В оформлении обложки использованы элементы дизайна:

PGMart / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

Zvonimir Atletic, Jose HERNANDEZ Camera 51, Francesco Lorenzetti,

Denis Kudlay, Komarov Alex / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

В рождественскую ночь свет в храмовых окнах виден издалека. После службы семьи возвращаются к праздничному столу, дети рассматривают вертеп и звезду, а знакомые евангельские слова звучат так, будто всегда принадлежали этой зимней ночи. Рождество кажется цельным и давним праздником, в котором все детали с самого начала находились на своих местах. Однако его привычный облик складывался постепенно. Первые христиане знали о рождении Христа, но отдельного праздника Рождества у них не было. Позднее появились праздничная дата и особое богослужение, византийские поэты написали песнопения, а художники собрали в одной композиции пещеру, ясли, пастухов и волхвов. Еще позднее к церковному празднику присоединились народные обычаи, домашняя трапеза, колядки и елка.

У каждого времени было свое Рождество. В средневековом храме его встречали долгой службой и пением канона; в русской деревне праздничные дни продолжались колядованием и святочными играми; в городском доме XIX века зажигали елку и готовили подарки детям. В советские десятилетия Рождество исчезло из общественной жизни, но сохранилось в храмах, верующих семьях и памяти эмиграции. Когда праздник вернулся в российский календарь, рядом с ним уже стоял Новый год со своими привычками и символами.

Эта история помогает увидеть в знакомых рождественских образах следы разных эпох. За первой звездой стоит и евангельский рассказ о волхвах, и русский обычай ждать окончания сочельнического поста; за вертепом – пещера Рождества и старинный кукольный театр; за елкой – долгая дорога из немецкого дома в русскую городскую культуру. Праздник менялся, но в его центре оставался рассказ о Младенце, родившемся в Вифлееме.

Из четырех евангелистов подробно о рождении Христа говорят Матфей и Лука. Марк начинает рассказ уже со взрослого Иисуса, выходящего на проповедь после Крещения в Иордане. Иоанн тоже не описывает Вифлеем, но несколькими словами передает смысл случившегося: «И Слово стало плотию» (Ин. 1:14). Вечный Сын Божий, через Которого сотворен мир, вошел в человеческую жизнь и родился человеком.

Привычная рождественская картина складывается из двух разных повествований. Лука рассказывает о дороге из Назарета, яслях, пастухах и ангельском славословии. У Матфея появляются звезда, волхвы, царь Ирод и бегство в Египет. Когда эти рассказы читают рядом, кажется, что перед нами одна непрерывная история, хотя каждый евангелист ведет ее своим путем и выбирает то, что особенно важно для его замысла.

Матфей начинает с родословия, которое ведет от Авраама через царя Давида к Иосифу. Ангел является Иосифу во сне и открывает ему тайну рождения Младенца. Затем в Иерусалим приходят волхвы с востока: они увидели звезду и ищут родившегося Царя Иудейского. Ирод принимает эту весть как угрозу своей власти. Он велит разыскать Младенца, а когда замысел не удается, приказывает убить детей в Вифлееме. Иосифу снова является ангел, и семья бежит в Египет, а после смерти Ирода возвращается и поселяется в Назарете.

Гвидоччо Коццарелли. Благовещение и Путешествие в Вифлеем. 1480–1490 гг. Художественный музей Лоу, Майами

У Луки дорога в Вифлеем начинается с распоряжения императора Августа о переписи. Иосиф отправляется туда, потому что происходит из рода Давида, и берет с собой Марию, ожидающую ребенка. В городе для них не находится места, и новорожденного кладут в ясли. Ночью неподалеку пастухи стерегут стадо. Ангел возвещает им радость и дает знак, по которому они узнают Младенца: Он будет лежать в яслях, завернутый в пелены.

Вифлеем стоял среди каменистых холмов Иудеи. Дома здесь строили из светлого известняка, а естественные пещеры и углубления в склонах использовали для хранения припасов и содержания скота. Поэтому место рождения Христа могло выглядеть совсем не так, как деревянный хлев на позднейших европейских картинах и открытках. Скорее это была пещера рядом с домом или его нижняя хозяйственная часть, где стояли кормушки.

Слово, переведенное в русском Евангелии как «гостиница», могло означать и комнату для гостей. Лука не упоминает ни сурового хозяина постоялого двора, ни двери, которые захлопывались перед Марией и Иосифом. Эти подробности появились в позднейших пересказах. Евангелист говорит сдержаннее: места, предназначенного для ночлега, не оказалось, и Младенца положили в ясли.

Император, по чьему приказу началась перепись, находился далеко от Вифлеема и ничего не знал о семье из Назарета. Но его распоряжение заставило людей выйти на дороги, а Иосифа – отправиться в город предков вместе с Марией. Лука не описывает их путь и не сообщает, сколько дней он занял. Он приводит путников в переполненный Вифлеем, где среди общей суеты незаметно для города происходит главное: Мария рождает Сына, пеленает Его и кладет в кормушку для скота.

Первыми о рождении узнают пастухи, проводившие ночь за городом. Весть еще не дошла ни до дворца Ирода, ни до Иерусалимского храма, а они уже идут искать Младенца. Перед ними нет царского великолепия – только семья, устроившаяся в бедном помещении, и ребенок в яслях. С этой ночной сцены начинается история, которая позднее войдет в календарь, богослужение, искусство и домашнюю жизнь многих народов.

Евангелия не дают подробной картины, где уже собраны все привычные рождественские образы. О пещере рассказывает «Протоевангелие Иакова» – христианский текст II века, не вошедший в Новый Завет, но сильно повлиявший на церковное предание и искусство. Матфей не называет числа волхвов: он пишет лишь о мудрецах с востока и перечисляет три дара – золото, ладан и смирну. По числу даров волхвов позднее стали считать тремя, а в западной традиции они получили имена Каспар, Мельхиор и Бальтасар.

Джеймс Тиссо. Святой Иосиф ищет ночлег в Вифлееме. 1886–1894 гг. Бруклинский музей, Нью-Йорк

Вола и осла возле яслей евангелисты тоже не упоминают. Они появились в рождественской сцене благодаря словам пророка Исайи: «Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего» (Ис. 1:3). Христианские толкователи увидели в этих словах указание на Рождество, и животные вошли сначала в ранние изображения, а затем в икону и вертеп.