— За его действиями я прослежу, — ответил я. — Если он попробует провести что-то через оправу, я замечу. Разговаривать с ним придётся ещё сегодня. Он должен принять границу заранее.
Эйра несколько мгновений изучала моё лицо. Видимо, услышала, что на свой вопрос полного ответа я так и не дал, однако дальше давить не стала. Во дворе снова раздался смех. Ульф посадил Пыха себе на голову, и зверёк вцепился лапами в светлые волосы, сердито раздувая бока. Щепка сперва улыбнулся, потом засмеялся открыто, прикрыв рот ладонью. Берта обернулась на них от стены и тоже фыркнула. Даже Нино усмехнулся, хотя сразу спрятал это в кашле.
— Я буду осторожен, — повторил я уже увереннее. — Этот двор останется в стороне от дела Патрициев. Вас под угрозу я не поставлю.
Эйра убрала руку с моего предплечья.
— Мне нужно дело, Кай, — сказала она после паузы. — Я отказалась от двора Ильзы и от места старшей у её горна. Сделала это ради нашей кузни. Если ты уйдёшь в Корону и оставишь меня ждать возле ворот, я через несколько дней начну жалеть о своём решении, а потом разозлюсь. На тебя или на себя, пока не знаю.
Я коснулся её щеки. Кожа была прохладной после воды из колодца, возле виска прилипла светлая прядь.
— Я благодарен тебе, — ответил я. — И ждать без дела тебе не придётся.
Процесс в кузне надо было запускать сразу. Через день Брок мог повести нас на Белые Ступы, после чего время перестанет принадлежать мне. Патриции захотят осмотра оправы, потребуют первые выводы, возможно, запрут нас при ней до парада. Двор при этом должен жить как обычная мастерская. Люди Медного Ряда будут заходить посмотреть на северянина, который получил клеймо Виго и свалил Ланцо. Если найдут закрытые ворота и холодный горн, разговоры поползут до Короны быстрее любой доносной бумаги. Работа давала нам прикрытие, а Эйре — своё место у огня, которого она добивалась с приезда.
— Ты и Торн поможете поднять кузню, — сказал я. — Работа должна начаться уже завтра. Мы станем примерными ремесленниками, такими, каких Дом Цехов любит ставить в пример молодым: горн с утра горит, заказы записаны, соседи знают, чем мы заняты. В Белые Ступы я иду ради помощи королю. Эту версию должны слышать все, и усомниться в ней никому нельзя.
Сказав это, я вспомнил Вейта. Господин из Тайных Троп уже знал про наши поиски Виго, про связь оправы с Домом Патрициев и, вероятно, догадывался о цели приезда. Рассчитывать оставалось на его слова о людях с близкими намерениями.
— Что именно ты хочешь от меня? — спросила Эйра. Она посмотрела на горн, и в голос вернулась привычная рабочая собранность. — Говори прямо. Сегодня у нас есть огонь и одна полоса железа. Завтра люди начнут приносить работу, потому что весь Ряд уже знает про клеймо. Чем отвечать будем?
Торн возле горна поднял левую руку и показал мне подойти. Он стоял рядом с кладкой, указывая деревянными пальцами на нижнюю заслонку. Я позвал его к нам. Торн сперва нахмурился, потом подошёл, слегка прихрамывая. Новая кисть была испачкана сажей у ногтей, и от этого казалась живее.
— Заслонка ходит туго, — сообщил он, остановившись рядом. — Камень цел. Железо повело от сырости, придётся снять и выправить. Ещё полка возле трубы держится на честном слове. Что у вас?
Я посмотрел на Эйру. Она едва заметно кивнула. Полную правду Торну следовало сказать тоже, хотя бы ту её часть, от которой зависела его безопасность.
— Патриции зовут меня и Алекса к оправе для Сердца Владыки, — начал я. — Оправу готовят для короля. Сердце он получить не должен. Если обряд пройдёт как задумано Патрициями, Теодорик проживёт ещё очень долго, а война продолжится. Я собираюсь найти способ сорвать это так, чтобы след не привёл сюда. К оправе по первому условию идём вдвоём с Алексом. Эйра знает и хочет идти тоже. Этот вопрос мы пока не закрыли.
Торн выслушал, медленно потирая большим пальцем левой руки край деревянного запястья. На словах о смерти короля лицо у него почти не изменилось, только взгляд стал внимательнее.
— Значит, кузню дали сегодня, а послезавтра вы полезете в Корону ломать королевское колдовство, — проговорил он своим ровным, чуть глухим голосом. — Быстро у вас тут дела растут. Я думал, начнём с топора или хотя бы с дверной скобы.
— С них и начнём, — ответил я. — Пока мы заняты в Белых Ступах, двор должен работать. Сегодня сядем и разберём, что требуется исправить. Завтра закупим недостающий инструмент и сырьё. Эйра поведёт кузню. Ты займёшься двором и тем, что лучше всех умеешь сейчас: проверишь камень, оснастку и найдёшь людей для ремонта. Всё, что приходит в работу, записывайте. Изделия Эйры — отдельной строкой под её именем, даже пока клеймо общее. Потом эти записи лягут на её пробу.
Эйра повернулась ко мне. Я увидел, как у неё разгладилось напряжение возле рта. Слово «поведёт» она услышала, хотя переспрашивать не стала.
Торн посмотрел сперва на неё, затем на горн.
— Если Эйра ведёт, я спорить у наковальни не стану, — сказал он, осторожно поправляя ремень протеза. — По камню разберусь сегодня. С железом тоже помогу, где одной руки хватит. Только закупками меня одного не посылай: столичные торговцы видят деревянную кисть и сразу думают, что считать я тоже разучился. Возьму Берту. Она цену на клёпку выбивала ещё тогда, когда я по Рудам ползал.
Берта услышала своё имя и обернулась от стены.
— Чего там выбивать собрались? — спросила она, прищурившись. — Если опять кто решил мой угол под уголь отдать, сразу говорите, чтоб я скамью зря не таскала.
Торн махнул ей подойти. Ульф перестал изображать усталость и снова взялся за мехи. Щепка остался рядом, уже поглядывая на нас с откровенным любопытством. Алекс вышел из своего крыла с куском старой трубы под мышкой и тоже направился к навесу.
Мы собрались у наковальни. Места возле неё сразу стало мало, и Нино принёс из жилого дома короткую лавку, ворча, что настоящие хозяева прежде всего открывают ставни и смотрят кровлю, а северяне первым делом устраивают совет прямо в саже. Берта села с краю. Эйра осталась стоять возле рога наковальни, положив на него ладонь. Торн пристроился у горна, вытянув больную ногу. Алекс положил трубу на мостовую и сообщил, что старую вытяжку можно оживить, если прочистить канал сверху, только лезть на крышу он никому пока не позволит: черепица возле правого ската гуляет под ногой.
Я вынул из кармана обломок угля и нашёл широкую доску, на которой когда-то размечали полосы. Писать на ней оказалось удобно. Начали с горна. Торн показал тугую заслонку и трещину в железной рамке, которую сперва принял за грязь. Эйра присела, проверила ход пальцами, затем попросила Ульфа качнуть мехи. Воздух ушёл в щель возле оси, и пламя дёрнулось к переднему краю.
— Здесь выправить мало, — сказала она, щурясь от жара. — Если оставить старую ось, через месяц снова поведёт. Нужна новая, чуть толще, а гнездо расточим под неё. До этого работать можно, только тягу придётся держать ровно и не давить до конца.
Я отметил заслонку на доске. Следом Торн отвёл нас к наковальне и показал северный клин, который я уже подбил. Он сел плотно, однако дерево под ним за годы усохло. Торн советовал вырезать новую прокладку из плотного дуба и пропитать маслом. Ульф сказал, что на складе «Трёх Балок» лежали хорошие дубовые обрезки, хотя вспомнил про них только сейчас. Щепка слушал, стоя рядом с деревянной рыбкой в руке, потом тихо спросил, почему нельзя оставить камень как есть. Торн ответил ему обстоятельно, постучал по рогу наковальни и дал приложить ладонь, чтобы мальчик сам услышал глухой отзвук с северной стороны.
Отдельно занялись инструментом. Цех вынес отсюда почти всё, и наших дорожных мешков для настоящей работы хватит ненадолго. Эйра попросила хороший малый ручник под свою ладонь, потому что мои были тяжелее и длиннее. Берта сразу потребовала подбой, новый покупать отказалась и сказала, что найдёт подержанный на Рынке Всякого. Торн хотел тиски с низкой посадкой: так он сможет удерживать заготовку локтем и работать левой рукой, пока протез останется только опорой. Каждый новый пункт я заносил на доску, оставляя между строками место для цены. Список рос, надписи ползли вниз и скоро добрались до старой трещины в дереве.
