— Что? — От неожиданности Виктория сделала шаг назад. — С любовницей?
— Да, — спокойно ответил Умберто. — И не делай вид, что ты слышишь об этом впервые. Я понимаю, тебе это неприятно, но ведь я могу позволить себе содержать любовницу. И согласись, Виктория, ты все же не ребенок и знаешь, что все или почти все женатые мужчины время от времени имеют связи на стороне. Лучше пусть это будут постоянные девушки, чем неизвестно кто. По крайней мере, я застрахован от неприятных болезней.
Когда Умберто начал говорить, Виктория на миг подумала, что ослышалась, что не понимает, о чем идет речь. Затем ей пришла в голову странная мысль, что это может быть глупой шуткой. Но по мере того как Умберто продолжал, она понимала, что он совершенно серьезен.
— Господи! — воскликнула Виктория. — Как же это возможно! С этим человеком я прожила столько лет!
Она повернулась, ни на кого не глядя, вышла из столовой и заперлась у себя в комнате.
Виктория не знала, сколько времени она просидела без движения, даже не включив света. «Все кончено, — думала она. — Теперь обратного пути нет». Оглядываясь назад, она уже не понимала, как вообще могла когда-то согласиться на этот брак. И все-таки, наверно, это были не впустую потраченные годы. Ведь в результате у нее есть замечательный сын. Вспомнив о Лео, Виктория улыбнулась — пожалуй, ради одного этого стоило выйти замуж за Умберто Герреро.
ГЛАВА 60
«Конференция» в отеле «Тамаулипас»
— Наше собрание действительно напоминает небольшую конференцию, — улыбнулся падре Игнасио, обводя взглядом сидящих перед ним людей. — И каждый из вас находится тут потому, что всех интересует вопрос, где же пропавшие картины.
— Какие картины? — недоуменно спросил Андрес.
— Да, конечно, среди нас есть и такие, кто еще не знает, что пришел сюда для того, чтобы выяснить нечто о картинах. — Он посмотрел туда где сидели Эрнандесы. — Чтобы не держать вас долго в неведении, скажу только, что в том самом ящике, из-за которого Андрес чуть не был убит, а на ранчо в ваше отсутствие устроили обыск, были картины, украденные из Национальной галереи Мехико.
Андрес хотел что-то сказать, но так и остался сидеть с раскрытым ртом.
— Погоди, тебе, конечно, не терпится узнать, как они оказались в заколоченном пастушеском домике, — сказал падре Игнасио. — Ты со временем все узнаешь. Итак, — он снова обвел глазами небольшой холл гостиницы «Тамаулипас», — я вижу, что все получившие приглашение пришли сюда.
Действительно, холл был практически полон. Здесь, кроме семьи Эрнандесов, сидели также Тони и Фелисия Кантильо, Марисабель и Бето, а напротив них Франсиско Мараньяль, полковник Матиас Гайа, комиссар Гарбанса и лейтенант Пиньо — оба в штатском. Отдельно от них в удобном кресле расположился, как всегда, безупречно одетый Гаэтано Кампа. Его живые зеленые глаза с любопытством оглядывали присутствующих — некоторых из них он знал, других видел впервые. Было похоже, что происходящее даже немного развлекает его, хотя, по-видимому, не предвещает ничего хорошего.
Падре помолчал, ожидая, когда немного стихнет шум в соседнем помещении, где веселились студенты из США. Наконец они немного угомонились, и священник продолжал:
— Извините, что я взял на себя роль основного докладчика, — сказал священник. — Но я думаю, впоследствии каждый возьмет слово, если захочет, и сможет внести ясность в ту часть истории пропавших картин, которая лично ему известна. — Итак, — продолжал падре Игнасио, — план похитить бесценные творения Караваджо, Мурильо и Гойи возник у представителей некой «международной фирмы», как любил называть ее наш почтенный дон Матиас, довольно давно. Расчет был прост: Мексика — дикая страна, где произведения искусства охраняются совсем не так, как в Европе. Из Лувра или из музея Прадо, к счастью, в наши дни кражи практически исключены.
Поэтому взоры «международной фирмы» и его достойнейшего главы, — падре Игнасио сделал изящный жест в сторону Гаэтано Кампы, который в свою очередь едва заметно поклонился, — обратились к другим, менее цивилизованным странам.
— И это стоило того, падре, — с мягким итальянским акцентом сказал Гаэтано. — Мы неплохо поработали в странах третьего мира. Вы не возражаете, что я включил сюда и Мексику? Да и с этими картинами у нас бы не было хлопот, если бы не… некоторые затруднения.
— Да, превосходно владеющий не только испанским, но и португальским языками, сеньор Кампа совершил несколько неплохих сделок в Латинской Америке.
— Особенно в Парагвае, Бразилии, Колумбии, — заметил Гаэтано. — Там произведения искусства буквально валяются под ногами.
— В Колумбии это было древнее индейское золото, в Парагвае и Бразилии также различные древности, но были и испанские вещи колониального периода. Но больше всего его привлекала Мексика. Ни одна страна в Латинской Америке не обладает такой хорошей коллекцией живописи. У нас есть не только подлинные Караваджо и Мурильо, есть и импрессионисты, модернисты, испанская живопись всех веков. Она не могла не привлечь внимания уважаемого сеньора Кампы.
Он навел справки и выяснил, что, к его большому сожалению, охрана произведений искусства в нашей стране также организована неплохо. Мексика оказалась не такой дикой, как он надеялся. Однако здесь еще не были учтены некоторые детали, о которых в Европе конечно же думают.
— Они стали об этом думать, когда у них из музеев украли не одну сотню шедевров, — заметил Кампа.
— По-видимому, вы правы, — кивнул падре. — Теперь и в Мексике кое-чему научатся. Например, тому, что реставрационные мастерские должны охраняться так же тщательно, как и выставочные залы. Увы, до последнего времени это было не так. Чем и воспользовался наш достопочтенный друг. — Однако, — падре на миг замолчал, — откуда он смог получить столь ценные сведения, касающиеся того, что происходит в музеях? Простым посетителям обычно не показывают реставрационные мастерские, не позволяют рассматривать, как устроена сигнализация.
— У меня была схема, — рассмеялся Гаэтано Кампа. — Неужели вы думаете, что я сам ходил по галерее и все узнавал? Увольте, падре.
— Тем более, — ответил священник. — Значит, у вас уже была готовая схема сигнализации. Оставалось лишь разработать план похищения. Ну, это вы умеете. Ваши операции всегда отличались остроумием и простотой. И часто они заканчивались успехом.
— Заканчивались бы всегда, если бы не негодные исполнители и помощники, — заметил Гаэтано, бросив испепеляющий взгляд в сторону дона Матиаса, который сделал вид, что все сказанное не имеет к нему ни малейшего отношения.
— Но без помощников не обойтись, — развел руками падре Игнасио. — И в данном случае вам нужен был человек, имеющий самое непосредственное отношение к Национальной галерее и при этом достаточно высокопоставленный, такой, который смог бы предоставить вам всю необходимую информацию. И такого человека вы очень скоро нашли. Это был не музейщик, но чиновник из департамента по культуре, а точнее — первый заместитель главы департамента сеньор Франсиско Мараньяль. Он на первых порах оказался вам очень полезен.
Услышав свое имя, Мараньяль злобно взглянул на священника.
— Я и подумать не мог, что этот человек преступник, — возмущенно сказал он, разыгрывая оскорбленную добродетель. — Он представился профессором Миланского университета, попросил меня показать ему не только музейные залы, но и реставрационные мастерские.
— А также схему сигнализации, — закончил за него падре Игнасио.
— Ничего подобного, — поджал губы Мараньяль. — Вы оскорбляете меня, я все-таки государственный служащий. И зачем бы мне вступать в этот преступный сговор?
— Ну это проще простого, — подал голос молчавший до сих пор Бето. — Ради денег. Мы видели как-то вашу загородную резиденцию у озера Тескоко. Я не представляю себе, кто еще в Мехико может позволить себе нечто подобное, кроме крупных банкиров и фабрикантов. Уж наверняка не государственный служащий.
