— Правда? — спрашиваю я.

— Дай мне проверить у её мамы. Посмотрим, что они там затеяли.

Я закусываю нижнюю губу, как будто спрашивая: «Можно?»

Он приподнимает уголки губ, сверкнув полоской белых зубов сквозь бороду.

— Звучит весело.

Улыбка Гриффина слишком сильно на меня действует; это оголённый провод в моей груди. Я чувствую себя глупо. Нелепо. Мы просто работаем вместе. Моя семья приютила его на пару месяцев. Вот и всё.

И, самое главное, я — это просто я. Горная девушка из маленького городка с любовью к куклам. Дружба с большим музыкантом? Я уже пробовала. У них нет времени на таких, как я.

Той ночью я ищу в нашем городском комиссионном магазине, чтобы подготовиться к нашему походу за покупками. Я нахожу милую розовую курточку для Авы. Я почти пишу ему, но решаю не делать этого.

Гриффин заезжает на своём внедорожнике на гравийную парковку перед нашим центром города из трёх кирпичных зданий. Клубы выхлопа всё ещё висят в холодном воздухе, пока он отстёгивает Аву с заднего сиденья. Он ставит её на бедро и укутывает в свою куртку. Его плечи сгибаются, когда он пытается защититься от пронизывающего ветра, спутывающего их волосы.

— И он открыт? — спрашивает он, глядя на «Элк-Гроув секонд-хенд».

— Теоретически, — отвечаю я.

Дальше по улице из машины выходят Эдди и Мария. Они машут нам, задерживая взгляды на нас, прежде чем направиться в кафе. Я напрягаюсь и веду нашу компанию к скрипучему деревянному крыльцу. Лучше нам не привлекать к себе лишнего внимания.

Тейлор оставила входную дверь незапертой, как и сказала бабуля. Мы втроём — Гриффин, Ава и я — входим внутрь, и колокольчик над дверью звенит. Классическая кантри-музыка гремит из динамиков на стойке. Здание пахнет слишком сильной лавандой и едва уловимым запахом гари, наверное, от обогревателя, включённого на полную мощность. Здесь почти слишком жарко для пальто.

— Есть кто? — зову я.

— Сзади, Бев! — кричит голос, её акцент растягивает односложное слово на два. — Смотрите сколько хотите!

Гриффин опускает Аву на пол, и она бежит в соседнюю комнату. Мы следуем за ней, останавливаясь, когда она пробегает между длинными висящими пальто. Гриффин следит за ней, а я перебираю вешалки на низкой металлической стойке.

— Тоже себе что-то ищешь? — дразнит Гриффин.

— Нет. Но я провела много выходных, прочёсывая эти ряды в школе, — признаюсь я.

— Это многое объясняет.

Я смеюсь.

— Что это значит?

Он окидывает взглядом мой нынешний наряд — высокие платформы, полосатое платье с колокольчиками-рукавами, всё под моим обычным меховым пальто.

— Ты всегда выглядишь так, будто сошла прямиком из семидесятых, — говорит он.

— Врёшь.

— Ни одного слова.

Несколько вещей привлекают моё внимание, но я прикусываю щёку языком, понимая, насколько они похожи на его наблюдение.

— Ладно, может, у меня есть предпочтения.

Его губы изгибаются в улыбку, прежде чем он следует за Авой, которая бежит за очередной угол. Я иду за ними, но с противоположной стороны мы находим женщину, листающую телефон перед открытым пластиковым контейнером. Пустые вешалки лежат на голой стойке. Наши скрипучие шаги заставляют её поднять глаза, и они мгновенно становятся в два раза больше.

— Боже мой. — Её акцент настолько сильный, что это звучит как «Амагад». — Беверли!

— Тейлор? Привет. Бабуля сказала, что можно, если мы…

Она хлопает по полу на клиновидных каблуках и притягивает меня в крепкие объятия. От неё сильно пахнет жвачкой.

— Как же я рада тебя видеть! — Тейлор заканчивает объятие, но продолжает сжимать мои плечи. — Прямо как в старые времена, да?

Моя голова дёргается назад. В основном потому, что я совсем не узнаю её. Когда бабуля упомянула Тейлор, я предположила, что не встречала её раньше. Но воспоминания возвращаются медленно, с каждым нетерпеливым взмахом её дымчатых глаз и длинных ресниц. Она была в моих театральных классах. Если я правильно помню, Тейлор дружила со всеми.

Я качаю головой и моргаю, пробиваясь сквозь воспоминания.

— О, привет! Да, вау, как же здорово тебя видеть! Столько лет прошло.

Она похлопывает меня по руке и откидывается назад, разглядывая мою фигуру, как будто оценивая меня.

— Я знаю, я знаю! Как ты? — «Би-ухн»[3].

— Хорошо, да. — Я никогда не знаю, что на это ответить. Прошло четырнадцать лет. Это много пространства для хорошего, плохого и всего между ними. — А ты?

— О, знаешь, — она машет рукой, звеня тонкими золотыми и более толстыми металлическими браслетами, — работаю здесь. Я вышла замуж за Тайлера.

— Ого, это здорово.

— Он вроде нормальный. — Она морщит нос в игривой гримасе «я такая озорница». — Помогает с детьми и всё такое. Но не проси его убираться. О господи, ты не услышишь конца. — Смех, который следует за этим, громкий, но милый. — Нет, я шучу, он хороший человек. Ты помнишь Тайлера, да? Футбольная команда? Так и не стал квотербеком, но был очень хорош. Вроде того. Ну, по крайней мере, ему было весело.

Я неловко смеюсь, а она продолжает без остановки.

— А ты была с Бо, да? Боже, он ведь действительно преуспел, правда? Я имею в виду, что за мужчина. Мы ходили посмотреть на него, когда он был в городе — в Роли — и вау. Что. За. Шоу. Мы иногда общаемся, но он такой занятой, знаешь? Отвечает на мои сообщения через несколько недель.

Моё сердце улетает в горло. Всё в этом разговоре возвращает меня назад. Знакомство с Бо в этом городе, но также и в этом конкретном магазине. Мы с Бо искали на этих стойках его первый концертный наряд. Я отчётливо помню, как он задержался у стеклянной витрины у кассы, где хранились украшения, и я думала, может, он смотрит на винтажные обручальные кольца.

В глубине души я знала, что нет. Я чувствовала, как он первым отстраняется, когда мы держались за руки, как он не покупал одежду, которую я выбирала для него, и как его смех над моими шутками превращался в гримасы.

— Я слышала, у него всё хорошо, — только и говорю я.

— Поздравляю, кстати, — шепчет Тейлор.

— С чем?

— С этим.

— С чем?

— Девочка. — Её глаза вылезают из орбит. — Гриффин. Харви.

О.

Взгляд Тейлор прикован к пространству за моей спиной. Я оборачиваюсь и вижу Гриффина в чёрной бейсболке, надвинутой низко. Наверное, она была у него в кармане. Но его псевдомаскировка не может скрыть его культовую линию челюсти и шикарные длинные волосы. Гриффин не задерживается, медленно проходя в другую комнату следом за Авой, которой слишком занято, чтобы заботиться о взрослых разговорах. Старые деревянные половицы скрипят и стонут под его тяжёлыми ботинками — точно так же, как чувствую себя я.

Я была так отвлечена воспоминаниями о встречах с Бо, что забыла о своей глупой маленькой лжи, чтобы другие не думали, что я всё ещё переживаю из-за Бо.

— Спасибо, — быстро говорю я. — Да.

— Посмотри на себя. Счастливица — все эти музыканты.

Я сглатываю.

— О, я не знаю. Это не специально. — Но жар поднимается в груди. Наверное, это выглядит не так.

— Итак… — Тейлор понижает голос. — Если не возражаешь, спрошу… что именно случилось с Бо? Он категорически не хочет мне рассказывать.

Клянусь, в этот момент у меня перехватывает горло. Я издаю неловкий смех, потому что это всё, что я могу сделать.

— Мы просто… я не знаю. Не получилось, наверное.

— Я имею в виду, ты видела то видео, да? Кто не видел? — Она смеётся, затем становится слишком серьёзной слишком быстро. — Но… вы выглядели такими счастливыми до этого, знаешь? Ты была в свите королевы бала. Я имею в виду, он был. Но о, твоё платье было таким красивым в том году.

— Да, всё меняется, наверное.

Когда я смотрю в соседнюю комнату, Гриффин вернулся и перебирает вещи на противоположной стороне стойки. Его глаза сосредоточены на мне. Я отвожу взгляд обратно к своим рукам, сцепленным перед бёдрами, мой большой палец откалывает лак.