Люди здесь тоже были моими. Ульф пошёл за мной ещё из Оплота и, пожалуй, забыл уже, что можно жить иначе. Торн оставил на нашей дороге руку и сейчас простукивал чужую кладку деревянными пальцами, привыкая к мысли, что у него опять есть кузня. Алекс бросил Башню Целителей и приехал в Соль-Арк ради работы, способной привести нас к Сердцу Владыки. Эйра выбрала меня сама, хотя после сегодняшнего разговора у колодца слово «выбрала» стало весить тяжелее. Она уже знала про оправу и королевское ложе, знала достаточно, чтобы понять опасность. Остальная часть правды всё ещё оставалась у меня внутри, и с каждым днём удерживать её становилось проще. Вот это и пугало.
Я собирался войти в Дом Белых Ступ, подойти к Ядру Морского Лорда и, если откроется путь, лишить короля возможности воспользоваться им. Теодорик мог умереть после сорванного обряда. Возможно, его смерть наступит гораздо раньше, если Алекс получит то, к чему стремился с Иль-Ферро. Любая ошибка потянет за собой этот двор и всех, кто сейчас находился за его воротами. Патриции станут искать виновного. Серые Плащи умеют задавать вопросы через людей, которые дороги подозреваемому, это я уже понимал. Потому Брок и услышал моё условие: к оправе пойдём мы с Алексом, остальные останутся здесь.
Я встретился взглядом с Эйрой. Она поставила ведро возле бочки и выпрямилась. После разговора у колодца прошло совсем немного времени, и всё сказанное ещё стояло между нами. Она объявила, что пойдёт со мной к королевскому ложу. Я через несколько минут сообщил Броку другое решение. Позволить ей оказаться рядом с Ядром я не мог. Хотя нет, мог, конечно. Связать её и оставить здесь силой я всё равно не стану. Эйра взрослый человек, она пережила штормы Гряды и каверны Иль-Ферро, а возле горна её рука иной раз видела решение раньше моей. Если она узнает всю правду и всё равно захочет войти со мной в Белые Ступы, препятствовать я ей не стану. Только прежде она должна услышать, куда именно я собираюсь и зачем.
Безопасный выход в таком деле казался узким, почти выдуманным, однако он всё-таки существовал. Мы могли восстановить оправу и добиться допуска к обряду. Потом придётся понять, как устроены охрана и само королевское ложе, кто приносит составы, кто принимает работу у мастера. Если удастся оставить всё целым снаружи и лишить Ядро возможности отдать королю Живую Воду, Теодорик вскоре умрёт своей смертью. Никто не станет искать убийцу там, где старый больной человек просто не получил обещанного чуда. Если безопасного пути я не увижу, работу придётся свернуть сразу, без колебаний и попыток выжать удачу из пустого места.
Бросить оправу и уйти будет трудно, но остаться возле неё, когда всё рушится, окажется намного хуже.
Алекс оттолкнулся плечом от дверного косяка и подошёл ко мне. На его пальцах осталась светлая пыль со стены, которую он, похоже, успел поскрести ногтем, проверяя сырость. Он глянул на ворота, словно прикидывал, достаточно ли далеко Брок ушёл, и остановился рядом.
— Первый настоящий шаг мы сделали, — произнёс он негромко, потирая большой палец об указательный, пока пыль скатывалась с кожи. — До этого мы ходили вокруг Короны и надеялись, что нужная дверь когда-нибудь откроется, а теперь нас сами туда зовут. Дальше всё зависит от того, сумеем ли мы воспользоваться приглашением и не испугаться в тот миг, когда увидим Ядро перед собой.
— Мы пока даже не знаем, что собираемся с ним делать, — ответил я, следя за Эйрой. Она отвернулась к бочке, хотя ведро уже стояло на месте. — У тебя есть догадки про обряд. У меня есть слабое место оправы. Этого мало для плана.
Алекс посмотрел на меня искоса. Под глазами у него легли тёмные тени после бессонных ночей над жизнью Виго, и от этого взгляд казался тяжелее обычного.
— Знаем достаточно, чтобы начать, — сказал он после короткой паузы. — Ты сам видел скобы на каждом третьем кольце. Если сначала привести оправу в рабочее состояние, Патриции успокоятся и запустят обряд. Дальше потребуется путь отступления. Когда мы его найдём, особого вмешательства, возможно, и не понадобится. Ядро сопротивляется. Оправа собирает давление в одних и тех же швах. Стоит оставить нужный участок слабее, и всё разойдётся само. Ты ведь именно это увидел по рассказу Виго.
Я повернулся к нему. Алекс говорил спокойно, словно разбирал сосуд с трещиной в стенке, и пальцы у него продолжали растирать известковую пыль. Вроде логично: войти, исправить достаточно, чтобы получить доверие, потом оставить один дефект и уйти до того, как его заметят. Только возле короля нас никто не отпустит после первого осмотра.
— Мастер при оправе нужен каждый день, Брок это повторил дважды, — сказал я. — Нас будут держать там до конца. Если кольца разойдутся во время обряда, первыми под удар попадём мы. Следом ляжет прислуга возле ложа, охрана и те, кто принесёт состав. Ядро давит сквозь корабельную клеть, а что произойдёт в закрытой комнате при разрыве оправы, мы понятия не имеем. Убивать людей вокруг короля я не собирался — может разнести половину квартала.
Алекс перестал тереть пальцы. На коже осталась белая полоска, которую он рассматривал несколько мгновений, будто мой ответ оказался связан с ней.
— Людей вокруг короля, — повторил он тихо и поднял глаза. — Ты про тех, кто сидит в Короне, пока с побережья гонят лодки на войну? Про тех, кому приносят чистое мясо и редкие вытяжки, пока в Подоле дети собирают просыпанное зерно между колёсами? Я понимаю, Кай, среди слуг может оказаться человек, который всю жизнь носил воду и ни одного приказа не отдавал. Только у меня всё хуже получается видеть невиновных в тех залах. Они кормятся от старика, а старик кормится людьми.
— Речь идёт о Теодорике и Ядре, — проговорил я, понизив голос. — Эту границу я провёл ещё на острове. Король отвечает за свои приказы. Сердце Владыки должно уйти из его рук. Человек, который вечером поменяет ему простыни, в наши расчёты не входит.
Алекс открыл рот, собираясь ответить, и заметил Эйру. Она уже шла к нам от закалочной бочки. Рыжий проследил за ней, затем отступил на полшага. Спорить дальше при ней он пока не собирался. Возможно, понял, что я ещё ничего ей толком не рассказал. Возможно, просто решил оставить мне эту работу.
— Что там? — спросила Эйра, остановившись рядом. Взгляд сперва задержался на Алексе, потом перешёл ко мне. — Вы оба так тихо говорите, что даже Ульф начал поглядывать.
Ульф действительно смотрел. Поймав мой взгляд, он широко улыбнулся и снова налёг на рукоять мехов. Щепка качнул вместе с ним, чуть запоздал, коромысло скрипнуло.
Алекс провёл ладонью по рыжим волосам, оставив возле виска белый след.
— Я ещё раз посмотрю свою комнату, — сказал он с деловой сухостью, обращаясь сразу к нам обоим. — Там вытяжной канал забит старой сажей, и мне надо понять, куда выводить новую трубу. Если начать ставить столы до осмотра, потом всё придётся двигать. Вы поговорите, я всё равно здесь рядом.
Он ушёл в правое крыло. В дверях задержался, обернулся на меня и быстро качнул головой, словно напомнил о незаконченном разговоре. Потом скрылся внутри. Через несколько мгновений оттуда донёсся стук: Алекс, видимо, проверял стену.
Эйра дождалась, пока он уйдёт, и снова посмотрела на меня. Вопрос она повторять не стала. Я отвёл её к краю навеса, где гул горна приглушал слова, а от ворот нас закрывала сложенная у стены старая решётка. Далеко уходить было некуда, да и прятаться в собственном дворе выглядело бы странно. Берта уже успела поставить скамью в своём углу и теперь водила ладонью по стене. Нино объяснял ей что-то про сырость после разлива. Их голоса смешивались со скрипом мехов.
— Броку я поставил условие, — начал я. — К Ядру пойдём мы с Алексом. Остальные останутся здесь. Я сказал это при тебе и понимаю, что ты услышала.
Лицо Эйры изменилось едва заметно. Подбородок поднялся, глаза сузились — пальцы она сунула за пояс, как делала перед трудным разговором у горна.
— Слышала, — ответила она ровно. — Ещё я слышала, как возле колодца сказала тебе, что пойду. Ты спорить тогда не стал. Потом вышел к Броку и решил всё за меня. Объясни хоть сейчас, зачем вы так рвётесь к королю. Про Сердце я поняла. Ты сказал, что оно ему достаться не должно, только за словами было ещё что-то. Я почувствовала. Сейчас с Алексом вы опять говорили про людей у ложа. Значит, дело уже дошло дальше оправы.
