Анна запустила пальцы в его густые волосы и прижала его ближе. Её пышные бёдра слегка дрожали, обхватывая его голову.

— Кирилл… — выдохнула она его имя, как молитву.

Он поднял глаза и посмотрел на неё снизу вверх. Взгляд был совершенно потерянный, почти благоговейный.

— Боже… — хрипло сказал он. — Ты такая сладкая… Я сейчас просто сойду с ума.

Анна тихо, прерывисто рассмеялась сквозь тяжёлое дыхание и притянула его выше, к себе. Их губы встретились в мокром, жарком поцелуе, в котором чувствовался её собственный вкус.

— Не драматизируй, — прошептала она ему в губы, улыбаясь.

— Ты издеваешься? — Он посмотрел на неё с почти отчаянным желанием. — После того, как я только что попробовал тебя… ты ещё и издеваешься?

Он снова поцеловал её — уже глубже, настойчивее, почти отчаянно. В этом поцелуе уже не было никакой осторожности. Только чистое, жадное желание обладать ею целиком.

Анна сдалась полностью. Она просто тонула в этом ощущении — в горячем языке Кирилла, в его искреннем восхищении её телом, в том, как отчаянно он хочет доставить ей удовольствие. В этот момент она не думала ни о возрасте, ни о муже, ни о том, насколько это неправильно. Была только она, он и эта тесная, запотевшая машина, наполненная их тяжёлым дыханием и тихими стонами.

Кирилл смотрел на неё так, будто видел не просто красивую женщину, а какое-то личное, невероятное событие.

— Ты сейчас думаешь, что я совсем мальчишка? — спросил он вдруг.

Анна повернулась к нему.

— Нет.

— Врёшь.

— Не вру. Я думаю, что ты очень молод. И очень опасен именно поэтому.

Он усмехнулся.

— А ты?

— А я, кажется, ещё опаснее, чем думала.

Он улыбнулся уже мягче, провёл костяшками пальцев по её щеке и сказал:

— Мне нравится, как ты смотришь. Как будто всё понимаешь про меня раньше, чем я сам успеваю сказать.

Анна опустила глаза на свои руки. Внутри было слишком много всего сразу: удовольствие, лёгкий стыд, уже знакомая вина перед Дмитрием и то новое чувство, которое оказалось неожиданно сладким. Рядом с Кириллом она не была ни чьей тайной, ни объектом игры власти, ни женщиной, которую долго и мучительно завоёвывали. Она была именно той, кто даёт молодому красивому мужчине почувствовать себя безумно живым.

И, может быть, именно это понравилось ей особенно сильно.

— Мы ещё увидимся? — спросил Кирилл.

Она посмотрела на него и не стала делать вид, будто не знает ответа.

— Да.

Он выдохнул с такой явной радостью, что Анна снова улыбнулась.

— Тогда я, пожалуй, переживу этот вечер.

— А в Португалию уже не уезжаешь?

— Только если ты поедешь со мной.

Глава 9. Тройничек по её правилам

На этот раз Анна никого не ждала в панике и не шла туда, куда её позвали. На этот раз всё было наоборот. Она сама написала первой.

Сначала Лёше:

«Завтра вечером. Будь свободен».

Потом Виктору:

«Если хочешь меня увидеть — приезжай в восемь. Без сюрпризов и без попыток командовать заранее».

Оба ответили почти сразу, но по-разному. Лёша — коротким, горячим:

«Ты сейчас меня убиваешь».

Виктор — спокойно:

«Адрес».

И именно в этой разнице Анна особенно ясно почувствовала, как много изменилось. Ещё недавно она бы сама дрожала от ожидания, кто и как её позовёт, кто возьмёт инициативу, кто решит, когда и где ей сдаваться. Теперь у неё внутри жило совсем другое чувство. Не просто желание. Власть над собственным желанием.

Квартиру она сняла специально. Не отель, не чужой дом, не место, где на всём лежит мужская территория. Ей хотелось нейтрального пространства, где ничто не будет принадлежать ни одному из них. Только ей. Светлая гостиная, большая кровать, мягкий свет, бутылка вина на столе и большое зеркало у стены, в котором она, когда пришла раньше всех, на секунду задержала взгляд на самой себе.

Чёрное платье, тонкое бельё, волосы распущены, глаза блестят чуть сильнее обычного. Она выглядела не как женщина, которую сейчас будут соблазнять. Она выглядела как женщина, которая уже всё решила.

Первым приехал Лёша. Когда она открыла дверь, он замер на пороге, будто на секунду забыл, зачем вообще дышит. В тёмной рубашке, с тяжёлым взглядом, чуть напряжённый, он смотрел на неё так, будто в ней сейчас было сразу всё, что его сводит с ума: красота, опасность и тот факт, что она больше не ускользает, а сама зовёт.

— Боже, — тихо сказал он. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Да, — ответила Анна. — Именно поэтому ты здесь.

Он шагнул внутрь и уже хотел притянуть её к себе, но она остановила его ладонью на груди.

— Нет. Сначала слушаешь меня.

Лёша посмотрел на её руку, потом ей в лицо. И в этот момент в его глазах мелькнуло не раздражение, а что-то ещё более горячее — интерес. Мужской, жадный интерес к женщине, которая вдруг перестала быть только желанной и стала ведущей.

— Хорошо, — сказал он хрипло. — Говори.

Через несколько минут пришёл Виктор. Он вошёл как всегда спокойно, но Анна сразу увидела: и его задело то, что всё сегодня устроено не им. Его взгляд скользнул по квартире, по Лёше, по ней и остановился на ней дольше, чем на всём остальном.

— Значит, так, — сказал он негромко.

— Нет, — ответила Анна. — Не так. Сегодня говорю я.

Тишина после этих слов оказалась плотнее любого прикосновения. Лёша стоял у окна, Виктор — в двух шагах от двери, и оба смотрели на неё так, будто впервые по-настоящему видели, что женщина перед ними уже не та, что раньше.

Анна медленно подошла ближе.

— Я позвала вас обоих не для того, чтобы вы снова мерились друг с другом, — сказала она. — И не для того, чтобы один из вас решил, что я теперь его награда. Я здесь не игрушка, не приз и не чья-то территория. Если мы сегодня вместе, то только по моим правилам. Не нравится — дверь там.

Никто не ответил сразу. И именно это молчание стало для неё первым, почти телесным доказательством того, что её услышали.

Виктор слегка наклонил голову, как будто примерял её слова на слух.

— Только Лёша будет? — спросил он вдруг спокойно, но в этой спокойности уже чувствовалась лёгкая, почти холодная ревность. — А как же твой стажёр? Или у вас с ним ещё ничего не было?

Воздух в комнате изменился мгновенно. Лёша резко повернул голову к Виктору.

— При чём тут вообще он?

Виктор не отвёл глаз от Анны.

— При том, что в последние дни она светится так, будто мы уже не единственные, кто занимает её мысли.

— Ты серьёзно сейчас? — голос у Лёши стал ниже.

Она положила ладонь ему на грудь, потом поднялась на носки и поцеловала его. Лёша замолчал на полуслове. Анна задержалась у его губ на секунду дольше, потом провела рукой ниже и мягко сжала его член через ткань брюк, не отрывая взгляда от его лица.

— Тихо, — сказала она почти шёпотом. — Не заставляй меня повторять дважды.

Этого хватило. В глазах Лёши раздражение не исчезло, но сразу смешалось с другим — с тем тёплым, почти мучительным желанием, которое она уже научилась в нём узнавать. Он выдохнул сквозь зубы и накрыл её ладонь своей.

— Ты специально это делаешь, да? — спросил он хрипло.

— Конечно, — ответила Анна. — Иначе ты бы уже начал мериться с ним письками вместо того, чтобы смотреть на меня.

Виктор наблюдал за ними молча, и в его молчании было почти столько же жара, сколько в Лёшиной вспышке. Анна обернулась к нему, всё ещё не убирая руку с члена.

— А ты, — сказала она, — сейчас тоже очень внимательно слушаешь. Потому что если хочешь устроить мне допрос про Кирилла, то это будет не сегодня.

— Значит, всё-таки есть что спрашивать, — заметил Виктор.

— Есть что не отдавать вам обоим на растерзание, — спокойно ответила она.

Эта фраза повисла между ними особенно тяжело. Не потому, что она сказала что-то резкое. А потому, что впервые произнесла это именно так — без стыда, без оправдания, как женщина, которая не обязана выкладывать всё только потому, что её хотят.