– Аля, – Макар сел рядом со мной и взял за руку. – У нас с тобой будут ещё дети. Через полгода можно снова пробовать. Доктор мне всё объяснил.

Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой и совсем не весёлой.

– Ты меня любишь? – пошла я ва-банк.

– Аля… Мы же договорились с тобой…

– Ну, зайчик! Ну скажи, ну хоть чуточку любишь меня?

– Чуточку люблю.

Макар быстро вышел из комнаты, а я встала и швырнула подушку на диван. Чуточку… А как эту свою встретил в больнице, так сам не свой пришёл ко мне в палату. Лица на нём не было. Ещё и деньги дал медсёстрам, чтобы дрянь эта не страдала.

Ничего, я вырву её из твоего сердца, Варшавский, с корнем. Чтобы при имени её ты вздрагивал, а меня боготворил.

Кажется, дверь хлопнула. Пошёл страдать, муженёк мой. Точно, садится в машину. И пусть валит на свою работу. Ребёнка он хочет, ишь страдалец какой нашёлся. А как мне со всем этим быть?

С ребёнком теперь точно проблемы возникнут. Мне так и сказала заведующая, когда я в себя пришла после аборта. Чтобы теперь забеременеть, придётся приложить невероятные усилия. Если вообще что-нибудь получится… Хорошо, что хоть доктора нового нашла, который умело прикрывает меня. Кстати, надо набрать его, узнать, как наши дела.

– Алло, Константин Власович? Доброе утро! Да, всё в порядке. Я хотела вас попросить, чтобы без моего ведома вы не делали мне никаких назначений. Как про что? Зачем вы кофе запретили? Ах, чтобы поверил муж. Ну, ладно-ладно. Спасибо за помощь. Гонорар вышлю сегодня вечером. До свидания.

Как удачно всё вышло с этой Кирсановой. И девочки понятливыми оказались, пошли мне на уступки за небольшую сумму. По сути-то никто никому ничего плохого и не сделал. Карты наши поменяли местами. Кирсановой какая разница? Единственное, врач на смене принципиальным оказался. Решил в доброго доктора поиграть, вдруг обнаружил, что сердце плода бьётся.

Сохранили ей ребёнка. Третьего ребёнка, леший тебя дери! Ну почему так в жизни получается? Я залетаю от придурочного Акима, а эта подлюка троих успевает завести от самого Варшавского. Страшно подумать, чтобы было, если бы Макар узнал об этой истории.

Ух, лёгок на помине, чёрт бы побрал этого Реброва, названивает уже. Хорошо, что хоть Медведский всегда на страже. Поди, уже вылетел к своей Кирсановой. Сейчас ещё и детей признает своими. Вот умора, так умора. Всё в любовь не наиграются мальчики.

– Привет, Аким, – говорю как можно более жалобно.

– Привет, Аля! Ты как?

– Плохо. Как я могу себя чувствовать, если ребёнка потеряла.

– Почему карта исчезла из больницы?

Вот же, тварь. Ещё и перепроверяет меня. Как же он достал уже. Ненавижу!

– Какая карта, Аким? – мой голос дрожит, почти естественно.

– Не прикидывайся, Аля. Своему Варшавскому можешь лапшу на уши вешать.

– Ой, там что-то перепутали у них. Подожди, – я повысила голос. – Ты что, проверяешь меня?

– А как ты хотела? Конечно. Тебе нельзя доверять.

– Сволочь ты, Аким, – я громко разревелась в трубку, жаль он меня не видит, точно пожалел бы. – Я тут оплакиваю ребёночка. Он, кстати, мог быть твоим…

– Ладно, ладно, успокойся. Всё ещё наладится. Ты не реви там. Давай встретимся вечером.

– Ты с ума сошёл? Мне нельзя. У меня постельный режим.

– Аля, не думай, что ты пропустишь встречу. Даю тебе неделю. Ты меня слышишь?

– Слышу.

– Вот и прекрасно. Жду тебя в следующий понедельник в восемь вечера. Пока.

Он отключился, не дав мне даже попытаться что-то сказать в ответ. Нет, надо с этим что-то срочно делать. Ребров это дело так просто не оставит. Он попытается докопаться до истины. Будет искать документы до последнего. Так, сейчас всё обсудим.

– Привет, Женя!

– Привет, – буркнул он в ответ.

– Приземлился уже?

– Ближе к делу.

Понятно, ещё один нашёлся. Ненавидит меня всеми силами своими, а отказаться от помощи не может.

– Я понимаю, что ты меньше всего хочешь сейчас со мной говорить, но…

– Я вообще не хочу больше ничего о тебе знать. Мы же договорились с тобой, звонить только в самых экстренных случаях. Ты же понимаешь, как мы рискуем. Забрать карту из больницы – это дело серьёзное.

– В том-то и дело, что случай экстренный. Аким снова мешается под ногами.

– Решай сама с ним свои дела. Нечего было спать со всеми подряд.

– Да заткнись ты. Слушай внимательно: он ищет карту. И он её найдёт. Будь уверен. А тогда Кирсанова твоя всё узнает. И Варшавский, наверное, тоже. Что будет дальше, догадаться нетрудно.

– Что ты хочешь от меня?

– Да я уже сомневаюсь, правильно ли я сделала, что обратилась к тебе. Ладно, я всё организую сама. Тебе, максимум, ну если понадобится, снова нужно будет прикрыть меня документами. А, может, и сама справлюсь.

– Это то, о чём я думаю?

– Да, это из моего первоначального плана, от которого я отказалась, потому что ты испугался.

– Валяй. Только я к этому не прикасаюсь.

– Само собой разумеется.

– По документам звони.

– Может и не понадобится ничего... Будь осторожен, Женя. Твоя задача сейчас ублажить Кирсанову так, чтобы у неё не возникло желания снова позвонить Варшавскому.

– Уж об этом я позабочусь. Пока.

Ну что за невоспитанные парни нынче пошли. Чуть что, трубку бросают. Эх, надрать бы вам зад.

Глава 39

– Вам необходимо ехать в больницу, Анастасия.

– Но я же как-то сама справлялась до этого дома. Я буду всё выполнять в точности, как вы скажете. Честно-честно.

Как же мне не хотелось ложиться в больницу. Такая тоска меня сразу охватывала. Сколько раз я умудрилась отбиться от такого предложения, даже когда Женя настаивал. В этот раз, видно, не получится. Слишком уж лицо было строгим у моего гинеколога.

– К сожалению, этого мало. Выполнять всё в точности, – доктор сняла очки. – Ситуация не выравнивается. Анастасия, ситуация ухудшается. Ещё только двадцать две недели. Хотя бы двадцать восемь, был бы совсем другой разговор.

– Поясните, пожалуйста, – попросила Света.

Она приходила со мной на все визиты к гинекологу. Ходила на массаж, в бассейн, покупала всё необходимое. В универе я даже не появлялась. Либо Света договаривалась и приносила сама мои выполненные работы, либо я сдавала предметы дистанционно.

А когда я смогла вернуть свою квартиру, то она помогла мне её оперативно продать. Пусть, мол, лучше деньги в банке лежат, говорила она. Заработаешь нужную сумму, добавишь и купишь квартиру в нашем городе.

От себя никуда не отпускала ни на шаг. В её доме, за городом, мы и обустроили детскую комнату.

– Есть осложнение. Селективная задержка внутриутробного роста одного из плодов подтвердилась. Нужно усиленное наблюдение и за мамочкой, и за малышами.

Доктор у меня просто отличный. Несмотря на то, что ей недавно исполнилось тридцать два года – что совсем немного для врачебной практики – я чувствовала рядом с ней себя уверенно.

Она никогда не пугала меня. В отличие от других врачей не говорила, что я не смогу выносить малышей, что они родятся глубоко недоношенными, что зачем мне это нужно и тому подобное. Спокойным голосом предлагала решение проблемы или искала новые, другие варианты. А я старалась ей доверять и думать только о хорошем.

– Это как? – дрожащим голосом переспросила я.

– Так, Настя, давай тут безо всяких волнений. Мы уже знаем, проходили, как быстро меняется ситуация, – Света обняла меня за плечи.

– Настенька, – обратилась ко мне доктор, – Отмечается замедление показателей прироста массы… ребёночка.

Доктор знала, что я нервно реагирую на слово плод, поэтому старательно его заменяла.

– У сыночка?

Она утвердительно махнула головой и продолжила:

– На УЗ-допплерографии выявлен патологический кровоток.

– Это лечится?

– Сделаем всё возможное. Для этого и нужно вам, как можно быстрее, лечь в больницу. Одна из девочек вырвалась вперёд. Разница постепенно увеличивается. По сравнению с другой девочкой она некритичная. А вот с мальчиком имеются проблемы. Нужен круглосуточный КТГ-мониторинг. Ну и соответствующее лечение.