Я посмотрел через двор. Щепка перестал качать и разглядывал наковальню, пока Ульф показывал ему, как Пых умеет перебираться по балке вниз головой. Зверёк зацепился передними лапами, повис, распушив хвост, и сердито пищал, когда великан подставлял снизу ладонь. Торн стоял у задней стены горна и поглядывал на нас, хотя делал вид, что занят камнем. В проходе правого крыла показался Алекс. Он застыл в дверях, держа в руке обломок штукатурки.

Я подошёл к Эйре ближе. Слова уже были готовы, я носил их с самого острова, только каждый раз находил причину оставить их при себе. Сейчас внутри опять всё свело, будто я собирался опустить ладонь в незнакомый расплав и пока не знал, выдержит ли кожа. Эйра заметила мою заминку. Руки из-за пояса она вынула и опустила вдоль тела.

— Послушай меня, — произнёс я вполголоса. — Есть вещь, о которой я тебе до сих пор не говорил. Каждый раз, когда приходится открывать ещё одну часть, у меня внутри всё сжимается. Понимаю, как это звучит. Ты должна знать её прежде, чем снова скажешь, что пойдёшь со мной.

— Что именно? — спросила она. Голос стал тише, настороженность проступила в лице отчётливее.

— Дело идёт дальше Ядра. Король должен умереть. Во время обряда или позднее, это пока неизвестно. Если удастся провести всё тихо и оставить его с уверенностью, что сила получена, будет хорошо. Он проживёт столько, сколько ему и осталось без Сердца. По слухам, срок короткий. Вот зачем мы пришли в Соль-Арк на самом деле.

Эйра смотрела на меня, почти не моргая. За её плечом Ульф рассмеялся: Пых всё-таки сорвался с балки и упал ему в ладонь, разметав несколько искр. Смех прошёл по двору и сразу увяз в тишине между нами.

— Убить короля? — переспросила она. На последних словах голос слегка осел. — Ты собираешься войти к нему мастером, починить вещь возле его постели и сделать так, чтобы он умер?

Я кивнул.

— В городе есть люди, которым нужен тот же исход. Вейт намекал на них ещё до истории с Виго. Насколько им можно верить, я пока не знаю. Рассчитывать придётся на себя.

— Из-за чего ты решил убить его? — спросила Эйра и чуть наклонила голову, словно мой ответ уже был перед ней, только она хотела услышать его моим голосом.

Вопрос оказался странным. Я даже решил сперва, что ослышался.

— В каком смысле из-за чего? — Я повернулся к горну и указал подбородком на Щепку. — Посмотри на мальчишку. Он лишился дома, человек, что взял его под крыло — погиб у колодца, мать и сестра неизвестно где. Королевские люди подожгли Бухту ради лодок для своей войны. Сколько ещё деревень прошло через такую жатву?

— Я не знаю, — ответила она. — А ты знаешь?

Я замолчал. Точного ответа у меня не было. Энрике рассказал про Бухту. О других деревнях ходили слухи, и часть могла оказаться обычной дорожной ложью, которая растёт после каждого трактира. Я смотрел ей прямо в глаза, чувствуя, как раздражение упирается в этот простой вопрос и теряет прежнюю уверенность.

— Я обещал говорить тебе правду и сейчас говорю, — произнёс я после паузы. — К Ядру я тебя подпускать не хочу. Брок уже получил моё условие: пойду я и Алекс. Сказанного не вернуть без нового торга, а он только даст Патрициям повод присмотреться к тебе. Там будет опасно. Как именно — пока неизвестно, и это хуже всего. Я не хочу рисковать тобой.

Эйра медленно оглядела двор. Взгляд прошёл по горну, задержался на жилом доме и вернулся ко мне.

— Ты добивался этого места с самого приезда, — сказала она, и в голосе появилась усталость. — Искал Виго, нёс его через полгорода, поднял весь Ряд, утром едва не ушёл к Серым из-за ворот. Сегодня получил двор. Теперь собираешься поставить его на кон ради убийства короля. Ты сам слышишь, как это звучит?

— Ты говорила, что будешь со мной, — ответил я резче, чем собирался. — А сейчас ставишь под сомнение решение, ради которого я вообще сюда приехал.

Эйра чуть отступила. Совсем немного, однако я это увидел. Она долго смотрела на меня, потом провела пальцем по старому шраму на запястье. Наруч сегодня был застёгнут, край кожи сдвинулся под большим пальцем.

— Я спрашиваю, уверен ли ты, что хочешь именно этого, — сказала она тихо. — Быть рядом с тобой для меня значит ещё и спрашивать, Кай. Особенно когда ты сам месяц молчал о настоящей цели.

Ответ не пришёл сразу. Внутри смешались Бухта, Сердце Владыки и медленное сытое тепло, которое появилось после поражения Ланцо. Ещё там была кладбищенская дорога. Два высохших тела лежали в земле у Костницы, и Эйра о них ничего не знала. Сеть Шар-Кадэна открывала передо мной пустой узел Морского Лорда, а про это я тоже промолчал. Я посмотрел на Щепку. Мальчик отошёл от мехов и теперь стоял возле наковальни. Убедившись, как ему казалось, что никто не видит, он поднял пустую руку и несколько раз ударил воображаемым молотом по краю рога, меняя угол после каждого взмаха. На третьем движении поймал мой взгляд и сразу опустил руку. Щёки у него потемнели, он отвернулся к горну, будто просто проверял, хорошо ли горит уголь.

— Я ехал сюда ради этого, — сказал я, снова посмотрев на Эйру. Голос вышел тише. — На Иль-Ферро я отказался от места грандмастера и пошёл в столицу, потому что Сердце оказалось у Теодорика. Мне требовалось стать мастером, которого заметят в Короне. Сегодня у меня появился двор, разряд Виго и приглашение в Белые Ступы. Этого хватило. Если сейчас откажусь, возможность уйдёт, и следующей может уже не быть. Пока Теодорик жив и способен отдавать такие приказы, тысячи людей зависят от его решений. Я это выбрал ещё там, на острове.

Эйра не сводила с меня глаз. В ярком свете горна её радужки казались почти прозрачными. Потом она посмотрела на Щепку, который снова взялся за мехи, и выражение её лица изменилось, стало мягче.

— То, что случилось с твоей Бухтой, ударило тебя сильнее, чем ты показываешь, — произнесла она. Ладонь поднялась и легла мне на предплечье. — Это ужасно. Я понимаю, почему тебе хочется дойти до человека, который всё начал. И мальчика жалко так, что смотреть трудно. Теперь у него есть ты. Ты это тоже помни.

Слова вошли точно в ту пустоту, которая оставалась после рассказа Энрике. Я тяжело вдохнул, и грудь сжалась сильнее. Щепка стоял на носках, потому что рукоять была высока, и работал рядом с Ульфом, упрямо удерживая ритм. Деревянная рыбка лежала перед ним на краю мехов.

— Ты права, — сказал я, опуская взгляд на камни под ногами. Между двумя плитами пробилась тонкая трава, примятая старой телегой. Я провёл носком сапога рядом, затем снова поднял голову. — Месть успела остыть. Я продумываю дело и буду проверять каждый шаг. Требуется такой исход, после которого никто не поймёт, что произошло. Король просто останется без силы Ядра. Если путь приведёт к открытому удару или к гибели людей рядом, я сверну всё сразу.

Она выслушала, продолжая держать меня за предплечье. Потом взгляд её ушёл к правому крылу. Алекс всё ещё стоял в дверях. Увидев, что речь, кажется, идёт о нём, он отвёл глаза и занялся штукатуркой на косяке.

— А в нём ты уверен? — спросила Эйра. — Алекс хочет смерти короля тоже. Ты сам сказал, что у него свои причины. Он будет ждать и считать вместе с тобой или решит всё за вас обоих, когда увидит возможность? Ты знаешь?

Я тоже посмотрел на рыжего. Ответ хотелось дать сразу и уверенно, только уверенности не было. Алекс понимал осторожность. Пять лет он лечил мои каналы, вымеряя каждую долю состава, и его руки умели терпеть. На Иль-Ферро он уже однажды выбрал средство, которое могло заразить весь остров Скверной, потому что видел в нём кратчайший путь. Сегодня возле горна он спокойно предложил оставить оправе слабый шов и позволить Ядру разорвать комнату или целый квартал. Как он поступит возле самого Теодорика, я не знал.

Однако связь наших Систем давала шанс заметить его работу. При совместном деле расчёты проходили между нами через тот узкий проход, который открылся при создании проводника для Виго. Если Алекс начнёт менять состав или перестраивать алхимическую часть оправы, я почувствую сдвиг. По крайней мере, раньше чувствовал. Этого хватало для контроля над работой, а вот с намерениями всё было сложнее.