Этого парня вчера я не видела. Такой же мажор, как и Варшавский. Один его взгляд говорит за себя – мне тут всё позволено.
– Ну какие границы, Алёнушка! Ты же меня третий год знаешь. Ничего плохого вам никто не сделает. Людям надо просто поговорить.
– Кому надо поговорить?
– Макару и Насте.
– Насильно удерживая человека?
– Ну, о чём ты, Алёна? Тут никто никого не обижает.
– А после пар нельзя это сделать? По-нормальному, не набрасываясь на людей.
– Ничего страшного. Настя только вчера приехала. Фёдоровна, возможно, даже не знает про новую студентку. А с Макара станется…
– Вот это уж точно. Да пусти же ты, придурок.
Алёна подошла к нам и спросила:
– Настя, помощь нужна?
В этот момент Макар отпустил меня и поднял руки, мол, смотрите, я никого ни к чему не принуждаю.
– Спасибо, Алёна. Я сама справлюсь. Ты правда хочешь со мной поговорить? – обратилась я к Варшавскому.
– Если ты окажешь мне такую милость, – он, как и вчера, улыбнулся лишь одними губами.
– Хорошо. Но после этого ты отстанешь от меня. Понял?
Макар ничего не ответил, но мягко улыбнулся.
– Обещай, Макар, – грозно потребовала я.
– Всё будет хорошо, Настенька. Идём со мной.
Глава 3
– Посидим в кафе?
Я хотела было сказать, что не вижу смысла куда-то идти. Можно и в парке, на территории универа, обо всём поговорить. Но передумала: ещё решит, что я его боюсь.
– Давай, веди меня. Я в этом городе недавно. Ничего не знаю пока.
– Отлично. Идём в "Каменный цветок".
Хорошо, что на банковской карте у меня были деньги. Цены в этом кафе далеко не каждому по карману. Может, у него на это и прицел был? Ведь Макар, понятное дело, догадывается, что мне такие заведения, мягко скажем, не подходят. Это у него кроссовки последней модели, а майка стоит столько, сколько вся моя одежда, которая сегодня на мне. Включая рюкзак с мобильником. Вот и решил понаблюдать за мной.
– Что будешь заказывать?
– Чай. Если можно – фруктовый.
– Ты завтракала?
Вот гад проницательный. Так я тебе и созналась во всём. Хотя пахнет здесь ууу… слюнки текут.
– Завтракала, Макар, – обманула его и добавила суровым тоном: – Давай ближе к делу. Пара быстро пролетит, не хотелось бы ещё один предмет прогулять из-за тебя.
– Не волнуйся. Мы не опоздаем. Что будешь: запеканку или омлет?
– Я буду просто чай, – повторила ему строгим голосом свой заказ.
– Не волнуйся, я за всё заплачу. Я же вижу, как ты слюну проглатываешь. Не накрашена, хотя мне очень нравится, как ты выглядишь сегодня утром. Нежная такая…
– Это ты к чему говоришь? – нахмурилась я.
– К тому, что вы с Соколовской опоздали. Значит, ты не успела позавтракать. И волосы причесать. Но и лохматой ты мне тоже нравишься, - он улыбнулся и сказал: – Так даже круче. Тебе идёт.
Он сымпровизировал: показал в воздухе своими пальцами, как вьются мои волосы.
– Так, я поняла. Я сама заплачу за себя. Просто я не думала, что мы так долго здесь задержимся.
– Ну, понятное дело, ты не думала. Только я тебе не позволю это сделать.
– Что сделать?
– Платить за себя не позволю. Это я тебя пригласил. Считай, что ты моя гостья.
– Ладно, – в этот раз уступлю, мысленно уговаривала я себя, пока он откровенно меня рассматривал. – Я буду запеканку.
Макар спокойным движением подозвал официанта и сделал заказ. При этом он смотрел только на меня. В зале было прохладно, но что-то подсказывало мне, что пробежавшая дрожь по телу вызвана вовсе не низкой температурой. Я даже оглянулась: не надеть ли мне мою ветровку обратно.
Нет, это не поможет мне. Если он и дальше продолжит рассматривать меня как под микроскопом, то у меня начнёт дёргаться глаз. Не знаю, что происходит, но в этом его взгляде, остром и пронизывающем насквозь, буквально растворяешься.
Так, пора прекращать эти игры влюблённых в себя мажоров. Я специально полезла в рюкзак, чтобы взять паузу и придумать, как побыстрее закончить нашу встречу.
В конце концов, он обещал, что отстанет от меня после разговора. Когда я подняла голову, наши взгляды снова встретились. Я нервно дёрнулась, а он улыбнулся губами:
– Ты нервничаешь, Настя. Можно узнать почему?
И тут я вспыхнула как спичка, которая долго не хотела зажигаться:
– И ты ещё спрашиваешь почему?! Да я вместо того, чтобы учится, сижу здесь и просиживаю штаны. Напрасно теряю свое драгоценное время. Это у тебя забот никаких нет. Наверняка родители решают все твои проблемы. Тебе не надо думать, где взять деньги. У тебя одно на уме…
– Потише, пожалуйста, на нас смотрят, – он улыбнулся, перегнулся через стол и заправил мне прядь за ухо. – Продолжай, Тростиночка. Я весь во внимании.
Вот идиот. Как же он меня бесит!
– Так, говори, что хотел. И мы расходимся.
В это время официант принёс наш заказ, а я успела перевести дух и собраться с мыслями. Эх, жаль, так сорваться на глазах у всех. Доставила ему удовольствие. И работникам кафе, кстати, тоже.
– Ты сама согласилась поговорить. Так чего тогда злишься на меня?
– Потому что вчера я не соглашалась на то, чтобы ты меня лапал без спроса.
– А если я попрошу об этом? – могу поклясться, что в его тёмных глазах заплясали жёлтые огоньки. – Настя, я хорошо попрошу.
От его тембра голоса, от этого непонятного разговора, хищного и наглого взгляда, от официантов, наблюдавших за нами, и, наконец, от своих странных ощущений, которые никак не приходили в норму, у меня напрочь пропал аппетит, а от фруктового запаха чая стало мутить.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Ты очень бледная.
– Макар, говори, что хотел.
Этот парень выбил меня из колеи. После смерти тёти я и так с трудом справлялась с эмоциями, но хотя бы с противоположным полом у меня не возникало никаких проблем. Я некоторое время встречалась с Игорем, моим бывшим одногруппником, но все наши отношения сошли на нет после того, как я решилась на перевод в другой город. Он обиделся, а я не посчитала нужным перед ним оправдываться. Тем более что между нами так и не дошло ни до чего серьёзного.
Что делать с Макаром? Не знаю. Вежливо отшить у меня не получается, а грубо… так его это ещё больше заводит.
– Настенька, давай ты успокоишься. Так, делай глубокий вдох. Потом выдох…
– Иди ты знаешь куда!
Я схватила свою ветровку и выскочила на улицу. Вроде шагов за мной не слышно. Зашла в университетский городок, купила в киоске чай в пластмассовом стаканчике и булочку. Удобно устроилась на скамейке и стала наслаждаться последним тёплым осенним солнцем.
– На вот, держи. Попросил переложить в контейнер твою запеканку.
От неожиданности я чуть не проливаю на себя чай.
– Я тебя не выслушала, поэтому ты теперь от меня не отстанешь?
– Бери, тебе надо перекусить. А то от голода ты сейчас глазами меня съешь. И да, я не обещал, что отстану. Это ты всё сама додумала.
– Не отстанешь?
– Я только сказал, что всё будет хорошо.
– Прекрасно.
Его завтрак улетает в стоящую рядом со скамейкой урну, а я с наслаждением впиваюсь в свежевыпеченную булочку. Он выхватывает из моих рук стаканчик с моим чаем и отправляет его в ту же урну.
– Этот чай пить нельзя, – заявляет он строгим голосом.
– А то что?
– Отравиться можно, – на полном серьёзе говорит он.
– А-ха-ха. Кажется, кому-то надо лечиться.
Я заливаюсь смехом, а он продолжает наблюдать за мной.
– Ты где-то работаешь?
– Это тебя точно не касается.
– Я могу предложить больше.
– Не поняла?
– Настя, всё ты прекрасно поняла.
Я прочищаю горло, потому что дыхание снова даёт сбой, и осторожно уточняю:
– Ты предлагаешь мне то, о чём я думаю?
– А ты об этом думаешь?
– Так, ладно, – он нервного напряжения мои ладони становятся влажными. – А что я должна буду делать?
– Встречаться со мной, – он небрежно ведёт плечом, будто покупает у меня что-то совершенно обыденное.
