— Руки на крышу, — голос у эльфийки звучал не громче, чем в кабинете.

Егерь упёрся ладонями в указанное место, держа спину прямо, словно и в этом положении не хотел выглядеть пойманным. Элина подняла правую ладонь, не касаясь его, и сказала одно слово не по-русски. Я его не разобрал и повторить бы не смог.

Мне показалось, что пленник окаменел, и я невольно подался вперёд, рассматривая его. Пальцы всё также лежали на крыше, голова застыла в полуобороте, только пар от дыхания показывал, что он жив. Через плечо Марата я следил за работой смотрящей. Игорь достал стяжки и взял егеря за правое запястье.

И тут пальцы левой руки черноволосого эльфа едва заметно шевельнулись, подхватывая тёмную подвеску на шнурке. Я крикнул Марату, он потянулся перехватить руку, но кулак уже сжался. Хрустнуло стекло.

Элину отбросило назад. С коротким вскриком она упала на Марата, и тот едва успел подхватить начальницу. Эльфийка сползла на снег у бампера, прижала ладони к вискам и зажмурилась. Из носа пошла кровь.

Егерь вырвал правую руку из хватки Игоря и развернулся к нему, из левого кулака посыпались осколки, и той же рукой он выхватил из-под пуховика нож. Человек Элины бросил стяжки и попытался перехватить запястье, но его опередило лезвие, пройдясь от ладони к плечу. Охранник отшатнулся к переднему колесу, зажимая рану, пальцами сразу проступила кровь.

Марат оставил Элину и шагнул в проход, пытаясь схватить егеря, тот присел и ударил его ногой сбоку под колено. Здоровяк рухнул на угол фургона, приложившись головой о железо так, что оно зазвенело колоколом, а у меня свело зубы,а потом сполз на снег у колеса и схватился за ногу. Всё произошло очень быстро, буквально за несколько секунд.

Егерь рванулся к выходу, где сидела Элина и стоял я; за моей спиной начиналась открытая стоянка. Упущу — может, он ещё и на автобус успеет.

Шагнул навстречу, преградив беглецу дорогу. Отступить значило оставить Элину у него под ногами, а кто знает, может, он захочет добить эльфийку. Егерь ударил ножом снизу вверх, целясь мне в горло. Я вскинул левую руку и отбил его кисть наручем, но кончик лезвия всё же достал скулу; хорошо, что железная кожа не пустила его глубже. Щёку обожгло болью, а я уже толкнул егеря плечом к фургону, стараясь прижать руку с ножом.

Он вывернулся и попытался ткнуть меня ножом в живот. Я резко развернулся боком, лезвие распороло куртку и скользнуло по кожаной безрукавке вдоль рёбер, почувствовав только толчок. Всё же не зря раскошелился у Стёпы! Не давая противнику отойти, ударил его левым кулаком в лицо. Попал вскользь, потому что егерь отшатнулся, и я навалился на него, снова загоняя к борту.

Но он не собирался сдаваться и резанул меня по бедру; штанина разошлась, ногу обожгло острой болью. Я потянулся к его запястью, но егерь убрал руку и ударил ногой точно под левое колено, попав очень удачно. Не удержавшись на ногах, рухнул на лёд, рефлекторно подставив правую ладонь, и чуть не заорал от боли в плече. Егерь сразу потерял ко мне интерес и шагнул к Элине.

Рванувшись вперёд, схватил его за ногу, пытаясь не дать уйти, но пальцы почти сразу разжались от боли. Он остановился и обернулся. Надо мной мелькнул нож, гад целился прямо мне в шею. Перебьётся, русские так просто не сдаются! Резко втянув голову в плечи, дёрнулся в сторону, и клинок со скрежетом прочередил по плечевой пластине, распоров край воротника. Плечо тряхнуло от удара, но сталь выдержала.

Пока егерь замахивался снова, я рывком встал с колен и коротко врезал ему в челюсть. Мой противник качнулся, стукнулся боком о фургон, а я навалился сверху, сбивая его с ног.

В падении он снова ткнул ножом мне в левый бок. Куртка затрещала, вдоль ребра полыхнуло болью, но безрукавка вновь не пустила лезвие дальше. Я поймал его запястье левой рукой, прижал правой и дважды во всей силы приложил кистью об лёд. Плечо жутко горело и постоянно стреляло, но пальцы моего противника наконец разжались. Ногой отбросил нож под машину, лишая его преимущества.

Егерь двинул меня локтем по рассечённой скуле и попытался перевернуться, но я упёрся здоровым коленом ему в грудь, рукой в горло и надавил. Он захрипел и дёрнулся уже не так сильно.

— Держи его! — Марат опустился рядом на здоровую ногу. Лицо у него было серое, на виске кровоточила ссадина. — Держи, я сейчас.

Вдвоём мы перевернули егеря на живот. Игорь, не вставая, подвинул к нам стяжки, и Марат затянул их на запястьях пленника за спиной. Я отпустил пленника только когда убедился, что его руки накрепко связаны, потом сел, прислонившись спиной к машине, и некоторое время просто дышал.

По щеке текла кровь, плечо ныло, бок жгло, а правую руку хотелось больше никогда не трогать. Куртка окончательно превратилась в лохмотья, теперь одной штопкой мы с Наей точно не обойдёмся. Игорь по-прежнему сидел у переднего колеса. Рукав у него потемнел от крови.

— Пальцы двигаются, вроде сухожилия целы, — он с трудом согнул их, показывая Марату. — Принеси аптечку из багажника.

Марат принёс аптечку, перебинтовал руку Игорю, затем помог мне закрыть порез на бедре и заклеить щёку. Обыскав егеря, он достал из-под машины нож, потом убрал оружие вместе с телефоном, билетом, ключами и деньгами в сумку. Осколки амулета и шнурок с запястья пленника собрал отдельно в пустой пакет от стяжек, а кровь присыпал снегом, вряд ли к ней кто-то станет присматриваться.

Когда с обыском было покончено, Элина наконец открыла глаза. Она всё ещё сидела у бампера с засохшей кровью под носом. Мутным взглядом оглядела раненых охранников, связанного егеря, затем задержала взгляд на мне.

— Твоя работа? — спросила еле слышно, явно с трудом приходя в себя.

— Моя, — рассказывать подробности сейчас не осталось сил. — Он шёл прямо на тебя, не мог остаться в стороне.

Поднялся и помог ей встать, подав левую руку. Элина оперлась на неё, и мы выбрались из прохода.

— Одноразовый антимагический амулет, — эльфийка кивнула на пакет у Марата. — Раздавишь его, и чужие чары рвутся, а того, кто их держал, бьёт отдачей. Я про такие только слышала.

— Значит, хотел разобраться с нами без свидетелей, — запоздало понял я. — Поэтому и пошёл так спокойно.

— Казалось, он у меня в руках, — Элина говорила тихо, глядя на пластырь у меня на щеке. — Больше на одни чары полагаться не стану. А тебе ведь ещё велела держаться в стороне… Спасибо, Саша. Если бы ты не встал у него на пути… — она не договорила.

У входа в вокзал всё также толпились пассажиры, кто-то провожал родных, кто-то торопился с сумками к дверям. Там даже не подозревали о нашей драке.

Из динамика донёсся гнусавый голос, объявляя отправление на Ижевск, а через минуту мимо стоянки проехал автобус. В окне мелькнул тот самый толстяк в дублёнке. На мгновение мне стало интересно, удалось ли ему отстоять право не платить за дополнительный чемодан.

Мы с Маратом подняли егеря и усадили в машину. Охранники устроились по обе стороны от него и стянули ему лодыжки. Рюкзак держал Марат, аптечку убрали в багажник. Пленник молчал и смотрел перед собой, сквозь личину проступали резкие черты его настоящего лица.

— Веди ты, — Элина протянула мне ключи. — У меня перед глазами всё ещё двоится.

— Я едва поднимаю правую руку, — предупредил её. — Ладно, попробую левой, только быстро не обещаю.

Помог ей устроиться на пассажирском сиденье и сел за руль. Машина оказалась с автоматом, и одной левой управляться удавалось, хоть и неловко. Выезжал со стоянки медленно, стараясь не задеть фургон. Щека под пластырем саднила, а в зеркале видел Марата с рюкзаком, Игоря с перебинтованной рукой и зажатого между ними егеря в синем пуховике.

— На дальний склад, к Плахову, — она откинулась на подголовник и прикрыла глаза. — Туда же вызову врача. Игорю нужно зашить руку, да и Марата пусть посмотрит.

Повёз их обратно через центр по той же заснеженной дороге. В салоне царила гробовая тишина, только Марат изредка шипел сквозь зубы, когда машину трясло на ямах.