Бабуля смотрит на меня, затем на остальных за столом.

— Ой, пожалуйста. Как будто так не логичнее. У этой бедной девочки уши закладывает? Я бы тоже постоянно плакала.

Мы все смотрим на Аву. И тут я понимаю, что, возможно, лицо Авы покраснело не от холода. У меня падает сердце.

Гриффин прикусывает щёку языком и качает головой.

— Спасибо, но я не могу просить вас об этом.

— Господи, — воркует бабуля с закатыванием глаз. — Ездить по этим извилистым дорогам в темноте? Нет. Я этого не позволю.

Гриффин переводит взгляд на меня. Обе брови нахмурены. Он обеспокоен? Раздражён? Я пока не могу его полностью прочитать.

Мой папа жестикулирует вилкой и говорит:

— Знаешь что? Отличная идея, бабуля. Гриффин, ты обязательно должен переехать. Мы будем рады вам с сестрой.

— Верно, тебе не придётся заботиться о ней в одиночку, — говорит бабуля.

— А где твоя мама, кстати? — спрашивает Роб Гриффина.

— Роберт, — рявкает мама.

Он морщится.

— Ой, прости, я просто…

— Мама Авы умерла, — говорит Гриффин. — Год назад.

Мама Авы.

За столом снова наступает тишина, но на этот раз она поглощает нас. Мне хочется вылезти из собственной кожи. Мама смотрит. Папа тоже.

Я предполагала, что Гриффин и мама Авы расстались, или её нет в его жизни, или… не то что она умерла. У меня в животе всё скручивается узлами. Как это случилось? Они были вместе долго? Я не помню, чтобы он с кем-то встречался на публике. Может, они были тайными школьными возлюбленными.

Я наконец нарушаю неловкую тишину.

— Я не знала этого, Гриффин. Мне так жаль.

Челюсть Гриффина напрягается.

— Всё в порядке. Правда. — Столовые приборы звенят о тарелки. Играет проигрыватель. Он прочищает горло. — Э-э, так что насчёт домика сзади…?

Не моя тема, но лучше.

— Он совершенно пустой, — быстро говорит мама. — И мы никому не скажем, что ты здесь остановился.

— Да, если Гленн умеет хранить секреты, — бормочет Грег с ухмылкой.

Папа фыркает, но в этом слышится смех.

— Я бы никогда!

— Ты рассказал Эдди о моей козе, — говорит Грег.

— Не о твоей козе — о Дейзи. И эта тварь съела сад Фрэн.

Грег пожимает плечами.

— Он хороший козёл, если подумать.

— С каких пор тебе нравятся те козы? — спрашивает папа.

Внезапно бабуля тяжело вздыхает.

— Но мы никому не скажем о Гриффине, правда? — Бабуля обводит взглядом всех, наклоняясь для убедительности. — Правда?

Из-за стола доносится: «Нет, конечно нет», «Наш секрет», «Он не козёл».

— Хорошо. Итак. — Бабуля выпрямляется. — Ты переезжаешь.

Мама улыбается.

— Мы позаботимся, чтобы к завтрашнему дню всё было готово.

Гриффин прочищает горло.

— Это… вам не обязательно.

— Ты наш гость, — говорит бабуля. — Нет, обязательно.

Глаза Гриффина впиваются в мои, но я пожимаю плечами. Эй, я тоже в ловушке, приятель. Интересно, есть ли здесь родство. Наверное, он мой гость больше, чем чей-либо ещё, но мне кажется, я знаю его почти так же хорошо, как и они, то есть совсем не знаю.

— Я подумаю, — отвечает Гриффин.

Моё сердце колотится в горле.

Конечно.

Легко.

Мы будем жить на одной территории.

Без проблем.

Остальной ужин проходит легко по сравнению с этим, хотя моя нога трясётся под столом. По крайней мере, мы не говорим о рыбе, козах или — о боже — умерших партнёрах.

Бедный Гриффин.

Бедная Ава.

Но та девочка ничего не понимает. Ава не может наесться клубничным тортом Грега, и она визжит: «Кошка!» — когда Стейк даже просто смотрит в её сторону. В конце концов он уходит вниз, чтобы его оставили в покое. Да ладно тебе, чувак.

Я упаковываю остатки, пока бабуля обнимает Гриффина, вручая ему ключ от гаража и сжимая его ладонь вокруг него.

— Увидимся завтра, — говорит она. Он улыбается, но не соглашается, хотя и не спорит. — Беверли, покажешь ему гаражную квартиру, пока он не уехал, хорошо?

Ох, ну и…

— Конечно.

Гриффин наклоняется к Аве.

— Готова ехать, малышка? — Она смотрит, как Роб играет в свою видеоигру на телевизоре над камином. Роб никогда не играет на большом экране, но он постоянно оглядывается на Гриффина, будто хочет, чтобы тот заметил.

Гриффин подхватывает Аву.

— Идём! — говорит она, указывая на лестницу.

— Верно. Мы идём. — Он смотрит на телевизор и кивает. — О, Halo. Классика.

Роб просто сияет.

На прощание дядя Грег смотрит между нами и хлопает Гриффина по спине.

— Будь по-хорошему. Она нам нравится.

Это не угроза, но это определённо угроза.

— Спасибо за это, — бормочу я Грегу, который тоже хлопает меня по спине.

Я спускаюсь по лестнице с Гриффином и Авой позади. Когда мы снова оказываемся в гостиной, я тяжело выдыхаю.

— Ну… хочешь посмотреть квартиру? — спрашиваю я.

— Э-э… да. Конечно.

Я веду нас наружу, где ветер хлещет по нам, пока мы пересекаем двор. Я протягиваю руку за ключом. Гриффин роняет его мне в ладонь, касаясь шершавыми пальцами моих, прежде чем я отпираю дверь старой гаражной квартиры дедушки и бабули.

Я включаю свет. Всё как всегда. На полу — оранжевый пушистый ковёр. Большой антикварный телевизор с деревянным корпусом занимает большую часть одной стены, стоя перед овальным вязаным ковриком. Напротив него — оранжево-мандариновый диван в цветочек с синим бабушкиным квадратным одеялом, перекинутым через спинку — единственное яркое пятно холодных тонов в этой солнечной комнате. В конце — ванная, а сбоку — маленькая спальня. Она, наверное, не больше моей старой комнаты в общежитии, но её всегда хватало, когда я хотела провести время вне дома с бабулей. В этом месте дедушка учил меня кукловождению.

— Тебе правда не обязательно оставаться с нами, — говорю я.

— Ключ говорит об обратном, — парирует Гриффин. Я улыбаюсь, бросая ключ обратно ему в ладонь.

— Они могут быть чересчур.

— Вовсе нет.

— Извини, что сказала, что она твоя сестра.

— Серьёзно, Бев. Всё в порядке.

Ава ёрзает у него на руках, тянется вниз к Паджу, который последовал за нами через подъездную дорожку. Стейк таится в кустах снаружи, глаза светятся.

Гриффин опускает Аву. Пудж вразвалку подходит и облизывает ей лицо, вероятно, пытаясь слизать остатки клубничной глазури. Гриффин морщится.

Я закусываю нижнюю губу.

— Мне даже не пришло в голову спросить: у Авы аллергия на собак?

— Нет. — Он вздыхает. — У её мамы была, но у неё нет.

Её мама.

Мой живот сжимается в кулаке.

— Я не… — Я вздыхаю. — Я не знала, что она умерла. Мне так жаль.

— Я… — Его руки напряжены по бокам. — Да. Она умерла, когда Аве был год. — Он проводит ладонью по бороде. — Ей бы всё это понравилось, — говорит он, обводя рукой квартиру. — Большой семейный ужин. Ей нравилась такая жизнь.

Мне хочется спросить больше, но мы не настолько близки, и я уже переступила границу.

— В общем, — говорит он, выбивая ботинком. — Спасибо ещё раз за ужин.

— Будет ещё, если ты действительно переезжаешь.

— Может быть. Не уверен.

Я замечаю, как Ава ковыляет к окну, чтобы посмотреть на Стейка, улыбаясь так, как я ещё не видела у неё. Никаких слёз от извилистых дорог и заложенных ушей.

Чем дольше мы стоим, тем больше я начинаю думать. Может, это будет хорошо для Авы. И если Гриффин будет ближе, мы сможем больше работать над шоу. Мы сможем подготовиться к презентации. Я смогу вернуться в Лос-Анджелес раньше.

— Может, это и хорошо, — выпаливаю я.

— Что?

— Переезд. И я не против, если ты тоже.

Он прищуривается.

— Правда?

— М-м-м.

— О. Ну. Хорошо. — Но он неловок. Интересно, хочет ли он вообще переезжать, а я тут давлю на него. Молодец, Беверли.

Я улыбаюсь, но это натянуто. Тихо. Затем я наконец говорю:

— Мы ведь не очень хорошо знаем друг друга, да?

— Нет, — соглашается он. Он прочищает горло. — Это моя вина, наверное.