Матфей и Лука:
два повествования, один праздник
Различия между Матфеем и Лукой становятся понятнее, если вспомнить, к кому они обращались. Матфей писал для христиан, хорошо знавших историю и Писание Израиля. Поэтому его рассказ начинается с длинной родословной от Авраама: прежде чем сообщить о рождении Иисуса, евангелист показывает, к какой истории Он принадлежит и какие древние обещания должны исполниться в Нем.
Рассказ Матфея постоянно отсылает к Ветхому Завету. Ирод, приказавший убивать вифлеемских младенцев, напоминает фараона, истреблявшего еврейских детей. Святое семейство уходит в Египет, а затем возвращается оттуда, повторяя путь народа Израиля. Волхвов ведет звезда, о которой некогда говорил Валаам: «Восходит звезда от Иакова» (Чис. 24:17). Для читателя, знавшего Писание, эти переклички были заметны сразу.
Но Рождество у Матфея с первых страниц оказывается и опасным событием. Весть о новом Царе радует волхвов и пугает Ирода. Пока чужеземцы приносят Младенцу дары, правитель Иудеи ищет способ Его уничтожить. Свет звезды, поклонение и бегство соседствуют здесь так же тесно, как позднее в Евангелии будут соседствовать признание Христа и вражда против Него.
Лука обращает свое повествование к Феофилу, вероятно, образованному грекоязычному христианину, и ведет рассказ иначе. Его интересуют люди, их слова и обстоятельства жизни. Только у Луки сохранились благовещение Захарии, встреча Марии и Елисаветы, песнь Богородицы, рождение Иоанна Крестителя. Рождество вырастает из череды домашних событий, разговоров и ожиданий.
Здесь названы император Август и перепись, но рядом с большой историей постоянно остается человеческая подробность: дорога беременной Марии, пелены, ясли, пастухи у ночного стада. Ангел не посылает их искать необыкновенное знамение. Напротив, знаком служит самая обычная вещь – новорожденный ребенок, завернутый в пелены. Необычно лишь то, где Он лежит.
Матфей помогает увидеть в Рождестве исполнение давнего обещания и начало противостояния, которое пройдет через всю земную жизнь Христа. Лука подводит читателя ближе к самим людям этой истории – Марии, Иосифу, пастухам, Симеону. Их рассказы нельзя свести к одному и тому же пересказу, но вместе они дали христианской культуре главные образы Вифлеема.
Почему для первых христиан главным праздником была Пасха, а не Рождество
Сегодня трудно представить церковный год без Рождества, однако первые христиане не отмечали его отдельным праздником. Они знали рассказы о рождении Иисуса, передавали их и позднее записали в Евангелиях, но главной датой для молодой Церкви была Пасха – память о смерти и Воскресении Христа.
Первые общины собирались в частных домах. Здесь читали Писание, слушали рассказы апостолов, молились и совершали Евхаристию. Евангельские события еще не стали глубокой древностью: некоторые христиане могли знать учеников апостолов или людей, слышавших их проповедь. В центре этой проповеди стояли слова о распятом и воскресшем Христе. С Воскресения начиналась сама жизнь Церкви и надежда ее членов на победу над смертью.
Каждое воскресенье напоминало о первом дне недели, когда женщины пришли к гробнице и нашли ее пустой. Так воскресный день стал еженедельным праздником, малой Пасхой, а ежегодное воспоминание Страстей и Воскресения – главным временем христианского календаря. Рождение в Вифлееме оставалось частью евангельского рассказа, но для него еще не было ни установленной даты, ни особой службы.
Ранние христиане жили ожиданием скорого возвращения Христа. Их взгляд был обращен к Воскресению и будущему Царству, а не к годовщинам земной жизни Спасителя. И сами дни рождения в античном мире имели иное значение, чем сегодня. Их торжественно отмечали в семьях правителей и знатных людей; празднества могли сопровождаться жертвоприношениями и почестями языческим богам.
Поэтому христианские авторы относились к подобному обычаю настороженно. Ориген в III веке замечал, что в библейских книгах дни рождения празднуют фараон и Ирод, и считал это дурным примером. Гораздо важнее для общины был день смерти мученика, когда человек, по христианскому пониманию, рождался для вечной жизни.
Память мученика была связана с людьми, которые его знали, и с местом, где он был погребен. В годовщину смерти христиане собирались у гробницы, читали Писание, вспоминали обстоятельства казни и совершали Евхаристию. Среди молящихся могли стоять родственники погибшего и те, кто еще помнил его живым. Из таких местных поминовений постепенно складывался календарь святых, в котором днем празднования обычно становилась дата кончины.
У Рождества был другой путь: отдельный праздник появился позднее. Как он вошел в церковный календарь и получил собственную дату, чтения и песнопения, будет рассказано дальше.
Рождение Христа в раннехристианском искусстве
Первые изображения Рождества появились раньше, чем отдельный рождественский праздник. Во II–III веках христиане еще не собирались 25 декабря на особую службу, но уже изображали Матерь с Младенцем, звезду и волхвов. Эти сцены сохранились в римских катакомбах – длинных подземных галереях, где хоронили умерших и устраивали небольшие помещения для поминальных собраний.
Катакомбы совсем не походили на позднейший храм. Фреску видели вблизи, при слабом свете лампы, и художнику приходилось говорить несколькими ясными знаками. Пастух с овцой напоминал о Христе – Добром Пастыре, рыба служила одним из древнейших Его символов, Иона, выходящий из морского чудовища, говорил о смерти и Воскресении. Так же коротко изображали и Рождество: нескольких знакомых деталей было достаточно, чтобы зритель вспомнил евангельский рассказ.
Катакомбы были прежде всего местом погребения, и это придавало изображениям особый смысл. Рядом с Матерью и Младенцем можно было увидеть Ноя в ковчеге, Даниила среди львов или Иону, которого море выбрасывает на сушу. Все эти истории говорили о спасении от смерти. Рождение Христа входило в тот же ряд: надежда начиналась с того, что Сын Божий действительно появился на свет и разделил человеческую жизнь.
Одной из самых древних сцен считают фреску из катакомб Присциллы на Виа Салария. На ней женщина держит младенца, а стоящий рядом мужчина указывает на звезду. Обычно в этих фигурах видят Богоматерь с Христом и пророка, напоминающего о мессианской звезде. Однако надписи рядом нет, краски сохранились не полностью, а сама композиция очень лаконична, поэтому исследователи не считают такое толкование бесспорным.
Подробных пояснений возле таких фресок не оставляли: зритель уже знал библейский рассказ и узнавал его по нескольким деталям. Несколько линий напоминали ему целую историю – примерно так же, как знакомая строка песнопения возвращает в памяти весь текст.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.