Несколько мгновений я не отвечал: мой взгляд был прикован к мистеру Оксфорду. И неудивительно, что увиденное привело меня в полное недоумение и немалое изумление. Казалось, на борт «Тени» проникло нечто потустороннее.

Как уже было сказано, мистер Оксфорд, погрузившись в глубокую задумчивость, стоял у наветренных бизань-вант. Он и теперь был там – но какая необъяснимая, страшная перемена вдруг произошла с ним!

Даже оттуда, где стоял я, смертельная бледность его лица казалась поразительной – она внушала чувство ужаса, для описания которого мне трудно подобрать верные слова. Широко раскрытые глаза, устремлённые, казалось, на что-то, находящееся в воздухе возле рулевого – лицо того тоже белело в свете нактоузной лампы, – застыли, словно их обладатель попал под действие какого-то парализующего заклинания. Он словно к чему-то напряженно прислушивался, боясь, что малейшее движение прервет или уничтожит какое-то ужасное послание.

– Что такое? – спросил я у рулевого.

Он повернулся ко мне; на его лице отчаянно боролись ужас и беспомощность.

– Не знаю, сэр! – прошептал он. – Ей-богу! Голоса! И прямо в воздухе!

Не могу поклясться, что и сам вполне свободен от влияния этой проклятой штуки – суеверия; однако тут я с возгласом омерзения отвернулся от рулевого. Я как раз успел заметить, как мистер Оксфорд правой рукой ухватился за один из штагов[2] – в движении была какая-то странная неуверенность. Лицо он закрыл левой рукой, и мне почудилось, что над палубой пронёсся стон, унесённый ветром к подветренному борту.

Я тотчас подошёл к нему.

– Мистер Оксфорд, – воскликнул я, кладя руку ему на плечо, – что случилось?

Он сделал движение, будто хотел сбросить мою руку, затем вдруг выпрямился и замер.

– Вы слышали это? – спросил он.

– Я ничего не слышал и ничего не видел, – ответил я. – Для меня все это полная загадка.

– Теперь всё кончено, – сказал он, и взгляд его стал пустым… страшно пустым.

– Вы говорите загадками! Что случилось?

– Убийство! – сказал мистер Оксфорд. – Гнусное убийство!

И он снова закрыл лицо рукой, бормоча что-то, из чего я разобрал лишь «Приют Купидона» и женское имя – «Клара».

– Убийство? – воскликнул я.

– Убийство, – повторил мистер Оксфорд.

– Боже правый, где?

Он отнял руку от лица и поднял глаза к огромному гроту. Я невольно проследил за его взглядом. Бог знает, я не ожидал ничего увидеть, хотя, пожалуй, если бы и увидел, то не удивился бы и не изумился. Однако там, в лунном свете, не было видно ничего – кроме громадного паруса.

Оксфорд снова заговорил, и я перевёл взгляд на его лицо. Он по-прежнему смотрел вверх, словно зачарованный.

– Ничего не изменилось, – сказал он. – И всё стихло. Теперь всё кончено.

– Всё кончено? – переспросил я, едва понимая, что думать и что говорить. – Что, ради всего святого, вы имеете в виду, мистер Оксфорд?

– Что теперь она мертва.

Воцарилось молчание.

Внезапно он схватил меня за руку.

– Могу я как-нибудь вернуться на берег?

Я покачал головой, невольно задаваясь вопросом, не сошёл ли этот человек с ума окончательно?

Теперь, однако, я убеждён: никто и никогда не был в более здравом уме, чем мистер Оксфорд в ту минуту.

- На одной из этих шлюпок… – предложил он.

– Но до берега восемьдесят миль!

– Я, конечно, не моряк, – не отступал он, – но, полагаю, сумел бы на ней добраться.

– Это попросту невозможно! – ответил я ему.

И тут, к немалому моему удивлению, мистер Оксфорд оставил эту тему.

При первой же возможности я подробно расспросил рулевого, но в ответ услышал лишь нелепое утверждение, что в воздухе раздавались голоса.

Я нисколько не сомневаюсь, что он искренне в это верит; однако без малейших колебаний отвергаю его утверждение как чистейшую бессмыслицу, не заслуживающую внимания никого, кроме тех, кто погряз в пучине легковерия и суеверий.

Голоса в воздухе! Когда «Тень» находится в восьмидесяти милях от берега!

Однако перед моим мысленным взором до сих пор стоит лицо, искаженное, мертвенно-бледное в освещавшем его лунном свете, и я снова и снова спрашиваю себя: что же произошло прошлой ночью на палубе «Тени»?

Некоторые обстоятельства вынудили меня на следующий день после того вечера в клубе отправиться в маленький городок Клептон, расположенный высоко в горах. Дорога туда вела по большей части превосходная, так что я поехал на автомобиле. Добравшись до Клептона, окружённого зубцами горных стен, я обнаружил, что необходимо ехать дальше – уже верхом. Мне нужно было добраться до рудника «Рубин», где я провёл ночь, а также весь следующий день и еще одну ночь. В эти края новости добирались лишь на следующий день, и потому мне не довелось узнать о возвращении Гая Оксфорда.

А произошло вот что: «Тень» встретила шхуну «Сардис», шедшую из Гонолулу, и обменялась с ней сигналами. Барк лёг в дрейф, с наветренного борта спустили шлюпку, и Гая Оксфорда перевезли на встречное судно. Шхуна вновь наполнила паруса и пошла крутым бейдевиндом – ветер по-прежнему дул с востока. Так главный участник той странной сцены, разыгравшейся на залитой лунным светом палубе «Тени», направился к месту трагедии.

Было около трёх часов пополудни, когда я, усталый и запылённый, въехал в город. Вдруг сквозь грохот и гул улицы прорезался пронзительный крик газетчика:

– Газэ-эта! Кому газэту! Великая тайна раскрыта!

И там, среди огромных газетных заголовков, красовалось имя – кого бы вы думали? – Оксфорда!

Не прошло и мгновения, как мой автомобиль остановился у тротуара и я протянул руку за экземпляром газеты.

Я просто не знал, что и думать!

Ибо, даже делая скидку на неизбежные журналистские преувеличения, то, что я прочитал, было настолько удивительным, что вызывало недоверие.

Тем утром Гай Оксфорд, шериф Уильямсон, помощник шерифа Максвелл и Пирс – известный очеркист газеты «Дейли Бюллетень» (я недоумевал, как Пирс ухитрился оказаться в той компании) – отправились в Альта-Висту. Их автомобиль прибыл туда через несколько минут после десяти, как раз в тот момент когда Дирк задним ходом выезжал из гаража на своей машине.

Увидев Гая Оксфорда, Дирк нахмурился, но через мгновение надел маску притворного спокойствия.

– Вот это действительно сюрприз, мистер Оксфорд, – произнёс Дирк с плохо скрываемой насмешкой. – А я-то думал, вы далеко в открытом море.

– Так и было, – ответил Оксфорд, не сводя с него своих чёрных глаз. – Но, к счастью, мистер Дирк, – почему к счастью, вы скоро узнаете, – в ночь на четверг, пятнадцатого числа, я находился всего милях в восьмидесяти от берега.

– Всего в восьмидесяти милях, – несколько сухо повторил Дирк. – Боюсь, я вас не совсем понимаю.

– В свое время поймете, – проговорил Оксфорд. – И в девяноста милях от Альта-Висты. К счастью, мы встретили «Сардис». К счастью и то, что моя должность третьего помощника была чисто номинальной – ведь «Тени» не разрешено брать на борт пассажиров. Поэтому я перешёл на другое судно – и вот я здесь.

– Понимаю, – сказал Дирк.

– Боюсь, мистер Дирк, вы как раз ничего не понимаете. Но поймете – и очень скоро.

– Вы говорите загадками, – ответил Дирк после короткой паузы.

Он повернулся к остальным.

– Пройдете в дом, джентльмены.

Шериф посмотрел на учёного.

– С вашего позволения, мистер Дирк, – произнес Оксфорд, – вместо этого мы отправимся к Приюту Купидона.

Дирк помолчал мгновение, а затем проговорил:

– Не знаю, зачем вы приехали, джентльмены, ведь я уже рассказал все, что знаю. Не понимаю, зачем вам снова тащить меня в это проклятое место, одно название которого теперь приводит меня в ужас…

– Ваши последние слова – это первые правдивые слова, что вы произнесли! – заявил Гай Оксфорд.