— Чувствую, — прекрасно понял её Эдуард Богданович.

На какое-то время воцарилось молчание.

— Мы с тобой привыкли, да? — нарушила его Сазонова. — Мы накрепко привыкли к гадостям. К интригам. К… э-э-э…

— К тёмному, — подсказал Эдуард Богданович.

— Да! И теперь я чувствую… э-э-э…

— Синдром отмены, — вздохнул Сазонов. — Примерно так это называется. Организм требует негативной энергии.

— Точно, — кивнула Мария Александровна. — Требует, — а потом посмотрела на мужа. И в глазах её загорелся тот самый огонёк, который до смерти пугал всю прислугу, гвардию и, — конечно же, — пленников усадьбы Сазоновых. — Может быть нам сделать… что-нибудь? Ну! Самую малость. Чтобы попустило.

— Например?

— Ну напримее-е-е-ер, — протянула Мария Александровна и уже хотела было предложить поджечь кнопки в лифте, как вдруг в дверь постучали. — Войдите!

В комнате появился Оливер.

— Синьора, — кивнул он Сазоновой, а потом её мужу. — Синьор. К вам гости.

— Гости? — невольно улыбнулся Эдуард Богданович. — К нам? Это кого же нелёгкая принесла?

— Нелёгкая, — деликатно повторил Оливер, — принесла синьора Лоренцо Медичи, синьора Лоренцо Руссо и синьору Паолу Бачокки.

Мария Александровна замерла. А Эдуард Богданович в свою очередь забыл, как дышать, и чуть было не отъехал по этому поводу в обморок. Конечно же, Сазоновы знали эти имена. Медичи — древнейший и богатейший флорентийский род. Руссо — восходящие, молодые аристократы, однако не менее богатые. Ну а Бачокки — виноделы, чьи вина подвала к столу императоров, королей и дожей. И вот, все эти люди по какой-то непонятной причине пришли к ним в гости.

— Оливер! — первой с себя оторопь сбила Мария Александровна. — Быстро сообрази им лучший столик! И подай вина! Того самого, что оставлял Артур!

— Бачокки? — уточнил Оливер. — Синьор Артуро передал в наш бар всего несколько бутылок и сказал, что это лишь для особых гостей.

— Оливер, драть твою мать! — заорал по-русски Эдуард Богданович, но потом взял себя в руки и объяснил управляющему, что нынешние гости были бы особыми даже среди особых гостей. — Вперёд-вперёд-вперёд!

В итоге уже через пять минут Сазоновы встречали драгоценную в прямом смысле этого слова делегацию. Трое, — двое мужчин и женщина преклонного возраста, — вошли в зал с достоинством, однако без высокомерия. И даже более того — улыбались им.

— Добро пожаловать, синьоры, синьора, — кланялась Мария Александровна. — Чем мы заслужили такую честь?

— Ну что, бросьте, — отмахнулся сам Император Рожков. — Не стоит таких церемоний. Мы можем присесть?

— Конечно-конечно!

— Итак, — как только все расселись, вступил Эдуард Богданович. — Я уверен, что вы люди занятые, и потому прошу вас перейти сразу к делу. Хотелось бы выяснить истинную цель вашего визита.

Один Лоренцо нахмурился и переглянулся с другим. Синьора Паола в свою очередь прыснула в кулак и спросила:

— Вы сейчас серьёзно?

— В каком смысле? — уточнила Мария Александровна.

— Вы действительно не знаете, зачем мы здесь?

Сазоновы переглянулись. Эдуард Богданович пожал плечами, а его жена лишь растеряно улыбнулась.

— У нас впереди несколько свадеб, — сказал Лоренцо Медичи. — И мы хотели бы обсудить некоторые детали.

Всё так же неловко улыбаясь, Сазоновы продолжили слушать про предстоящие Медичи и Руссо свадьбы. И тут, постепенно проваливаясь в состояние экзистенциального шока, поняли, что «у нас» это не у них, а… у нас!

Слишком уж как-то поверхностно они интересовались судьбами своих детей. Про Артура всё ясно-понятно, но тут вдруг обнаружились новые подробности. Аня выходила замуж за наследника Медичи, а Артём каким-то невероятным образом умудрился захомутать дочку Руссо.

Сазоновы переваривали информацию молча. Оба совершенно не знали, что сказать, но… это и не требовалось. Лоренцо Медичи сам вёл разговор. Вёл мастерски и подводил его к тому, что ему самому было нужно.

— Ну и наконец, — мужчина слегка наклонился вперёд и понизил тон. — Мы хотели бы уточнить, как у вас обстоят дела с Российской Империей? Прежде чем семьи породнятся, нам хотелось бы понять ситуацию.

Мария Александровна густо покраснела, — с тех пор, как кровообращение нормализовалось, ей была доступна такая опция.

— Ну… как бы вам сказать?

— Погоди! — вдруг крикнул Эдуард Богданович, потому что на телефон ему пришло странное сообщение.

'Милостью Его Императорского Величества, Мария и Эдуард Сазоновы снимаются с международного розыска. Въезд на территорию Российской Империи запрещается на срок в десять лет.

Но! Его Императорское Величество внимательно следит за вами и даёт шанс исправиться.

Но! Все активы рода Сазоновых в Российской Империи конфискованы и реализованы, а все вырученные деньги переведены на счета пострадавших от их деятельности'.

— «Постскриптум», — зачитал Эдуард Богданович вслух. — «Увидимся на свадьбе Маринари».

И снова тишина. Тишина, которую не успел сорвать никто из гостей Сазоновых, потому как первым взорвался Эдуард Богданович. Слёзы сквозь смех, сопли ручьём, и шок с трепетом, которые ему было невероятно срочно нужно облечь в слова.

— Ну вот и отлично, — кивнул один Лоренцо другому. — Значит, беспокоиться не о чем.

— Прошу прощения! — кое-как Сазонов сумел взять себя в руки. — Очень хотелось бы уточнить: это вы?

— Что «мы»?

— Это вы поспособствовали?

Руссо переглянулся с Медичи, а потом оба хрипло рассмеялись.

— Куда нам? — спросил один из Лоренцо, а какой не суть важно. — Российский Император вообще никого не слушает. Уж поверьте, у нас были попытки… коммуникации. Человек-настроение, можете мне поверить. Так что тут вам скорее нужно благодарить собственного сына.

— Чо⁈ — одновременно вырвалось у Сазоновых.

— Ваш сын, — мягко улыбнулась Паола. — Человек со связями. И с уникальным талантом оказываться в нужное время в нужном месте.

А дальше всё пошло на удивление буднично. Что у Эдуарда Богдановича, что у Марии Александровны отлегло. И дальше они включились в развесёлую игру с будущей роднёй — обсудили даты, наметили приблизительный план и очень приблизительный список гостей.

Ну а через час, когда все вопросы оказались улажены, делегация поднялась с места. Что Медичи, что Руссо, что синьора Паола, расцеловали Сазоновых, как родных, и на том ушли. Оставили Мария Александровну и Эдуарда Богдановича молча допивать драгоценное вино и думать.

— Не, — залпом опрокинув бокал, первой заговорила Мария. — Пора завязывать с гадостями.

— Согласен.

— Легко отделались. Денег, конечно, больше нет. Но зато и проблем нет.

— А есть у нас с тобой работа, — сказал Эдуард Богданович. — И предлагаю начать работать её прямо сейчас…

— Сколько-о-о-ооо троп и дорог для меня заплелись в одну⁈ Матео, подпевай!

— Отвали от меня!

— Я иду! По своей земле! К небу! Которым! Живу! Матео, теперь ты!

— Я не знаю русского, чёртов ты псих! Отстань!

— Снова в ночь! Летят дороги!

Да-а-а, дорога назад и правда пролетела. Быстро, а ещё на удивление мирно и спокойно. Никакой тебе Пасти Дьявола, Пещеры Безмолвия и загадок Мудрецов. Море расстилалось перед нами гладким безмолвным полотном в то же самое время, как ветер только так надувал паруса. Попутный ветер, — настоящий то есть, — а не из какого-то там мешка.

Я сидел на носу лодки рядом с инсталляцией из кукол, свесив ноги за борт, и смотрел, как лодка рассекает морские воды. Матео стоял у штурвала, который вернули гарпии. Где-то позади тлели угольки в мангале, — мангале, который вернули гарпии.

И всё было хорошо! Дедовы грибы оказались настолько вкусными, что по сути не нуждались в готовке — щепотка соли, щепотка чёрного перца и немного маслица, чтобы не горели. Всё!

— Это что за запах такой? — отвлёкся Матео от навигации, как только от мангала пошёл первый дымок. Ну а дальше мы на скорость трепали их, снимая прямо с решётки и обжигая пальцы. И было это божественно! Мясистые, насыщенные, — но без перебора, как трюфеля, — с лёгкой такой сладостью и землистым послевкусием. Ни гарнира эти грибочки себе не просили, ни соуса.