— Это же… это же он, — прошептала Джулия, тыкая на обложку журнала. — Массимо Торре.
— Где Маринари⁈ — истерично заверещал звёздный шеф. — Я хочу видеть Маринари! Немедленно!
— Я здесь! — отозвался я и направился в его сторону.
— Что ты сделал, Артуро⁈ — испуганно крикнула мне вслед Джулия. — Артуро, ты ненормальный! Что же ты сделал⁈
— Да ничего, — небрежно бросил я, обернувшись. — Просто позвонил ему и попросил прийти на помощь. Рано или поздно, долги нужно отдавать.
С тем я наконец-то подошёл к Массимо вплотную. А тот, всё так же прищурившись, наконец-то опознал меня.
— Ага! — крикнул он, уставившись снизу вверх. — Маринари! А вот и ты!
— А вот и я.
— А теперь скажи-ка мне, Маринари, вот что: то есть ты считаешь, что в день открытия моего нового ресторана, когда ко мне съехались гости со всего мира, чтобы вкусить мои несравненные блюда, я должен бежать к тебе по первому же зову⁈ — Массимо упёр руки в боки и сурово нахмурился.
— Ну да, — ответил я и почесал в затылке. — А что такого?
— Ничего, — шеф почтительно опустил голову и добавил: — Учитель.
— Учитель⁈ — хором повторил весь зал. Весь, кроме Джулии, потому как кареглазка от такого шока не сумела совладать с собственной челюстью. И как бы теперь её вправлять не пришлось. Человеческие врачи уже не работают, а подпускать у ней не-человеческих что-то как-то не хочется.
— Как вы и велели, — продолжил шеф Торре, — я прибыл со своей командой, чтобы вернуть вам долг истинного повара! Говорите, что нам делать, учитель.
— Учитель? — наконец Джулия вернула себе дар речи.
— Долгая история, — ответил я. — Про то, как однажды один очень заносчивый и самоуверенный шеф-повар продул на конкурсе мальчишке и обязался до конца своей жизни прилюдно называть его «учителем».
Массимо неловко рассмеялся, а один из его поваров тут же спросил:
— Шеф, это что, правда?
— Кривда! — зло рявкнул на него синьор Торре. — Вы просто не видели Маринари в деле! Если вы меня называете «жёстким», посмотрим, что вы скажете о его требованиях к персоналу! А теперь заткнулись все и бегом на кухню! Маринари?
— Там есть парнишка по имени Индзаги, он введёт вас в курс.
— Отлично…
С тем повара толпой ломанулись исполнять, а я обернулся к Джулии, улыбнулся и сказал:
— Ну вот. Теперь у нас есть помощники. А ты боялась.
Что до «долго» Торре, то тут занятная история приключилась, на самом деле. Я ведь тогда выиграл у Массимо чисто на своём упрямстве. Пускай у меня тогда и мастерство уже было, и опыт какой-никакой, но тут перелом случился исключительно из-за характера.
Как дело было?
Дед Богдан записал меня перед своим исчезновением на все более-менее известные турниры на тринадцать лет вперед, как раз до моего совершеннолетия. И когда я пришёл на очередной поварской турнир, кажется лет в десять, то в описании, оставленном дедом было написано, что он на самом деле для новичков. Так, мол, и так, противники ничего не умеют и не знают. Попросил меня не стараться, потому что это будет нечестно, ведь я гораздо сильнее всех остальных.
Я на тот момент, — как я уже сказал, — занимался готовкой уже шесть лет, а Богдан Константинович писал что тут участвуют те, кто едва-едва погрузились в профессию и готовили не дольше полугода. Даже первый курс своих кулинарных академий не успели закончить. Ну… типа.
Короче! Дед письменно (напоминаю, за четыре года этого турнира) попросил меня быть снисходительным к новичкам, и я, как послушный внук, готовил на том конкурсе на отшибись. То есть вот вообще не старался, делал всё вполсилы и даже за часами толком не следил. Просто готовил, как если бы делал это для себя, на обычный будничный ужин.
И кто же знал тогда, что всё так получится? Дед обманул меня.
Вопрос: зачем? Ответ: сугубо из благих намерений. Чуть позже я понял его задумку: если бы я тогда знал, что соревнуюсь не с первокурсниками, а с самыми именитыми поварами всего мира, — среди которых был Массимо Торре, — то я бы непременно переживал, нервничал и как следствие косячил. А тут я и впрямь поверил, что мои соперники ничегошеньки не умеют, максимально расслабился и… как-то у меня само собой получилось выиграть. Самый молодой призёр, все дела.
— Да-а-а-а, — протянул я. — Были, конечно, времена. Как-нибудь потом тебе всё расскажу.
— Угу, — кивнула Джулия, поглядывая на часы. — А когда уже гости будут?
— Не переживай, — ответил я. — Они будут ко времени. Я ведь заранее посылал гонцов, чтобы те всё подробно передали, — тут я повернулся в сторону и спросил: — Так ведь, гонцы? Аня? Артём? Вы же всё сделали так, как я и сказал?
— Ну конечно, — кивнула Аня. — А как по-другому?
— Сделали-сделали, — недовольно буркнул Артём. — Отстань уже от меня, пожалуйста, будь так добр. Я сейчас мог бы проводить время с Каролайн, а не вот-это-вот-всё, так что будь благодарен.
— Так ты сделал или нет?
— Я всё сделал!
— Точно? — прищурилась Аня, глядя на брата.
— Точно! — тут Артём Эдуардович изволил злиться и яриться; даже ножкой топнул. — И хватит уже, слышите⁈ Я не тупой!
— Точно? — хохотнула Аня.
— ПРЕКРАТИ!!!
— Да хорош уже оба, — улыбнулся я и обвёл взглядом свои владения. — Что у нас получается, синьоры и синьорины? Зал готов, кухня готова, бар готов. Пойдёмте встречать гостей, что ли?
— Пойдёмте.
Всей толпой мы вышли на украшенную улицу. Я сразу же начал залипать на светящиеся узоры подружек Дейдры и раздумывать над тем, как они вообще держатся в воздухе? Однако тут:
— Эй, — потянула меня за рукав Джулия, указывая куда-то налево. — Смотри! Вон они идут!
Внезапно, за другой рукав меня тут же потянула Аня. И тоже сказала:
— Вон твои гости идут.
Я же сперва посмотрел в одну сторону, потом в другую и подумал: хоть бы это гости одной свадьбы стягивались с двух сторон. Хоть бы, хоть бы, хоть бы…
Джулия с Анной Эдуардовной тем временем как-то подозрительно переглянулись и притихли. Да и сам я уже начал подозревать неладное. И ввиду этих подозрений настроения на меня накатывали, мягко говоря, панические. Ну а когда гости подошли чуть ближе…
— Твою мать, — других слов у меня просто не нашлось.
Слева в нашу сторону вышагивал строй мужчин и женщин в длинных плащах с поднятыми воротниками. Красный бархат, чёрный шёлк, бледная кожа и перчатки на руках. Все они были худыми, высокими и по-аристократически осанистыми. Ах, да, ещё почему-то никто из них не улыбался, — видимо, для вампиров это дурной тон.
Справа же к «Марине» приближались ребятки, одетые в кожу с заклёпками. Патлатые, бородатые и мускулистые мужики, а с ними опасные даже на вид барышни-роковухи. Не зная контекста, их можно было бы принять за байкеров. Но я-то контекст уже знал. К сожалению.
— Слушай, Артём, — сказал я, обернувшись назад, на брата. — А вот когда ты сказал, что ты не тупой… ты сам-то был уверен в этих словах?
— Э! — возмутился брательник. — Что началось-то?
— Ну… знаешь, — начал я издалека. — У Ани вот, например, есть свои недостатки. Однако каждое моё поручение она неизменно воспринимает, как задание. А ты ведь знаешь, что до сих пор наша сестра не провалила ни единого задания, — тут я вспомнил про поручение родителей убить меня и добавил: — Ну то есть почти…
— И что? — насупился Артём.
— И то, — ответил я. — С учётом всего сказанного, я очень сильно сомневаюсь, что она могла ошибиться. А вот ты…
— Я что, по-твоему, совсем идиот⁈ — всё; задница у моего брата полыхнула синим пламенем. — Я всё помню! Сказано было передать «Бледным», что мы ждём их банкет в двенадцать, а «Лохматые» придут после них в четыре, вот я и передал.
Я вздохнул.
Джулия тоже вздохнула.
Феи, лепреконы, домовые, ниссы, вылезшая на шум с улицы команда поваров и даже Массимо Торре — все разом устало вздохнули, глядя на Артёма. А Анна Эдуардовна, так та вообще изобразила образцово-показательный фейспалм.
