Потом дошли до заказов. Я предложил первые дни брать обычную работу Ряда, ту, которую люди принесут сами. Эйра согласилась, однако попросила не превращать двор в лавку, где чинят всё подряд за медяк. Клеймо Виго давало право на оружейную работу, и это имя следовало возвращать осторожно. Берта посоветовала начать с инструмента для соседних мастерских: хорошие клещи и оправки разойдутся по Ряду быстрее клинков, а каждый мастер будет держать наше изделие в руках весь день. Мы остановились на этом. Первый серьёзный заказ должен показать работу двора, и выбирать его будет Эйра.

— Значит, решено, — сказал я, отложив уголь. — Пока меня нет, последнее слово у Эйры. По закупкам Торн идёт с Бертой. Ульф держит горн и занимается Щепкой. Алекс ведёт своё крыло, пока Патриции не заберут нас к оправе.

— Ульф умеет заниматься Щепкой, — радостно объявил великан. Он наклонился к мальчику и добавил заговорщицким шёпотом, который услышал весь двор: — Ульф научит его кормить Пыха. Пых ест семечки, уголь не ест. Один раз съел, потом плевался.

Пых возмущённо пискнул с балки. Щепка улыбнулся и спрятал рыбку в карман.

Эйра взяла у меня доску, перечитала записи и провела пальцем по строке с малым ручником.

— Утром начнём с заслонки, — сказала она, обращаясь уже ко всем. — Пока Торн с Бертой идут на рынок, Ульф снимет старую ось. Щепка будет подавать инструмент. Потом прочистим горн и посмотрим, что принесут к воротам. Если принесут дрянь, Кай её брать не станет, значит, и мы не станем.

Она произнесла это спокойно, словно вела работу здесь уже много месяцев. Торн кивнул. Берта свернула рукава и пошла осматривать свой угол заново, теперь с явным хозяйским интересом. Нино поднялся со стула и сообщил, что раз уж двор начал жить, он принесёт утром старую книгу Виго, найденную под нижней полкой. Алекс забрал трубу и вернулся в правое крыло, по дороге бросив мне, что наш разговор тоже остаётся на сегодня. Я подтвердил.

Эйра задержалась возле меня. Доску она держала прижатой к груди, край был испачкан углём.

— Про Белые Ступы мы ещё договорим, — сказала она тихо. — Ты рассказал больше, чем утром. Я это слышу. Решение за меня всё равно не принимай.

— Договорим, — ответил я.

Она посмотрела на меня ещё несколько мгновений и отошла к горну. Я остался у наковальни и положил ладонь на её рог. Под металлом лежала живая скала, удар уходил в неё и возвращался чистым откликом. Во дворе разговаривали, двигали скамью, примеряли новую полку к стене. Щепка снова поднял воображаемый молот, теперь уже открыто, и Торн поправил ему локоть.

Первый день в нашем дворе ещё не закончился, а работа уже началась. Через день мне предстояло войти в Дом Белых Ступ и увидеть оправу, которая могла продлить жизнь королю или оборвать её. Пока же передо мной лежал список покупок, в горне оседал уголь, и Эйра распоряжалась у огня так, словно всегда здесь стояла. Я слушал двор и пытался удержать в голове простое правило: что бы ни случилось в Короне, эта жизнь должна продолжаться.

Глава 8

Алекс весь день провёл в правом крыле. Сначала занёс туда короб и закрыл дверь. Потом дважды выходил за водой, принёс из кладовой старую клетку, найденную, по словам Щепки, возле задней стены, и вскоре снова заперся. Из трубы над крылом дыма пока не было. В высоком окне двигалась его тень, иногда звякало стекло. Несколько раз проходил мимо и ловил себя на желании постучать, однако разговор у наковальни следовало продолжить спокойно.

К вечеру сходили в лавку у водокачки. Взяли крупу, дешёвое масло и круг сыра, который Берта долго проверяла ногтем у корки. На кухне нашлись две целые кастрюли. Эйра отскребла одну золой, Ульф наносил воды, а Щепка нарезал хлеб под присмотром Берты. Готовить решили по очереди, хотя уже по тому, как Берта забрала нож у мальчика и переделала половину его работы, становилось ясно, чья очередь будет наступать чаще остальных.

За стол сели поздно. Эйра сходила за Алексом и постучала в дверь крыла. Он ответил через стену, что есть не хочет и занят вытяжкой. Мы поужинали без него. После еды Торн принялся подгонять ремень протеза, Ульф укладывал Щепке тюфяк, а Эйра поднялась наверх разбирать наши вещи. Я дождался, пока в кухне утихнет стук посуды, и пошёл через двор к правому крылу.

Под высоким окном горела лампа. Свет ложился на мостовую узким прямоугольником, и внутри него двигалась тень Алекса, то наклоняясь к столу, то исчезая у дальней стены. Из старой вытяжной трубы тянуло запахом горькой коры. Под ним пряталось что-то сладкое, тяжёлое, похожее на мясо, забытое возле печи.

Постучал костяшками по двери.

— Я занят, — отозвался Алекс. Голос донёсся глухо, будто он говорил, склонившись над столом. — Если речь про ужин, я действительно не голоден.

— Надо поговорить.

За дверью стихло позвякивание. Алекс молчал достаточно долго, чтобы я успел ещё раз почувствовать сладкий запах, потом задвинул что-то по столу и отпер засов.

— Входи. Только ногой порог не зацепи, я там трубку положил.

Комнату он успел превратить в рабочую, хотя мебели почти не было. Старую дверь уложил на два бочонка и получил стол, который слегка проседал посередине. Над ним прибил полку для склянок. Возле стены стоял короб с травами, раскрытый так, чтобы до каждого свёртка можно было дотянуться рукой. Вытяжной канал Алекс прочистил до половины: из отверстия торчала железная труба, обмотанная мокрой тканью, а на полу лежала сажа.

В дальнем углу возвышалось что-то квадратное, накрытое серым полотном. Ткань доходила почти до пола. Из-под неё и тянуло сладковатой гнилью.

Алекс закрыл дверь и сразу указал на потолок. Глаза у него блестели, рыжие волосы были связаны обрывком шнура, а на щеке осталась тёмная полоса от пальца.

— Канал живой, — заговорил он с непривычной торопливостью, проводя ладонью по стене. — Сажу выберу завтра, потом поставлю здесь колпак. Трубу придётся поднять выше конька, иначе ветер загонит дым обратно в окно. Стол тоже временный, середина гуляет, а мне нужна поверхность, на которой игла не покатится от одного шага. В целом это как раз то, чего я хотел. Две комнаты, вода рядом, отдельная вытяжка. Даже кладовая сухая, если переложить нижний ряд камня.

Он улыбнулся, и улыбка вышла почти мальчишеской. Таким Алекс становился возле задачи, которую уже мысленно разобрал на части. Только запах мешал принять его возбуждение за обычную радость лекаря, получившего лабораторию.

— Я пришёл про другое, — произнёс я, не проходя дальше середины комнаты. — Про то, что ты сказал у горна. О короле и людях возле ложа. Хочу, чтобы мы провели границу сейчас, до Белых Ступ.

Алекс опустил руку. Несколько мгновений смотрел на меня, затем кивнул с таким видом, будто именно этой фразы ждал.

— Я тебя услышал ещё во дворе, — ответил он спокойно, хотя пальцы уже потянулись к столу. — Решение с оправой получилось грубым. Мы оставляем слабый шов, Ядро рвёт кольца, а дальше давление ищет выход через стены. Слишком много людей окажется рядом. Ты прав. Я думал об этом, пока вы спорили с кухонной печью, и нашёл путь тоньше.

— О чём ты говоришь?

Он взял пинцет и подцепил со сложенной тряпицы длинную иглу. Я узнал её по маленькому утолщению возле тупого конца. Алекс готовил такую для Виго на улице Подола, когда мы устанавливали проводник. Полая, лекарская, тонкая настолько, что при боковом свете почти исчезала. Сейчас на острие висела тёмная капля. Она держалась плотно и поблёскивала, когда Алекс поворачивал пинцет.

— Помнишь? — спросил он, следя за иглой. Голос снова оживился. — Для состава Виго я делал несколько. Эта осталась чистой. Вернее, до сегодняшнего дня оставалась.

Тёмная капля отозвалась в Зрении Творца мутным провалом. Состав цеплялся за металл тонкой плёнкой и уже начинал въедаться в стенки канала. В нём присутствовала Ци, только рисунок рассыпался при попытке рассмотреть глубже. Система вывела короткое окно.