — сказал герцог, тоже вставая. — Скажем, в девять?

— Да, сэр. — Мэтьюз надел пальто, взял перчатки и шляпу. — Благодарю вас за помощь, ваша светлость.

— После разговора с миссис Стоун нам снова нужно будет съездить на фабрику, — сказала Кендра. — Придется опросить рабочих. Пока все выглядит так, будто Стоуна убили в рабочее время. Значит, у нас триста подозреваемых… или триста свидетелей.

Мэтьюз тяжело вздохнул. — Полагаю, констебль Джеймсон будет расспрашивать работников, но все это кажется совершенно неподъемным. Не представляю, как мы найдем злодея.

— Именно поэтому вы и попросили нашей помощи, мистер Мэтьюз, — напомнил герцог, легко похлопывая его по узкому плечу, когда провожал к двери.

Закрыв дверь за ушедшим Мэтьюзом и повернувшись к Кендре, Элдридж встретил ее поднятые брови.

— Вы с самого начала не собирались уезжать из Ист-Динглфорда, — сказала она. — Но позволили Мэтьюзу едва ли не умолять вас взяться за расследование. В какую игру вы играете, сэр?

— Ни в какую. — И все же он начал улыбаться. — Вы не раз объясняли мне, что расследование убийства заставляет людей нервничать. Я решил, что будет лучше, если нас пригласят заняться этим делом, а не если мы станем навязываться. Теперь мы действуем с разрешения местного мирового судьи.

Кендра кивнула. — Умная стратегия, ваша светлость. Особенно если учесть, что от констебля помощи ждать не приходится.

— Вы великолепно доказали, что луддиты не были убийцами, — сказал он, возвращаясь к столику за бренди. Из-за края бокала герцог посмотрел на нее. — Как вы думаете, это все-таки могло быть обычное ограбление? Мистера Стоуна убили из-за предмета на столе?

— Не знаю. Но собираюсь выяснить.

Сорок пять минут спустя Элдридж уже находился в своей комнате. Он прижал перстень к мягкому воску на последнем письме, запечатывая его, и положил к двум другим. Рядом переминался с ноги на ногу мальчишка.