* * *

Когда они вернулись, Умберто дома не было — он, как всегда, был занят. Викторию немного обидело то, что он не мог ради ее приезда вернуться из офиса пораньше, но вслух она ничего не сказала.

Хеорхина встретила ее довольной улыбкой — веселую, обладавшую легким характером Викторию дома любили, в отличие от скупого и грозного Умберто, и слуги были рады, что она, наконец, вернулась.

— Я очень рада, что ты извинился перед Хеорхиной, — шепнула Виктория сыну, когда служанка удалилась на кухню.

— О чем ты, мама! — воскликнул Лео. — Это же было так давно.

За обедом он подробно рассказал матери о своих приключениях на ранчо. Когда он дошел до того, как неизвестные бандиты напали на них с Андресом, Виктория невольно поежилась. Только сейчас она поняла, как близко в ту минуту ее сын находился от гибели.

— Вот после этого родители Андреса решили отослать нас в Мехико.

— Да, я с ними совершенно согласна, — кивнула Виктория. — Оставаться там вам было просто опасно.

— Но понимаешь, мама, они ведь охотились за этим ящиком, а мы совершенно о нем забыли. Мне очень любопытно, что же там такое. Андрес теперь уехал обратно в Сьюдад-Викторию, я думаю, он обязательно разведает, что лежит в этом ящике, если он, конечно, по-прежнему находится у Фелисии.

— А ты не думаешь, что это очень опасная игра? — с сомнением покачала головой Виктория. — Если там действительно ценности, то просто так преступники вам их не отдадут… — Виктория вздохнула. — Неужели на свете нет места, где живут только честные люди?

— Мама, ты неисправимая идеалистка, — улыбнулся Лео.

«Наверно, он прав, — подумала Виктория, — я идеалистка. Но как же иначе жить на свете, если не верить в хорошее? Тогда лучше вообще не жить».

Вслух она сказала:

— Так мне легче, да и другим тоже.

Они давно покончили с обедом, но из-за стола не уходили, продолжая сидеть над пустыми чашечками кофе.

— Может быть, хотите чего-то еще? — спросила, заглядывая в столовую, Хеорхина.

— Спасибо, милая, ничего, — улыбнулась Виктория.

Она чувствовала, что сын хочет сказать ей что-то еще. Нечто очень важное, но не знает, с чего начать.

— Мама, — наконец проговорил Лео, — скажи, ты… — он помолчал, как будто подыскивал правильные слова, — ты очень любишь папу?

Виктория ожидала услышать все что угодно, но только не это. Лео задал ей тот самый вопрос, который она задавала себе сама. Любит ли она Умберто Герреро? Ответить на этот, казалось бы, простой вопрос было не так легко. Иногда ей казалось, что она не испытывает к нему никаких чувств, кроме раздражения, но в другие минуты она вспоминала о его напористом ухаживании, и тогда в ней просыпалась прежняя нежность — все-таки он был отцом ее сына, он делал для семьи все, что мог, в этом отношении Виктория никак не могла на него пожаловаться.

Виктория посмотрела на Лео — сын ждал ее ответа.

— Это трудный вопрос, — ответила она. — Я не готова вот так с налета ответить «да» или «нет».

— Значит, нет, — упрямо сжал губы Лео.

— Почему ты так решил? — немного обиделась Виктория. — Ты думаешь, я тебя обманываю?

— Мама, — он посмотрел ей в глаза, — ты сама себя обманываешь. Если человек действительно любит, он не сомневается и не думает по полчаса, прежде чем ответить. Значит, ты его не любишь?

— Лео, — сурово сказала Виктория, — эти вопросы так не решаются: да или нет. Все гораздо сложнее. Мои чувства к твоему отцу нельзя описать при помощи двух слов «люблю» или «не люблю». Ведь он твой отец, мой муж…

— Мама, — вдруг очень серьезно сказал Лео, — я на самом деле понимаю больше, чем сейчас может показаться. Он ведь мне тоже отец, и я его тоже любил…

«Любил» прозвучало как разрыв снаряда.

— Лео, да что ты! — воскликнула Виктория.

— Мама, давай уйдем от него, а?

— Уйдем…

Виктория еще ни разу всерьез не думала бросить Умберто. Это значило бы уйти из этого дома, снять скромную квартирку на свои деньги, как и раньше, самой зарабатывать на жизнь. Все это было не страшно. Но как же Лео? Ведь Виктория не сможет учить его в той школе, где он учится теперь, — на это у нее не хватит денег. Да и заслужил ли Умберто такое обращение? Да, он скучный, педантичный, слишком экономный, но он все делает для семьи.

— Подумай, а что же будет с папой? — сказала Виктория. — Он ведь нас любит.

— Он… — Лео колебался, рассказать ли матери о том, что у отца давно есть молодая любовница, на которую он тратит больше денег, чем на жену и сына вместе взятых.

Лео, ожидая, когда же приедет мать, не раз думал о том, следует ли открыть ей то, что он узнал об отце. Он снова и снова представлял, как начинает этот разговор, и всякий раз убеждался, что просто не сможет сказать ей этого. Это было выше его сил, язык прилипав к гортани, он не мог даже мысленно найти правильные слова.

— Ты начал что-то говорить об отце, — напомнила сыну Виктория.

— Ты говоришь, он любит нас, — сказал Лео. — Он не любит никого, кроме себя. А нас только потому, что мы часть его жизни. Сами по себе мы ему безразличны.

Виктория была потрясена словами Лео. Никогда раньше она не подозревала в сыне такую ясность и глубину суждений. Да, Умберто Герреро действительно любил их только как антураж собственного существования. Но как Лео мог дойти до такой мысли?

Внизу хлопнула входная дверь. Мать и сын вздрогнули, как преступники, застигнутые врасплох. Однако они продолжали сидеть где сидели.

Через несколько минут дверь столовой отворилась и на пороге появился Умберто — как всегда, безукоризненно одетый, гладко выбритый и надушенный дорогим мужским одеколоном.

— Умберто! — воскликнула Виктория.

Она хотела произнести его имя с радостью, но голос прозвучал как-то жалко, даже пискляво.

— Я рад, что ты вернулась, Виктория, — сказал Умберто, пристально глядя на жену.

Ей сделалось не по себе под взглядом его холодных глаз. Некоторое время все трое молчали.

Затем Умберто обвел глазами кухню и снова внимательно посмотрел на жену и сына.

— Ну что ж, я вижу, наш домашний шпион уже успел передать тебе всю информацию, — холодно заявил Умберто.

— Какую информацию? — подняла брови Виктория.

— Не надо притворяться, — в голосе Умберто прозвучало раздражение. — По вашим лицам я сразу же все понял.

Викторию задел его раздраженный тон. Вовсе не такой она представляла себе встречу с мужем после разлуки. Она-то думала, что они смогут примириться. Но теперь на это не было совершенно никакой надежды. Не желая, однако, чтобы их встреча сразу же превращалась в ссору, Виктория поднялась, чтобы уйти к себе и начать распаковывать вещи.

— Ты куда? — ледяным голосом спросил Умберто.

— К себе, — коротко ответила Виктория.

— А наш маленький шпион? — отец повернулся к сыну.

— Я не шпион! — вспылил Лео. — Ты не имеешь права так говорить. Я никому ничего не рассказывал.

— Значит, ты еще и трус, — сказал Умберто, и презрительная улыбка скривила ему губы.

— Я не трус! — крикнул Лео.

— Что происходит?! — спросила пораженная Виктория. Она еще из телефонных разговоров по тому сухому топу, которым сын отвечал на ее вопросы об отце, поняла, что у них испортились отношения, но не думала, что настолько.

— Ты сама прекрасно понимаешь, — ответил Умберто. — Меня оскорбляет и возмущает ваша лживость. Не надо притворяться, что ты ничего не знаешь.

— Лживость! — не выдержал Лео. — Да ты посмотри на себя. Разве не ты все это время лгал и притворялся?

— Лео, прекрати немедленно, — одернула сына Виктория. — Это все-таки твой отец.

— Ну и пусть.

— Ему это все равно, — сухо усмехнулся Умберто.

— Умберто, что значит эта сцена?! — Виктория повернулась к мужу. — Я требую, чтобы мне все объяснили.

— Вот как? — переспросил Умберто. — Хорошо. Как я понимаю, твой дорогой сын уже рассказал тебе, что видел меня с любовницей.