— Тогда какого черта вы начали продавать колошам оружие и подстрекать их к нападению на наши селения?
— Это серьезное обвинение, милорд! — нахмурился Дуглас.
— Вы правы, за такое надобно вешать.
— И у вас есть доказательства?
— Сколько угодно. Ваших людей опознали пленные индейцы, которым они и продали новейшие винтовки британского производства.
— Суд не примет свидетельство дикарей!
— А кто говорит о суде? — немного наклонившись к британцу, усмехнулся я. — Того, что они открыли огонь по военному кораблю, уже достаточно, чтобы перевешать всю команду «Фокса» как пиратов. А когда во всех американских газетах появятся статьи, обвиняющие вашу Компанию в подстрекательстве к убийствам белых, британское правительство захочет повесить уже вас. В особенности, если вооруженные с вашего попустительства колоши нападут еще на кого-нибудь…
— Вы мне угрожаете? — скрипнул зубами губернатор.
— Много чести. Всего лишь информирую, что эта глупость может очень дорого обойтись и вам, и Британской Короне.
Некоторое время на лице Дугласа отражалась внутренняя борьба. С одной стороны, начинавшему простым траппером чиновнику очень хотелось послать меня ко всем чертям. С другой, он понимал, что влип, и в случае международных осложнений правительство её величества совершенно свободно сделает его козлом отпущения.
— Кажется, ваше императорское высочество, — скрепя сердце начал он, — мы не с того начали. Я допускаю, что некоторые мои соотечественники, даже из числа служащих или скорее бывших служащих Компании, могли совершить некие противоправные действия, принесшие вам определенные неудобства или даже проблемы. Однако смею уверить, что ни я лично, ни моя страна, интересы которой я здесь представляю, никоим образом не причастны к этим печальным событиям. Тем не менее, раз уж в них оказались замешаны британские подданные, я хотел бы знать, сможем ли мы как-то загладить вину и компенсировать понесенные вашими колониями потери?
— Хм. Видите ли, в чем дело, мистер Дуглас. С моей точки зрения, намерение — сиречь действие. Вы… да-да, именно вы спровоцировали нападение тлинкитов на Ново-Архангельск, и лишь воля Провидения, а также своевременное прибытие кораблей нашей эскадры не позволили случиться непоправимому. Тем не менее, ваши наемники были опасно близки к успеху. В любом случае, мы понесли значительные убытки…
— Которые мы готовы компенсировать, — тут же вставил губернатор.
— … и потеряли людей, — ледяным тоном продолжил я. — Что стоит несколько строений да хранившаяся в них пушнина? Люди — вот главная ценность на этих пустынных территориях!
— Назовите сумму, милорд.
— Два миллиона рублей золотом!
— Сколько⁈ — едва не задохнулся от возмущения Дуглас.
— Это порядка трехсот тысяч фунтов стерлингов…
— Я знаю каков сейчас курс! — взорвался англичанин. — И уж поверьте, мне хорошо известна стоимость кучки бараков, которую вы называете столицей Русской Америки! Она вся целиком не стоит и половины этих денег…
— Ну, положим, речь не только о людях и зданиях. Дикари захватили и сожгли пароход и все суда, стоявшие в Крестовской гавани. И это, согласитесь, уже совсем другие деньги. И советую еще учесть вот что. Сколько, по-вашему, стоит репутация Британской империи? И сколько, позвольте осведомиться, вы проживете после того, как в Лондоне узнают, кому именно они обязаны свалившейся на них куче дерьма?
— Вы не посмеете!
— Хотите проверить?
Некоторое время губернатор молчал, как будто собираясь с мыслями, после чего нехотя выдавил из себя.
— У меня нет и никогда не было таких денег. Но я мог бы связаться с высшим руководством Компании в Лондоне… если вы, конечно, обещаете воздержаться от враждебных действий. Не уверен, что смогу добиться выплаты трехсот тысяч, но…
— Торг здесь неуместен, мистер Дуглас. К тому же этой суммой наши претензии не ограничиваются.
— Что⁈ — не веря своим ушам воскликнул губернатор. — Какие еще претензии?
— Насколько я могу судить, весьма значительные. Впрочем, лучше доверить это дело профессионалам. Вы знакомы с моим секретарем, господином Мансуровым?
— Не имел такой чести…
— В таком случае, позвольте вам его представить.
Стоявший до сих пор за моей спиной Борис Павлович вышел вперед и, коротко поклонившись, раскрыл свой гроссбух.
— Согласно договора между Российско-Американской и Гудзонбайской компаниями об аренде Стихинского района, британская сторона имеет право вести хозяйственную деятельность в выше означенном районе и выплачивать за это 1500 фунтов стерлингов в год.
— Что мы вполне исправно делали все эти годы.
— К величайшему моему сожалению, мистер Дуглас, российская сторона никак не может согласиться с последним утверждением!
— Но почему⁈
— Все дело в том, что пятый и шестой пункты договора прямо и недвусмысленно запрещают передачу каких-либо прав третьей стороне. Тем не менее, вы немедленно передали право на добычу льда Калифорнийской Северо-Западной Ледяной Компании, зарабатывая на этом как минимум вдвое больше, подрывая заодно нашу торговлю с Североамериканскими Штатами.
— Протестую! — снова подскочил губернатор. — Вы слишком широко толкуете право аренды. На самом деле мы не нарушили никаких законов, а что касается заработков… бизнес есть бизнес!
— И ваш бизнес состоит в том, чтобы убивать и грабить? — усмехнулся я.
— Что, черт возьми, вы еще от меня хотите?
— Мы полагаем, — продолжил Мансуров, — что вы должны компенсировать убытки Русско-Американской Компании, вернув деньги, полученные от калифорнийцев. За прошедшие годы это составит по меньшей мере 56 тысяч долларов. Перевести вам в фунты?
— Не стоит, — с видом христианского мученика перед львами вздохнул Дуглас. — Это все?
— Увы нет. Помимо всего прочего ваша компания без всякого согласования с Российской стороной еще в 1847 году основала на нашей территории Форт-Юкон. Думаю, будет справедливым приравнять эту территорию к арендованному Стихинскому округу и назначить за каждый год еще по 1500 фунтов оплаты. Итого за десять лет еще 15 тысяч фунтов стерлингов.
— Боже правый, — помотал головой совершенно раздавленный губернатор. — Мне кажется, я попал в дурной сон и никак не могу проснуться. Это невозможно, немыслимо…
— Кроме того, — все тем же размеренным тоном, способным взбесить даже святого, продолжал Мансуров. — Вашим людям надлежит немедленно покинуть вышеозначенный Форт-Юкон, передав его уполномоченным РАК, не разрушив при этом ни единой постройки. То же касается и Стихина. Поскольку в связи с очевидными и злонамеренными нарушениями договора с вашей стороны, он, то есть договор, будет немедленно аннулирован, без всяких компенсаций виновной в разрыве стороне.
— Делайте что хотите, — махнул рукой Дуглас. — В любом случае решение по этому вопросу могут принять только в Лондоне в Центральном офисе компании.
— Как очевидно было и с нападением колошей на Ново-Архангельск? — усмехнулся я. — Не делайте такое лицо, Джеймс. Я прекрасно понимаю, что сами бы вы ни за что не решились на подобную авантюру. Вы, конечно, тот еще мерзавец, но все же не сумасшедший!
— Из ваших уст это звучит как комплимент, — криво усмехнулся губернатор.
— Так и есть. Вопреки всем обстоятельствам, вы мне симпатичны.
— Вот как?
— Вы начинали простым траппером, но несмотря на происхождение сумели добиться немалых высот. Как по мне, это дорогого стоит. Хотите перейти ко мне на службу?
— Вы сейчас серьезно?
— А почему нет? Давайте без обиняков. Ваша карьера на службе её величеству, равно как и в Компании, кончена. Ни ваши боссы, ни, разумеется, господин Дизраэли никогда не признают себя виновными в случившемся…
— Дизраэли?
— Ну а кто же еще? Старина Бенджи спать не может, пока не придумает какой-нибудь пакости. Ей богу, у него ко мне что-то личное…
— Полагаю, не только у него, — желчно заметил губернатор.
— Тут вы правы, — рассмеялся я. — Но речь не обо мне и даже не о, надеюсь теперь уже окончательно бывшем премьере лорде Смит-Стэнли, 14-м графе Дерби. Речь о вас и вашей компании. То, что случилось, равнозначно объявлению войны. Причем не между Британией и Россией, как вы могли бы подумать, а между компаниями. И смею заверить, что эту войну ваша компания не переживет. Я с легкостью могу уничтожить все прибрежные поселки, разорить фактории и пустить на дно флот.
