— Нет, конечно. Это просто рассуждения вслух.

— Но тогда почему вы так твердо об этом заявляете⁈

— Хех, — хитро блеснул глазами Тацына. — Я вот уж сколько годов знаком с его высочеством, а не перестаю удивляться, откуда он все знает?

— И что же он ответил вашему превосходительству? — немного раздраженно поинтересовался Муравьев.

— Дык я ж не дурак, чтобы спрашивать, — ухмыльнулся явно забавлявшийся казачий генерал. — Мое дело маленькое. Скомандует Константин Николаевич: «Марш-марш» [1], мы и поскачем!

— И куда же?

— А куда скажет! Я так понимаю, на полдень [2] идти надо? В Маньчжурию, Корею, али еще куда?

— Там видно будет. Но начнем с Приморья.

— От и ладно.

— А в самом деле, — задумался сумевший взять себя в руки и немного успокоиться Муравьев. — Каковы могут быть максимальные и минимальные притязания Российской империи? Я, признаться, до вашего прибытия считал за благо присоединить к нашему отечеству Приморье, но теперь даже немного теряюсь.

— Ох и вопросы у тебя, Николай Николаевич, на ночь глядя. Хотя, по сути, ты прав, надо определиться, чтобы точно знать, что мы проглотить сможем, а что даже не стоит пытаться, чтоб не подавиться ненароком. Ну смотри, Приморье и Сахалин с Южными Курилами — это, пожалуй, минимум и есть. Соглашаться на меньшее даже как-то неприлично. А вот дальше… Во-первых, нам нужны удобные порты. Они есть и в Корее, и в Китае, вопрос лишь что именно выбрать, пока они слабы. Во-вторых, земля. Россия, как ни крути — страна аграрная. И чтобы колонизировать какую-то территорию, нам нужно поселить на ней крестьян. Да-да, Пётр Федорович, обычных мужиков, которых твои станичники иной раз и за людей не считают.

— Ну это вы хватили, — выпустил кольцо дыма генерал. — Гордятся мои ребятки, это бывает, а вот чтобы эдак…

— А поскольку почва и климат здесь несколько отличаются от того, к чему привыкли наши земледельцы, — не обращая внимания на его бурчание, продолжил я, — стоит присмотреться к землям южнее. То есть к Маньчжурии или даже Корее.

— Китайцы с корейцами поди против будут?

— В том-то и дело, что сейчас правительство богдыхана находится в такой сложной ситуации, что просто не сможет чем-либо ответить. С одной стороны, за них всерьез взялись англичане с французами. С другой, не утихает восстание тайпинов.

— Это еще что за бисовы дети?

— Да так. Что-то среднее между религиозными сектантами и бандитами с большой дороги, почему-то решившими, что смогут построить Царство Божие на земле.

— Тю, дурни!

— Дурни не дурни, а добрую половину Южного Китая заняли, — заметил Муравьев. — И подавить их Цинские власти не могут.

— Тогда и рассуждать нечего. Коли в этой самой Маньчжурии землица и впрямь добрая, так надо брать ее и вся недолга!

— Если бы это было так просто, — фыркнул губернатор. — Во-первых, для Цинской династии — это родина. Их коренные земли с могилами предков, отдать которые просто невозможно! Во-вторых, нам, во всяком случае пока, некем эту землю заселить!

— Нешто в России мужиков не стало?

— Но их надо еще сюда доставить! — едва не взорвался Муравьев.

— А вот это с его высочества спрашивайте. Ни в жизнь не поверю, что он не придумал, как сюда мужичков заманить.

— Придумал, не сомневайтесь, — усмехнулся я. — Но об этом завтра. Поздно уже, спать пора. Как там, кстати, мой наследник?

— Дрыхнет без задних ног, — тихо ответил умевший оставаться совершенно незамеченным Воробьев.

— Не сочтите мои слова дерзостью, но отчего вы стали делиться своими планами с таким человеком? — с толикой ревности в голосе поинтересовался Муравьев, когда мы остались одни. — Нет, я признаю, за генералом Тацыной множество достоинств. Он, вероятно, прекрасный исполнитель, но…

— И не только исполнитель, — без тени улыбки ответил я. — Несмотря на то, что Петр Федорович любит прикинуться простачком, на самом деле он не глупее доброй половины наших сенаторов или министров.

— Ну, это не так сложно…

— Да уж… Но Тацына не просто очень толковый казачий генерал, сумевший с ограниченными силами нанести союзникам столько вреда, что его именем наверняка теперь пугают детей. Он — гений! Да-да, не удивляйся. Я как-то поинтересовался подробностями проведенных им боев, и знаешь, в чем дело? Казаки под его началом ни разу не повторились! Всякий раз случалось что-то новое, неизменно ставившее англичан и французов в тупик. Именно поэтому я и делюсь с ним всем. Он должен не просто представлять конечный итог наших усилий, но и сам выбирать путь к нему.

Впрочем, на следующий день разговор так и не состоялся. Прибывший по реке пароход «Шилка» сообщил о появлении вблизи Николаева британских кораблей, после чего мы спешно вернулись назад, приказав напоследок Тацыне и его людям поторапливаться. Правда, пока мы дошли, выяснилось, что тревога ложная, ибо англичанин оказался купцом, зашедшим в наши воды, чтобы исправить полученные во время шторма повреждения.

Без боя, однако, не обошлось, правда, дала мне его дорогая супруга. Беременность Стаси постепенно достигла того момента, когда на смену токсикозу пришли странные вкусовые потребности, совмещаемые с перепадами настроения и капризами.

— Ты меня не любишь! — без обиняков заявила Анастасия Александровна, стоило нам остаться одним. — Бросил здесь в этой дыре, без всякого приличного общества!

— Не преувеличивай, — постаравшись проявить сдержанность, отвечал я, — нас с Николкой не было всего несколько дней. Но за это время мы многое успели.

— Боже, мне так хочется клубники, — вздохнула пропустившая мимо ушей мой рассказ великая княгиня. — Только не со сливками, как в ресторации, а свежей, прямо с грядки. Чтобы пахла…

На немного подурневшем лице жены появилось мечтательное выражение, хорошо знакомое Косте по прошлому браку.

— Боюсь, что клубники в здешних крах нет, — развел я руками. — Но кое чем я тебя порадовать, наверное, все-таки смогу.

— И чем же?

— Осень на Дальнем Востоке, дорогая моя, время поистине благодатное. Да, тут пока нет привычных нам фруктов и ягод, зато зреет брусника, красника, лимонник и даже вот это, — по моему знаку вестовой принес блюдо с зелеными ягодами.

— Это что, крыжовник? — поморщилась Стася.

— Не совсем. Ученые называют ее Actinidia kolomikta [3], а вот местное наименование я, признаться, пока так и не выяснил. Но поверь мне, это очень вкусно!

Заинтересовавшись моим рассказом, Анастасия Александровна взяла одну ягодку и осторожно, будто чего-то опасаясь, раскусила ее.

— Ну как? Чувствуешь нотки, свойственные землянике, арбузу, банану и даже ананасу?

Ответом мне послужило недолгое молчание, перемежавшееся совсем неаристократическим чавканьем.

— Очень вкушно!

— Будь осторожней, милая. В твоем положении нельзя допускать никаких излишеств, — пытался я притормозить истребление даров природы.

— Знаю, — вздохнула великая княгиня, с сожалением глядя на опустевшую тарелку. — Но, увы, ничего не могу с собой поделать. Я, наверное, очень глупо выгляжу?

— Не более чем другие беременные женщины.

— Мы останемся здесь зимовать?

— Нет. Здешние воды плохо подходят для этого. Да и продовольствия маловато. Мы уйдем в теплые моря, посетим порты Японии и Китая.

— Но там же война?

— Ничего страшного. Китай большой, а боевые действия ведутся далеко не везде.

— Скажи, ты правда собираешься воевать с японцами?

— С чего ты взяла?

— Слышала твой разговор с Лихачевым перед его отплытием. Он, наверное, уже достиг этого острова со странным названием Тсу-сима?

— Полагаю, что так.

— И ты хочешь у японцев его отнять! — последние слова были не вопросом, а утверждением.

— Дорогая, ты не устала?

— Не смей уходить от темы! И вообще, сам же говорил, что беременность не болезнь, а нормальное состояние для здоровой женщины!

— Боже, неужели я так много болтал⁈

— Вот и не веди себя со мной как с больной или маленькой…