Она открыла коробку и замерла. Внутри лежал комплект белья из мягкой чёрной кожи: бюстгальтер, пояс, трусики, тонкие ремешки, всё слишком откровенное, слишком точное, слишком похожее на него самого. Не кружево. Не нежность. Вещь, в которой женщина не просто выглядит желанной, а почти опасной.

— Виктор… — тихо сказала она.

— Я увидел это и понял, что на тебе оно будет выглядеть именно так, как надо.

Анна медленно провела пальцами по коже. Материал был прохладным и плотным, почти строгим. От одного этого прикосновения по телу пошла знакомая волна. Виктор всегда умел угадывать не только то, что её возбуждает, но и то, чего она в себе боится.

— Это слишком, — сказала она.

— Нет. А для тебя всё, что связано с желанием, сразу становится попыткой сбежать.

Эта фраза ударила точно, но Анна уже не собиралась молчать.

— Я не сбегаю.

— Нет? — Он обошёл стол и встал ближе. — Тогда почему ты вчера исчезла к нему?

Анна сжала коробку пальцами.

— Потому что хотела к нему.

Виктор смотрел на неё долго. В его лице почти ничего не изменилось, но воздух в кабинете стал плотнее.

— Ты говоришь это так спокойно, будто я должен принять как данность, что делю тебя с ним.

— Ты не делишь меня, — сказала Анна. — И в этом как раз проблема. Никто из вас больше не может вести себя так, будто я чья-то территория.

На секунду в его глазах мелькнуло настоящее раздражение. Не показное. Живое.

— Красивые слова.

— Не слова. Правда.

Виктор шагнул ещё ближе, так что между ними почти не осталось воздуха.

— Тогда скажи мне ещё одну правду. Твой муж знает, где ты была вчера?

Анна молчала всего секунду. Но этой секунды хватило, чтобы он понял: ответ будет не тем, который он ожидал.

— Да, — сказала она.

Виктор не шелохнулся.

— Повтори.

— Дима знает. Мы поговорили. Всё теперь по-другому.

Он отступил на полшага, будто ему нужно было физическое пространство, чтобы переварить услышанное.

— Что значит «по-другому»?

Анна поставила коробку на стол. Сейчас было уже поздно смягчать. Поздно оставлять ему только удобную половину правды.

— Это значит, что я больше не вру ему. Это значит, что он знает про Лёшу. И про тебя тоже. Это значит, что мы договорились жить без лжи, если вообще будем продолжать жить вместе.

Виктор молчал. В кабинете стало так тихо, что слышно было гудение кондиционера.

— Ты хочешь сказать, — произнёс он наконец очень ровно, — что твой муж отпускает тебя к другим мужчинам и считает это новой честностью?

— Я хочу сказать, что всё стало сложнее, чем тебе хотелось бы, — ответила Анна. — И мне тоже.

Он провёл ладонью по подбородку, потом посмотрел на неё уже иначе. Не как на подчинённую, не как на тайную любовницу, а как на женщину, которая только что изменила правила игры без его участия.

— И ты пришла ко мне сегодня уже после этого разговора?

— Да.

— Надень, — сказал он.

Анна не пошевелилась.

— Это приказ?

— Это предложение, на которое мне очень интересно услышать твой настоящий ответ.

Она смотрела на него и понимала, что именно здесь проходит новая граница. Раньше рядом с Виктором она бы просто подчинилась, дрожа и уже заранее теряя голову. Сейчас в ней жило другое чувство. Она всё ещё хотела его. Очень. Но уже не хотела быть только тихой женщиной, которую ведут, не спрашивая по-настоящему.

— Я надену, — сказала она. — Но не потому, что ты решил, будто можешь меня так просто поставить на место.

Уголок его рта дрогнул.

— Вот теперь ты мне нравишься ещё больше.

В комнате отдыха она переодевалась медленно. Кожа комплекта ложилась на тело прохладно, плотно, подчёркивая грудь, талию, бёдра, делая её почти непривычно сильной в собственном отражении. Это бельё не просило одобрения. Оно требовало взгляда.

Когда Анна вышла обратно в кабинет, Виктор несколько секунд просто молчал. И это молчание оказалось самым откровенным из всего, что он мог бы сказать.

— Боже, — произнёс он тихо. — Ты в этом не послушная. Ты в этом опасная.

Анна медленно подошла ближе.

— Я тебе уже сказала. Я больше не хочу быть только удобной для твоей власти.

Виктор прижал Анну спиной к краю стола и посмотрел на неё сверху вниз так, будто уже решил, что сегодня она не уйдёт отсюда целой.

— Красиво, — тихо оценил он, проводя пальцами по чёрному кожаному корсету, который туго стягивал её большую грудь.

Анна не успела ответить. Виктор резко развернул её лицом к столу и сильно прижал грудью к столешнице. Одним движением он завёл ей руки за спину и связал их её же кожаным ремнём от корсета, туго затянув узел.

- Не двигайся, — приказал он жёстко.

Он задрал её кожаную юбку до талии, грубо сдвинул тонкие кожаные трусики в сторону и сильно шлёпнул по пышной попе. Раздался громкий, звонкий хлопок.

- Ах! - вырвалось у Анны.

- Это за то, что думаешь, будто можешь мне перечить, - сказал Виктор и шлёпнул ещё раз, сильнее. Потом ещё и ещё, пока её толстая попа не стала ярко-красной и горячей.

Анна стонала, выгибаясь, кожаный корсет скрипел при каждом ударе.

Виктор схватил её за волосы, сильно потянул голову назад и приставил толстую головку члена к её мокрой киске.

- Проси, — холодно сказал он.

- Пожалуйста… — выдохнула Анна. — Трахни меня…

- Не так.

Он слегка сдавил ей горло и прошептал прямо в ухо:

- Проси как следует.

Анна всхлипнула от возбуждения и стыда:

- Пожалуйста, выебай меня.

Виктор сел в своё кресло за рабочим столом и властно указал взглядом вниз.

- Под стол. Сейчас.

Анна, всё ещё в тугом чёрном кожаном корсете и трусиках, послушно опустилась на колени и заползла под массивный деревянный стол. Как только она оказалась между его ног, Виктор расстегнул брюки, достал уже твёрдый толстый член и схватил её за волосы.

- Соси. Глубоко.

Анна обхватила головку губами и сразу начала жадно сосать. Она работала ртом активно, глубоко заглатывая, пуская слюни, чавкая. Виктор держал её за волосы и медленно трахал в рот, иногда вдавливая голову до самого основания, заставляя её давиться и пускать слёзы.

- Хорошая шлюха… - тихо рычал он сверху. - Сидишь под моим столом в кожаном белье и сосёшь, как последняя офисная блядь.

Анна стонала вокруг его члена, слюни стекали по подбородку и капали на кожаный корсет. Виктор трахал её рот всё жёстче, пока наконец не вытащил член, мокрый от её слюней.

- Вылезай.

Он рывком поднял её, развернул лицом к столу и сильно прижал грудью к столешнице. Быстро связал ей руки за спиной кожаным ремнём от её же корсета.

- Не двигайся, — приказал он.

Грубо сдвинул трусики в сторону и резко вошёл в неё одним мощным толчком до самого конца.

- A-a-a-axx! - громко застонала Анна.

Виктор начал трахать её жёстко, глубоко, почти безжалостно, держа связанные руки как поводья. Каждый толчок заставлял её пышное тело биться о стол. Кожаный корсет скрипел, большая грудь вываливалась из него и тёрлась сосками о холодную столешницу.

- Вот так… - рычал он, сильно шлёпая её по уже горячей попе.

Он наклонился, одной рукой обхватил её за горло и слегка сдавил, продолжая жёстко долбить. Второй рукой залез под корсет и грубо сжал её сосок, сильно потянув его.

Анна уже почти кричала. Кожа на попе горела от шлепков, горло было сдавлено, а киска сильно сжималась вокруг его толстого члена.

Виктор внезапно вытащил член, развернул её лицом к себе, посадил на край стола и широко раздвинул её толстые бёдра. Кожаные трусики глубоко впились в мягкую плоть. Он снова вошёл в неё и начал трахать, глядя прямо в глаза.

- Смотри на меня, - приказал он, сильнее сдавливая её горло.

Анна дрожала всем телом. Глаза были мокрыми, губы приоткрыты. Виктор трахал её всё жёстче, шлёпая по груди, щипая и выкручивая соски, полностью контролируя каждую её реакцию.

- Кончай, — наконец приказал он низким, властным голосом.