— Знаешь, Маринари? — опять шёпотом обратился ко мне Матео. — Я много чего видел и ещё больше слышал. И про сирен в том числе. Слышал, как их обманом заставляли что-то сделать, сбегали от них, отбивались, откупались. Но вот чтобы заставить сирен друг с другом драться… такое, наверное, первый раз за всю мировую историю происходит. Странные у тебя методы, Маринари. Очень странные.

— Ну не знаю, — пожал я плечами. — Вот если бы они на нас напали, то я бы открыл мешок с ветром. Прикинь, как их сдуло бы? Правда в воду. В родную стихию то бишь, но всё равно.

Матео на это лишь покачал головой. Я же продолжил наблюдать за потасовкой.

— И почему ты решила за всех, что мы не голодны⁈ — прилетела претензия к рыжей Лиорелле. — Я бы вот чего-нибудь съела!

— Кто это сказал⁈ — отозвалась она и встала на цыпочки, выискивая смутьянку в толпе. — Слышь! Пойдём выйдем!

— А пойдём!

— Правильно! — крикнул я. — Выходите! Выходите на нашу сцену, синьорины, и мы начнём конкурс!

В стане нечисти наметился окончательный разлад, и две сиренки, не спрашивая ни у кого разрешения, действительно двинулись по скалам в сторону трапа.

— Мне страшно, — прошептал Матео.

— А чего тебе страшно? Ты же с русалками живёшь.

— Русалки — это русалки, — сказал Матео с таким видом, будто бы его слова хоть что-то объясняли. — А сирены — это сирены. Мне очень страшно, Артуро. Одна дело, когда они от тебя за двести метров и тебя плющит, как глубоководного краба. А другое дело, когда они хоть строчку тебе прямо на ухо споют, — тут рыбак схватил меня за плечи и начал трясти: — Что делать, Артуро⁈

— Как это что? — хохотнул я. — Накрывать столы!

— Но ведь у нас нет столов!

— А вот это, дорогой друг, твои личные проблемы. Это твой корабль, значит столы на тебе. Всё, что касается еды, я возьму на себя, а дальше сам-сам-сам.

— Но как⁈

— Матео, — вздохнул я. — Я знаю, что у тебя в трюме целая куча бухла припрятана. Так что давай, не жадничай, и тащи вообще всё. Потому что именно от этого сейчас зависят наши жизни. И ещё, Матео…

Я поглядел на целую толпу сирен, которые уже выстроились в очередь на ближайшей скале и потихонечку поднимались на борт. Красивые, заразы.

— Так вот, — опомнился я. — Когда сирены начнут с тобой общаться и задавать какие-нибудь вопросы, сразу же вверни в разговор то, насколько сильно ты любишь своих русалок. И скажи ещё, что планируешь вернуться из этой поездки и сразу же сделать предложение.

— Но я… я ведь не планирую ничего такого.

— А ты скажи, — настоял я.

— Зачем?

— Объясняю! — я за плечо развернул Матео в сторону сирен. — Если они выпьют, будет шанс, что они захотят потанцевать. А если они заходят потанцевать, есть ненулевая вероятность того, что они и ещё чего-нибудь захотят. И вот по этой самой причине…

Кажется, тут в глазах Матео я уловил нечто, похожее на понимание.

— Мне вот даже обманывать никого не надо, — сказал я. — У меня свадьба вот-вот, можно сказать «на днях». А вот ты, милый друг, в зоне риска.

Рыбак сглотнул подступивший к горлу комок и тихонечко выругался на итальянском.

— Ну всё! — крикнул я. — Вперёд! Тащи алкоголь, пока девочка не начали нервничать! А я пока угли разожгу…

Один хлопок бутылки игристого, два хлопка, три… в какой-то момент мне показалось, что кто-то пупырчатую плёнку прикола ради терзает. Матео разорился, сирены приняли дар как должное, и следом понеслось весёлое веселье.

И пока что всё шло вроде как по плану.

Матео полазал по своим таинственным ящикам и нашёл там вообще всё, что нужно. Те самые вещи, которые ещё сегодня по утру я считал бесполезным хламом, пригодились как нельзя кстати. У рыбака с собой оказались скатерти. Белые, накрахмаленные, слегонца пахнущие каким-то ароматизированным стиральным порошком, — боюсь ошибиться, но возможно, что это были запасные паруса. Далее — полный набор посуды. Несколько коробок с новенькими, чистеньким, — муха не сидела, — бокалами флютте, набор симпатичных тарелок, приборы, салфетки, свечи.

— На кой-чёрт тебе всё это нужно? — резонно спросил я, глядя как рыбак потрошит своё барахло.

— Ну пригодилось же, видишь, — отмахнулся тот. — Во! — и достал несколько канделябров.

Короче говоря, за какие-то пятнадцать-двадцать минут рыбацкая лодка чудесным образом превратилась в плавучий ресторан. Пришлось посуетиться, конечно, но зато теперь я смотрел и не верил собственным глазам — ну красота же!

Ах, да, столики же ещё. Столиками в нашем исполнении стали застеленные скатертями бочки и стопки пустых коробок. Эдакий фуршетный формат без сидячих мест. Получилось вполне себе уютно, как по мне.

Итого: барышни расположились на борту и принялись заливать алкоголь прямо в лицо. А я тем временем занялся тем, что умею лучше всего на свете и тем, на что сирен, собственного говоря, и заманил. Разложил все свои припасы специй, взял нож, посуду, заново раскочегарил мангал и принялся за готовку.

Рыбу сирены по понятным причинам не захотели. И как бы вкусно я не презентовал буйабес или филе на открытом огне, все эти идеи завернули буквально сразу же. Резонно: барышням всего этого добра и так хватает. Они ведь, по сути, всю свою жизнь на рыбной и морепродуктовой диете сидят, потому как добыть им тут больше откровенно нечего.

И вот вопрос: а где же, в таком случае, взять мясо? Мои личные запасы истреблять — вообще не вариант. Во-первых, совершенно непонятно сколько нам с Матео ещё плавать и лишним оно не будет. А во-вторых, даже если отдам сиренам всё, каждому достанется по скромному кусочку на один укус.

Тут-то меня и осенило. Я вспомнил про ящики с тушёнкой и пастой, которые Матео грузил перед отплытием.

Согласен! Премиальный уровень, который я уже заявил сиренам, когда расхваливал себя-любимого, как будто бы не подразумевал такого чудо-блюда, как «макарики с тушниной». Но ведь на то я и повар, чтобы накручивать ценник на блюдо на пустом месте, преимущественно из мелочей и специй.

Так что немного поколдовав над соусом, я сотворил в огромном казане казаречче Аматричиана. Ну то есть… не классику, конечно же. Скорее «Авторское прочтение». Паста с тушёным мясом, томатами, луком, чесноком, перцем и сыром — это если отбросить громкое название. А то, что для каноничного Аматричиана используются именно говяжьи щёчки, об этом история может и умолчать.

Ну вот нету у меня щёчек! Что ж поделать?

Зато! Помимо позитивной энергии, я добавил в блюдо и поварской магии. То есть варил казаречче не в воде, а прямо внутри блюда. В соусе, так чтобы каждый кусочек пасты им пропитался. Вообще не итальянская метода, но зато вкусно.

Штиль, к слову, так и продолжался. Ветер мы с Матео убрали обратно в мешок, и потому ароматы из казана встали посреди скал и даже не думали выветриваться. Сирены начали захлёбываться слюной, и в итоге выстроились ко мне с тарелками, будто очередь к полевой кухне на каком-нибудь фестивале огурца.

Я же старался отдавать как можно красивее — сверху перчик крупного помола, горсточка сыра и веточка базилика. Чуть небрежно, но всё равно «по-ресторански», ибо опыт не пропьёшь.

Ну а что в итоге? В итоге сирены у меня мычали от удовольствия. Сперва не верили, что проплывающие мимо «мужланы» действительно решили поухаживать за ними и приготовить всяческие изыски, — и даже заставили меня первого пробовать казарече из общего котла, чтобы исключить вариант с отравой, — но потом вошли во вкус.

Ах, да! Момент. Для приготовления Аматричиана в таких промышленных объёмах, мне понадобилась целая куча томатов. Томатов, как можно догадаться, не было. И пришлось мне тогда идти с челобитной к Андрею Батьковичу, и просить о помощи.

Не в службу, что называется, а в дружбу, я попросил водоворота метнуться до Венеции и обратно за ящиком пелати. Уж чего-чего, а консерв в «Марине» хватало с большим запасом. Андрей утвердительно брукнул и пропал, а вот сирены…