– А теперь убирайся. Я рада, что у тебя всё прекрасно. Но больше не хочу даже рядом сидеть с таким идиотом…

– Прекрасно, значит, будем разговаривать лёжа.

Я замахиваюсь на самое ценное, мужское, но промахиваюсь.

– Поздно, Настя. Никуда не отпущу, – громкий смех разливается по кабинету.

Только, мне кажется, это вовсе не смех радости и победы. Это горький смех непоправимости. И мы оба об этом знаем.

– Серьёзно? Ну, ударь меня. Тебе станет легче. Могу тебя уверить в этом, – его тёмный взгляд немного пугает меня. – Хочу, чтобы ты знала. Я доверял тебе в те дни и ночи… И я никогда не пользовался тобой. Ты для меня всегда была светлым цветочком. Свежим и чистым. Об остальном расскажу утром.

Пока я думаю, про какие ночи он говорит, мы вместе заваливаемся на диван.

– Не закрывайся от меня, пожалуйста, – снова тихо просит он, нависая надо мной. – Настенька, ты моя девочка. Я знаю, что больно. Мне тоже…

Мои глаза закрыты, но я чувствую, что он растерян. Ему также нужна моя помощь.

– Почему ты мне сразу не сказал?

– Не смог устоять. Разговор бы затянулся. А я дни считал до нашей встречи. Хотел позвонить, но боялся, что ты примешь неправильное решение. Сбежишь, ищи тебя потом по всему миру. А так я всё увидел своими глазами.

– Однажды ты тоже всё увидел своими глазами, – сглатываю я горечь обиды.

– Потом, малыш, – Макар затыкает мне рот и находит мои ладони. – Всё потом.

* * *

– Тебе надо на сигнализацию сдать кабинет?

– Да. Но что-то у меня не получается.

– Давай помогу.

– Твоих рук дело?

– Хм, могла бы и не спрашивать.

– Мне надо заехать домой.

– Утром заедем.

– Мы?

– Да, Настя. Теперь ты от меня ни на шаг. Поняла?

– Это зачем? – хмурюсь я.

– Это очень серьёзно. Ты должна во всём слушаться меня.

– Но это просто невозможно. У меня работа, свои дела, де… – я замолчала на полуслове.

– Настя, тебе угрожает опасность. И я не шучу. Просто доверься.

– Но…

– Никаких больше но, малыш. Теперь я за тебя в ответе.

– Ты сегодня же мне всё расскажешь.

– Обещаю, – он целует меня в щеку и протягивает ключи от кабинета. – Поехали.

Глава 45

– Алёна, я не могу сейчас говорить, – прошептала я.

– Настя, ну как так-то? Дети ждали весь день. Всё работа, работа у тебя. Они быстро вырастут, не заметишь. Будешь тогда знать. Что у тебя там льётся?

– Это кран шумит.

– Кран? Настя, у тебя всё в порядке? Ты точно на работе?

– Да. Всё хорошо. Пока, пока. Я позже позвоню.

Я отключила телефон, чтобы не посыпались новые вопросы. Не буду же я ей рассказывать, что сижу в ванной комнате в квартире у Варшавского и думаю, что мне теперь делать.

Хоть порвись на клочья. Макар уверяет, что мне угрожает опасность, но ничего толком пока не рассказывает. Алёна обрывает телефон. И девочек жалко... Я так сильно скучаю. Мы впервые расстались на такой долгий срок.

Сейчас ещё и Света подключится. Тогда мне точно несдобровать. Вот, уже звонит. И мне лучше сразу ответить на звонок.

– Алло.

– Настя, что случилось?

– Света, всё в порядке. Немного замоталась.

– Что у тебя там за ночное совещание?

– Уже закончилось.

– Включай видеозвонок. Немедленно. Иначе я вылетаю первым же рейсом.

Что же делать? Я хотела переночевать у Макара, а утром, на свежую голову, всё обдумать.

– Я не могу. Я сейчас не одна.

– Да что ты говоришь! Дай ему трубку.

– Кому, Света?

– Вар-шав-ско-му! – по слогам отчеканила она.

– С чего ты взяла, что я с ним. У меня другой мужчина.

– С того, дорогая, что я слишком хорошо тебя знаю. Ты почти шесть лет жила одна. И вдруг новый мужчина. С Марса приземлился. Что же ты Медведского к себе не подпустила? А? Не рассказывай мне сказки. Ждала этого прохвоста.

– Свет…

– Все уже знают, что Варшавский в городе. Давай, зови. Я просто хочу убедиться, что у тебя всё в порядке. Эх, что же ты делаешь? Ну как так можно? Ты быстро забыла, как его отец угрожал тебе?

– Света, ты не всё знаешь.

Надо было всё-таки раньше обо всём ей рассказать. Она не чужая для меня. Теперь вот как всё получилось. Бедная Света, она так мне помогала. Они все ждут меня на море. А тут Макар…

– Ну уж куда мне! Сплошные тайны у тебя. Малюточки наши чудом на свет появились. Забыла, как корпели над ними. Как не спали ночами, держа их за малюсенькие пальчики.

– Корпели, – горько вздыхаю я.

– А он приехал на всё готовое. Пальчиком поманил, и ты у его ног. Совсем гордости у тебя нет.

– Светочка, прости меня, – зарыдала я в трубку. – Я всё объясню.

– Не надо мне никаких объяснений. Ты уже всё рассказала ему?

Отпираться бесполезно. Да и пора расставлять всё по своим местам.

– Пока не рассказала.

– Когда планируешь рассказать про дочек?

– Я не знаю.

– Класс. Ты с ним спишь, но не знаешь, как он воспримет такие новости. Ты о детях подумала?

– Да я думаю о них двадцать четыре часа в сутки, – проговорила я с отчаянием.

– Только не говори, что ты запуталась. Варшавский и пальцем не пошевелил, чтобы узнать, как ты живёшь. А сейчас, пожалуйста, на блюдечке: вот вам дети. Красавицы и умнички. Здоровенькие и лапочки. Тьфу. Эх, горько мне, Настя. Он не достоин тебя. И детей своих.

– Не говори так, Света. Это нехорошие слова.

– А как про него говорить? А знаешь что, я завтра привезу детей. И разбирайтесь сами, что вам делать.

– Света, дай мне несколько дней, пожалуйста, – умоляющим голосом попросила я.

– Так ты и приезжать к нам уже не собираешься?

– Нет, – сказала я правду.

– Ты же в отпуск хотела. И девочки огорчатся…

– Отпуск не отменяется, – проговорила я уверенным тоном. – Я что-нибудь придумаю.

– Замечательно. Просто замечательно, Настя.

– Макар утверждает, что мне угрожает опасность. Надо всё уладить.

– Узнал про своего папашу?

Я вздохнула и выключила кран:

– Я не знаю. Мы пока с ним об этом не говорили.

– Могу представить, чем вы так занимались. Что о детях совсем забыли…

– Света, прости меня.

– Настя, я завтра прилетаю с детьми. Номер рейса пришлю.

Даже не пробую её уговорить, потому что это бесполезно. Если Света сделала свои выводы, то переубедить её будет сложно. А мне сейчас нечего ей сказать. Эта тема не для телефонного разговора.

– Я вас встречу.

Я отправилась на кухню, чтобы выпить воды. После разговора со Светой, мои руки тряслись. Я не могла успокоиться: события развивались быстро и давили на меня, а нужно было срочно принимать решение.

Обстановка новой квартиры Варшавского практически не отличалась от той, что была у него в студенческие годы. Такая же брутальная и мужская. Только что комнат добавилось. Отдельная огромная спальня, рабочий кабинет, небольшой спортзал и… детская. Комната для сына пока пустовала, но я поняла, что она предназначена для ребёнка по оформлению стен.

Когда он показал мне квартиру, сердце немного защемило: моим девочкам понравилось бы здесь жить. А его сын – мог бы быть моим.

Я вернулась в спальню. Ночи очень кстати стали прохладными. После жаркого дня было приятно ощутить нежный ветерок, который из приоткрытого окна принёс запах свежескошенной травы из соседнего парка.

Несмотря на всю нервозность обстановки, я впервые за много лет почувствовала спокойствие. В моей груди потеплело. Я всё правильно сделала, другого пути у нас нет.

Макар спал, раскинув руки и улыбаясь во сне. Мягкий приглушенный свет от торшера падал на его тёмные волосы. Я прижалась спиной к стене и затаила дыхание. Широкие плечи, мускулистая грудь, красивые мужские руки…

– Иди сюда. Хватит любоваться, – пробормотал он сквозь сон. – Я тебе лучше всё на деле покажу.

Я не стала долго размышлять, выключила свет и нырнула под его руку, удобно устроившись на плече.