— Я ж только за компанию и легкости разговору, — осклабился отдышавшийся приказчик. — А так ни-ни! Про отношения я вам и сам скажу, хреновые они у их…

— Если бы я хотел услышать твое мнение, у тебя бы и спрашивал!

— Слушаюсь! — спохватился Фома и принялся переводить.

— Инглезы привозят хороший товар, — отвечал Шейкс. — Но дают плохую цену за наши меха. Вы русские щедрее их. Но это не главное. Инглезы смотрят на нас так, будто мы их калга. Будто наша земля, наши женщины и дети принадлежат им. Они хотят покупать нашу землю, давая за большой участок три одеяла. При том что хорошая рабыня три раза по столько, ­– показал он растопыренную ладонь.

— Вы враждуете?

— А вы? — на бесстрастном лице тойона появилось нечто вроде усмешки. — Ты говорил, что хочешь наказать тех, кто дал ситкинцам оружие против вас. Все знают, что это были инглезы. Но ты еще тут.

— Англичане не сами напали на наши поселения. Я хочу ответить им так же.

— Разве у тебя мало воинов?

— Мне нужно, чтобы на них напали те, кому они продали ружья. Ну или они так думали!

— Ты не по годам мудр! — одобрительно кивнул тойон. — Но тебе одному не справиться.

— Ты пойдешь со мной, вождь?

— А что я за это получу?

— Я дам тебе винтовки, которые мы отобрали у ситкинцев, — начал перечислять Беклемишев. — Одеяла, хорошие железные топоры…

— Рому ему дайте, — вставил креол.

— Что?

— Я говорю, рому ему предложите! Тогда точно не откажется…

— Бочонок Огненной воды, — подтвердил слова приказчика Шейкс. — Тогда я сам пойду с тобой и возьму с собой двадцать лучших воинов. Мы проведем вас такими тропами, о которых инглезы даже не догадываются, и не позволим никому из них бежать.

Той же ночью захваченный у англичан «Фокс» потихоньку вышел из гавани. На борту его было два десятка морских пехотинцев во главе с Воробьевым и столько же индейцев Шейкса. Управлял трофеем шкипер Семен Архимандритов, потерявший в набеге всю семью, а роль матросов взяли на себя «аландцы», не успевшие позабыть своей прежней специальности. В качестве переводчика между русскими и тлинкитскими участниками экспедиции отправили мертвецки пьяного Фому, со строгим наказом ни при каких обстоятельствах не давать ему более спиртного. На буксире за шхуной шли два больших каноэ.

Береговая линия Британской Колумбии мало отличается от Аляски. Такое скопление мелких и не очень островков, а также заливов, бухточек и проток. На некоторых из них находились фактории и даже небольшие городки, первым из которых оказался «Форт принца Руперта».

Первоначально он был основан как шахтерский поселок, для того чтобы обеспечивать углем пароходы компании. Однако здешние копи оказались не слишком богатыми, а нанятые среди шотландских и ирландских эмигрантов шахтеры опасались местных жителей. Поэтому лет пять назад рабочие разбежались, и добыча встала. Осталась лишь фактория внутри обнесенного частоколом форта и две ржавые малокалиберные пушки на башнях — немые свидетельницы предававшихся этому месту надежд.

Была поздняя ночь, когда перед укреплением появились темные тени нападавших. Половина их была воинами Шейкса в традиционных для тлинкитов доспехах и масках, а остальные морскими пехотинцами, тоже принарядившимися для маскарада в куртки из лосиной кожи и вымазавшие лица красной краской.

Несмотря на то, что предполагалось действовать главным образом холодным оружием, у каждого участвовавшего в нападении морпеха помимо штатных карабинов и револьверов имелись при себе кремневые гладкоствольные пистолеты.

Часовых, если не считать таковым крепко спящего метиса, не было, и стахинцы, без труда перебравшись через ограду, открыли ворота.

— Великий Ворон будет доволен подношением! — торжественно заявил Шейкс, вытирая кровь незадачливого караульного с подаренного в Ново-Архангельске артиллерийского морского тесака с характерным обратным изгибом ятаганного типа. Вид у оружия был грозный и как раз по руке здоровяку-вождю.

Воробьев, разумеется, не понял ни единого слова, но догадался о смысле и скупым жестом дал понять индейскому союзнику, что операцию пора завершать. Тот кивнул, и его воины рассыпались по фактории. Как удалось выяснить перед нападением, рядовые служащие компании ночевали в большом бараке, а их глава Джастин Маккормак вместе со своей сожительницей из местного племени в отдельном доме. И то и другое на ночь крепко запиралось, но…

Настойчивый стук в дверь, сопровождаемый криками: «Господин, откройте!» — заставили не ожидавших никакого подвоха англичан отпереть дверь. Имевший глупость сделать это бородатый крепыш умер на месте. Остальных добили внутри.

А вот с мистером Маккормаком пришлось повозиться. Будучи от природы менее доверчивым человеком, чем его подчиненные, он и не подумал отпирать замки и снимать засовы, а попытался узнать в чем собственно дело? И не получив внятного ответа, открыл огонь. Первый же выстрел тяжело ранил одного из соплеменников Шейкса, второй оцарапал щеку предводителя, а вот сделать третий отважному шотландцу не судилось. Внимательно следивший за ходом боя Воробьев не упустил своего шанса и, как только тот высунул ствол ружья из окна, тут же снял его метким выстрелом.

Приободрившиеся таким исходом стахинцы взялись за топоры, чтобы выбить дверь и через несколько минут ворвались внутрь. Правда тут же выяснилось, что индейская жена мистера Джастина нисколько не уступает своему теперь уже покойному мужу ни в умении стрелять, ни в твердости духа. Идущий первым воин получил пулю в грудь, второго она попыталась пырнуть ножом, но тот оказался сильнее и… вскоре все было кончено.

— Богатая добыча! — радостно осклабился Шейкс, увидев заполненный различными товарами склад.

— Скажи ему, что он уже получил свою плату! — велел переводчику Воробьев. — Нужно идти дальше…

— Помилуйте, ваше благородие, — взмолился Фома. — Да как же я ему это скажу? Ведь он меня запросто зарезать может! Ей-ей зарежет, антихрист!

— Твое дело переводить, — хмыкнул поручик. — Поэтому скажи так. Склад с товарами или по крайней мере их частью должен уцелеть, чтобы местные индейцы могли его разграбить. Тогда англичане подумают на них и не будут искать тебя.

Судя по выражению лица тойона, необходимость оставить хотя бы часть добра, которое он уже считал своим, доставляла ему совершенно невыразимые страдания. Однако будучи человеком разумным, он сумел оценить красоту замысла и возможность подставить местное племя, с которым они не раз воевали.

— Хорошо, русский тойон, — кивнул он. — Мы сделаем так, как ты сказал!

А в Ново-Архангельске в это время кипела стройка. Местные восстанавливали порушенное во время набега, новоприбывшие обзаводились жильем, военные занимались укреплениями, служащие компании новыми складами. В общем все были при деле, не исключая и неожиданно для самого себя ставшего семейным Шахрина. Ну как семейным, в церкви их, разумеется, никто не венчал, потому как Дашка девка хоть и красивая, но закоренелая язычница и на все посулы отца Нектария о жизни вечной и спасении души отвечала лишь презрительным фырканьем и красноречивым поглаживанием ножа, который ей вернули сразу же после того, как она перестала считаться пленницей. Тем не менее Ванька к своему новому статусу относился более чем серьезно, считая, что — раз уж сошелся с бабой, так и живи по-людски. А бабе первым делом что надобно? Правильно, свой дом!

Впрочем, поначалу он строиться здесь вовсе не собирался, здраво полагая, что если будут жить в деревне Дашаны, то и дом надо ставить именно там. Но тут как на грех креола Фому, без которого в задуманном ими деле не обойтись, для какой-то непонятной надобности потащил с собой поручик Воробьев. Мало того, всех оставшихся без дела поселенцев приказчики РАК так и норовили приставить к каким-нибудь работам, за самую пустяковую плату. Поэтому быстро ориентировавшийся Петька предложил своему другу поставить дом.