Потом мы лежали в темноте. Она устроилась рядом, положив руку мне на грудь. Серебряные волосы пахли гостиничным шампунем. Я слышал её дыхание и далёкий шум воды в трубах.

Элина не спешила уходить на свою половину кровати. Я тоже не хотел отодвигаться. Но утром предстояло вернуться в филиал, и один вопрос лучше было решить сейчас.

— На работе всё остаётся как было. — Я повернул голову к ней. — Ни филиалу, ни офису наши дела знать незачем.

— Согласна. — Она чуть приподнялась на локте, чтобы видеть меня. — Сплетен ещё не хватало.

— Только когда мы не работаем, не нужно командовать мной по привычке. — Я нашёл её руку под одеялом.

— Даже если ты опять полезешь под тварь? — Она легко сжала мои пальцы, заглядывая мне в глаза.

— Тут можешь ругаться. — Я усмехнулся. — А выговоры оставь для рабочего дня.

— Договорились. — Она снова легла рядом. — Ещё условия будут?

— Условий нет. — Я провёл ладонью по её руке. — Поживём, посмотрим, как сложится.

— Посмотрим. — Она немного помолчала. — Знаешь, Тихонов, я ведь привыкла, что на тебя можно положиться. Дашь работу, и она будет сделана. А сегодня, когда ты разбирался с контейнером, поймала себя на том, что жду твоего решения. Непривычно.

— Привыкай. — Я убрал с её щеки прядь волос. — Мне понравилось работать без указаний.

— Заметила. — Она улыбнулась и устроилась удобнее. — Спи, Саша. Завтра склад, бумаги и возвращение в Пермь по не лучшей дороге. Постарайся не геройствовать хотя бы во сне.

Уснула она первой, быстро, едва замолчала. Я полежал ещё немного. Спина ныла, день при желании можно было признать провальным, но сейчас этого совсем не хотелось. Я посмотрел на спавшую рядом Элину и решил, что день всё-таки удался. Уснул я практически мгновенно.

Проснулся я оттого, что затекла спина. Осторожно повернулся и нашёл положение поудобнее. За шторами ещё было темно, только уличный фонарь оставлял светлую полосу на ковре. Элина уже оделась и поправляла волосы перед зеркалом. Рядом стояла чашка чая, которую она время от времени брала обеими руками.

— Доброе утро, Саша. — Проходя мимо, она положила на мою тумбочку блистер обезболивающего. Я поблагодарил и потянулся за телефоном. Начало седьмого. До восьми, на которые мы договорились с Семёнычем, времени хватало.

Пока я одевался, пришло сообщение от Наи. «Ночь тихая, никто не приходил. Петрович до полуночи смотрел во двор, потом я ему написала, чтобы шёл спать. За тварями не выходили и не геройствовали. Возвращайся».

«После обеда выезжаем», — ответил я и дополнил вчерашнюю запись в хронике. Ночь прошла тихо. Знак вопроса оставил, потому что со ставнями такая тишина ничего не доказывала.

Со сборами я управился быстро. Сложил аптечку и оружие в сумку, проверил карманы. Элина переставила свою сумку с кресла на пол и допивала чай, и я заварил себе тоже. До выхода ещё было время. Впервые за всю командировку можно было просто посидеть, не листая накладные.

— Как спина? — Она наблюдала, как я устраиваюсь в кресле.

— Ноет, но слушается. — Я осторожно повёл плечом. — Жить буду, работать тоже. А твои руки?

Она вытянула пальцы. Дрожь ещё оставалась, но заметно меньше, чем вчера.

— Это через день-два пройдёт, а силы восстановятся через неделю. — Элина убрала руку. — До следующего вторника на мои чудеса лучше не рассчитывай. Считать и командовать ещё получится.

— Считать умею сам. — Я подвинул свою чашку на столик. — Командовать мы вчера договорились по расписанию.

— Наглец. — Она улыбнулась поверх чашки и сделала глоток.

Я протянул руку. Элина поставила чашку на столик и вложила руку в мою ладонь.

— Можно вопрос не про склад? — Я легонько погладил её нежные пальцы. — Вчера в кафе ты обмолвилась про сверку по «Уралтрубе». Давно читаешь мои бумаги?

— По работе — давно. А в ноябре стала проверять внимательнее. — Свободной рукой она повернула чашку за ручку. — Ты изменился, Саша. Стал спокойнее, отвечал увереннее. Я решила, что собрался увольняться, и полезла смотреть, как у тебя с делами. Тогда и нашла сверку.

— И что в ней такого? — Я отпустил её руку, чтобы она могла взять чай. — Обычная сверка.

— Хорошо сделана. Сразу видно, откуда взялось расхождение и с кого спрашивать. — Она отпила чаю. — Но заметила я тебя задолго до неё. Раньше только повода поговорить о чём-то, кроме работы, всё не находилось.

— Ещё до ноября? — Я откинулся в кресле, наблюдая за ней.

— Раньше, Саша. Сильно раньше. — Она поставила чашку и поднялась. — Всё, хватит вытягивать подробности. Идём завтракать, пока дорожники не съели сырники.

Я хотел уточнить, когда именно эльфийка обратила на меня внимание, но она уже взяла сумку. Пришлось оставить вопрос до следующего раза. Судя по улыбке, Элина прекрасно понимала, что избавилась от меня ненадолго.

У двери она вдруг развернулась, поцеловала меня — коротко, без предисловий — и первой шагнула за порог. В коридор вышла уже Элина Викторовна.

Завтрак в «Каме» подавали с шести, и к нашему приходу дорожники уже заняли половину зала. Пахло кашей и жареной колбасой. Я по привычке оглядел соседей. Ни острых ушей, ни зелёной кожи, ни клыков. Обычные мужики обсуждали какой-то участок дороги и не обращали на нас внимания.

На раздаче дымилась пшённая каша с маслом. Рядом лежали сырники, толстые, румяные, со сметаной и абрикосовым джемом на выбор. Я взял четыре. За ночь проголодался, будто вчера вообще не ел. Элина Викторовна устроилась напротив с кашей, но один сырник всё-таки взяла. Откусила, подумала и сходила за вторым.

Кофе после вчерашнего я не рискнул брать. Элина Викторовна посмотрела на очередь к кофемашине и тоже налила чай.

— Судя по очереди, хороший, — заметил я, кивая в сторону дорожников.

— Вчера борщ тоже хвалили. — Она размешала сахар и убрала ложку. — Кофе это не помогло.

У стойки Людмила оформляла наши документы и заодно расспрашивала про люкс. Рассказала, что джакузи там лучшее в районе, а шторы новые, с сентября. Элина Викторовна дождалась паузы и взяла анкету для гостей. Заполнила её всерьёз, по пунктам. Напротив вопроса «Оправдались ли ваши ожидания?» вывела «превзойдены». Я сделал вид, что не заглядывал.

На этом бы и уйти. Но пока Людмила ходила за печатью, Элина повернулась ко мне что-то сказать и машинально поправила мне воротник двумя пальцами. Руку она убрала поздно — администраторша уже стояла в дверях подсобки с печатью в руке и сияла.

Магнитик с местным мостом я купил у стойки. Витёк ведь обещал начать коллекцию с моей командировки. Посмотрим, справится ли.

В машине я устроился за рулём и осторожно пристегнулся. Элина Викторовна молчала, хотя наверняка заметила улыбку Людмилы. Я тоже не стал напоминать.

— Поехали, Саша. — Она пристроила сумку в ногах и раскрыла папку.

Я выехал с гостиничной стоянки. До филиала было всего шестьсот метров, но идти туда пешком с сумкой совсем не хотелось.

— Итак, Тихонов, что осталось? — Она пробежала глазами вчерашние записи и приготовила ручку.

— Объяснительные, копии недостающих документов, подписи. — Я притормозил перед поворотом. — Ещё раз осмотрим заднюю зону. Если ничего нового не случится, к обеду выедем.

— Не зарекайтесь. — Она проверила телефон и убрала его. — Мой человек ещё ночью занялся Геной. Надеюсь, скоро сообщит.

У ворот филиала нас встретил Семёныч. Зябко переступал в снегу, поглядывая на часы. Было без пяти восемь, то есть он приехал раньше намеченного. Я первым делом проверил пломбы на задней зоне — целы. Толик открыл нам контору и поставил чайник. Галина Викторовна положила на стол новую стопку бумаг, но сама задерживаться не стала.

Разбирались быстро. К вчерашним актам добавились объяснительные и опись повреждённого имущества. Открыли заднюю зону, осмотрели её с заведующим, снова заперли. Я складывал копии в нашу папку, оригиналы оставлял Семёнычу.

Он подписывал, потом спохватывался и перечитывал уже подписанное. Наконец спросил, что же всё-таки случилось. Я молча показал фотографию смятого стеллажа. Заведующий посмотрел на мою куртку, потом на Элину Викторовну и решил пока обойтись без подробностей.