— В таком случае помолчи уже и прекрати истерить на ровном месте.

С тем я наложил синьору рыбаку полную тарелку пеперонаты, в другую нагрузил холодных закусок, ещё и шампур шашлычка сверху дал. И ел Матео молча. И злобно зыркал на меня всю дорогу, набивая щёки. Как будто бы нарушение его драгоценных традиций нивелировало к чертям собачьим то, что получилось у меня как всегда вкусно.

Обед закончился, а плавание продолжилось. Ветер из мешка дул ровно, парус надувался как миленький, и наша лодка шла вперёд. По случаю хорошей погоды и безделья я лёг загорать прямо на палубе, однако уже через полчаса:

— Острова сирен! — заорал Матео. — По курсу острова сирен!

Я же в свою очередь открыл глаза, поднялся и на всякий случай оделся. И только лишь потом пошёл разглядывать «острова», которые на поверку оказались грядой острых, торчащих из воды скал.

Десятки, сотни, может быть больше — они выстраивались в линию, будто шучьи зубы. Сверни чуть влево, сверни чуть вправо, и легко минуешь напасть. Но нам, насколько я уже понял, нужно было именно пройти сквозь строй этих чёртовых скал. Смотрел я на них и чувствовал, как из глубины души поднимается что-то такое… не страх, скорее, а предвкушение. Такое чувство накатывает перед хорошей дракой или очень сложным банкетом.

— Ну ладно, — сказал я и начал готовиться морально.

Хотя кто ж мне дал-то⁈ Плыть до «зубастого прохода» оставалось ещё полчаса, и всё это время Матео с пеной у рта втирал мне, как это будет опасно. Ходил из стороны в сторону, активно жестикулировал и нагнетал, нагнетал, нагнетал.

— Ой, да хорошо, — не выдержал я в какой-то момент и предположил: — Главное — не разбиться.

Матео же криво ухмыльнулся, покачал головой и сказал:

— Проблема в другом. Главное, чтобы ты меня не подвёл.

— Так я и не собирался, — ответил я. — И не собирался, и не подведу. Смотри что у меня есть, — улыбнулся я и достал из кармана ириску собственного сочинения. Достал и тут же начал разминать её в руках, как очень тугой пластилин.

— Ты чего делаешь?

— Ириску разминаю.

— Какую ещё ириску, Артуро⁈

— «Caramella mou», если по-вашему. По сути молоко, сахар и масло. Долго варится, долго стынет, а потом очень быстро продаётся. А у синьоры Паолы в «Между Булок» такие в качестве комплимента к кофе подаются. Да не смотри ты на меня так, Матео. Хочешь попробовать? Сам делал!

И повторилась точь-в-точь та же история, что и с шашлыком. Матео сперва очень долго и экспрессивно ругался, а потом сказал:

— Хочу.

— Держи.

Рыбак развернул конфету от обёртки, засунул в рот и долго, явно что с кайфом, причмокивал. В итоге вынес вердикт, мол, вкусно. Я же тем временем объяснил ему, что собираюсь ириски не есть, а заткнуть уши, чтобы до меня ни одна сирена не достучалась. А Матео, едва это услышав, отобрал у меня вообще весь пакет с ирисом.

— Нельзя, — сказал он. — Таковы правила. Ты должен пройти через скалы сам, без помощи всяких устройств.

— А если на меня подействует их голос? — уточнил я. — Я же на него побегу, за борт выброшусь. А они меня там и убьют.

— Погоди-погоди-погоди, — улыбнулся Матео, причём улыбнулся как-то… многозначительно, что ли? — Убивать тебя сирены не будут. Они тебя…

— Стоп! — перебил я. — Ничего не хочу слушать про то, что сделают со мной сирены по твоей версии. Потому что для меня это один хрен смерти подобно. Я вернусь, конечно же сознаюсь во всём Джулии, та расстроится, потом расскажет Ане, и кончится всё тем, что сестра меня лично убьёт. Со второго раза, думаю, сдюжит, тем более по такой веской причине. И вообще! Всё будет хорошо.

В принципе, сам я в себя верю. Есть у меня пара секретных моментов, связанных с моим даров в целом и с гримуаром в частности. В случае чего применю. Да, не хотелось, и да, это будет негуманно по отношению к сиренам, но… что ж делать?

Риск — дело благородное, а риск самоубийственный — тупое. Так что я просто не мог не подстраховаться на всякий случай.

— Значит так, — рассказывал тем временем Матео. — Нельзя смотреть сиренам в глаза. А ещё нужно постоянно следить за их песней, за вибрациями и интонациями. Если тебе вдруг почудится, что они пропадают, то вот нихрена они не пропадают, это ты уже потихонечку проваливаешь в гипноз. Так что попробуй сосредоточиться на мелодии и попробуй угадывать её на несколько нот вперёд. Ну либо на собственных мыслях сосредоточься. И вот таким нехитрым способом их можно будет обойти…

Тут синьор рыбак какое-то время потупил, глядя на скалы, а потом со всей дури влепил себе пощёчину.

— Дурак! — заорал он. — Зачем же я тебе всё это сказал⁈ Я же нарушаю традиции!

Наконец, «фасадные» скалы остались позади, и мы вплыли в эдакий коридор. Слева скалы, справа скалы, скалы впереди. Серые такие, острые. Я даже разнервничался малость, ну а тем более что Матео постоянно бубнил:

— Вот сейчас будет решающий момент. Нет, вот сейчас. Нет, сейчас, — и так двадцать минут. Двадцать минут, за которые с нами и нашей лодкой не произошло вообще ничего.

Но даже «ничего» рано или поздно заканчивается. Протиснувшись в арку из двух опасно-наклонённых друг к дружке скал, мы вылетели на эдакую поляну. Тут-то я их и увидел. Девушки. Молодые, красивые, молодые, красивые, молодые… красивые, мать его за ногу. Блондинки, брюнетки, рыженькие — на любой вкус.

Хвостов у милых барышень не было, как не было жабр или чего-то подобного, что могло бы притушить неуёмную фантазию. А были у них ноги. И были на них мокрые белые одеяние, — не то ночные сорочки, не то обычные простынки, — которые липли к телу и лишь подчёркивали все достоинства.

Сирен было много. Сотни, на мой скромный первый взгляд. Они сидели и лежали на скалах, заполняя собой вообще всё пространство. Как чайки примерно на крыше возле рыбного рынка.

— Та-а-а-ак, — напрягся я.

А вся эта нечисть тем временем прищурившись уставилась на меня. Сирены провожали нас с Матео взглядом, в которой явственно читалась какая-то необычайная обида. Я уж было дело думал, что сейчас что-то начнётся, но пока что сирены молчали.

— Матео, — шепнул я. — Эпс, Матео…

— Отстань, Маринари! — отмахнулся рыбак. — Думай о своём и не мешай мне думать о своём, — и продолжил как зомби глядеть вперёд, на автомате управляя кораблём ровно настолько, чтобы мы не вошли носом в какую-нибудь каменюку.

Время шло, ничего не менялось. И находиться ТАК долго в режиме саспенса я тупо не мог, а потому в какой-то момент расслабился. Начал думать: рукой им помахать, что ли? Или анекдот какой рассказать? Но в итоге лишь пожал плечами, взял с краю остывшего мангала ещё один шампур шашлычка и принялся жевать.

А через тридцать минут скалы расступились, и мы выплыли в открытое море.

— Ну что? — я первым решил нарушить тишину. — Поздравляю, что ли? — и начал петь: — Всё, брат, прорвались! Прямая дорожка! Вольное место, да в небе луна! Ты попридержи-ка лошадку немножко…

— Прова-а-а-ал! — вдруг заорал Матео, не оценив мои старания. — Это провал, Артуро. Мы не справились.

Я же вздохнул тяжко и спросил:

— В чём смысл? Нам нужно было проплыть через сирен. И мы, кажись, справились.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Матео. — В зачёт идёт только плавание через скалы, во время которого ты услышишь песнь сирен.

— Кхм… а раньше ты об этом не мог сказать? — уточнил я. — Я бы их спеть попросил.

— Нельзя, Маринари! Ты бы их только ещё сильнее выбесил! Видел, как они на нас смотрели⁈

— Видел, — согласно кивнул я. — Слушай, и часто такое бывает? Чтобы моряки без песни сквозь скалы проходили?

— Да откуда ж я знаю⁈ — Матео резко крутанул шутрвал так, что я аж чуть с ног не свалился. Рыбак явно разворачивал лодку назад, на сто восемьдесят. — В первые раз они помиловали нас и даровали спасение! Но сейчас они поймут, что мы их дар не приняли и так накажут… так накажут! Уверен, что их песня будет в несколько раз сильнее!

Тут Матео повернулся ко мне, и в глазах этого матёрого морского волка я увидел слёзы.