— Да, но не это главное, — улыбнулся Бето. — Я считаю, и тебе хорошо съездить на ранчо к Эрнандесам. Ты же сама переживала, что не хватает материала для статей, а там у тебя может получиться хороший материал о мексиканских прериях, о людях, которые там живут и работают, об этом странном растении, которое они выращивают.
— Ты имеешь в виду хенекен? — спросила Марисабель.
— Да, эту коротышку-пальму с мясистыми листьями, из которой делают веревки.
— Это не пальма, а юкка, — наставительно сказала Марисабель. — Почему все их путают?
— Пусть будет юкка, — махнул рукой Бето. — Главное не это. Андрес мне тут рассказал прямо авантюрную историю. Подумать только! Понимаешь, они играли в разбойников и уволокли из домика пастухов какой-то ящик, считая, что это сокровища «понарошку». А теперь вроде получается, что там действительно было припрятано что-то ценное…
— Но ты меня не оставишь? — Марисабель постаралась сказать эти слова так, чтобы они не прозвучали упреком, но ее глаза против воли наполнились слезами.
— Конечно нет, поехали вместе с нами! — ответил Бето. — Ты когда в последний раз была на ранчо?
— Да я всего там была раза два, последний раз мы с тобой вместе ездили.
— Ну вот видишь. Не забывай, что это родовое гнездо нашей мамочки. Заодно навестим и Фелисию с Тони в Сьюдад-Виктории, посмотрим, как они там устроились.
— А может быть, и правда… — Марисабель улыбнулась и посмотрела мужу в глаза. — Бето, какой ты у меня замечательный! Как я тебя люблю!
— А я-то тебя, дурочку…
* * *
Марианна в самый последний момент все же была вынуждена отпустить Андреса обратно в Сьюдад-Викторию, тем более что с ним вызвались ехать Бето и Марисабель. С возрастом Марианна все больше и больше тревожилась за окружающих и особенно за близких ей людей. Дети даже немного страдали от ее излишней опеки, больше всех доставалось Аните, с которой Марианна буквально не спускала глаз.
И хотя Андрес был куда старше Аниты и несравненно самостоятельнее, все же Марианна никогда бы не согласилась отпустить его одного. То, что Бето и Марисабель решили поехать вместе с ним, было для всех очень кстати, потому что в ином случае Андрес просто сбежал бы из дома Сальватьерра и отправился бы в Сьюдад-Викторию один — для Марианны это, безусловно, было бы большим ударом. Она, несмотря ни на что, продолжала держать этого парнишку за маленького мальчика.
Марианна немедленно позвонила Фелисии и предупредила ее о том, что на следующий день приедет Андрес, а вместе с ним Бето и Марисабель. У Тони в это время как раз был на приеме один из временно работавших на ранчо сезонников, который умудрился разрубить себе руку большим ножом мачете. Он-то и сообщил Гильермо о том, что возвращается его сын.
Вот как случилось, что Гильермо Эрнандес и Селия также оказались в Сьюдад-Виктории.
Тони и Фелисия не ожидали такого внезапного наплыва гостей — шутка ли, сразу же пять человек. Бето и Марисабель собирались остановиться в гостинице, но хозяева и слышать об этом не хотели. Дом у них, хоть и далеко не огромный, был на самом деле достаточно просторным и вполне мог вместить даже большее количество гостей.
Первыми прибыли с ранчо Эрнандесы, ближе к вечеру на своей машине приехали Бето, Марисабель и Андрес. Фелисия приготовила настоящий праздничный ужин, причем гвоздем программы был прекрасный пирог с почками.
Только сейчас, оказавшись если не дома, то совсем рядом от него, Андрес понял, как ему надоел Мехико. Он был настолько счастлив снова увидеть маму и отца, что на время совершенно забыл, почему он так стремился вырваться в Сьюдад-Викторию. И только запихивая в рот третий кусок пирога, он вспомнил-таки про ящик.
— Фелисия, — негромко, стараясь не прерывать общей беседы, сказал он, обращаясь к хозяйке, — у тебя цел еще наш ящик?
— Ящик? — пожала плечами Фелисия, которая совершенно забыла о том, что мальчишки ей что-то оставляли. — Какой ящик, Андрес?
— Ну как же, в тот раз, когда нас ранил этот… ненормальный, мы с Лео приехали сюда и оставили у вас такой фанерный ящик, помнишь?
Фелисия покачала головой, пытаясь вспомнить.
— Ты еще сказала, что фанера пригодится по хозяйству, — не унимался Андрес.
— Ай, ну да, вспомнила, — закивала Фелисия. — Я думаю, что он цел. Так и стоит у нас в сарае, его уже давно завалили разным хламом.
— Так он цел?
— Наверно, цел, если только Тони его зачем-нибудь не брал.
— А можно это проверить? — спросил Андрес, и глаза у него загорелись.
— Ну, не сейчас, — улыбнулась Фелисия. — Давай отложим это до завтра, а то ведь надо идти отпирать сарай. Не такое уж это срочное дело…
ГЛАВА 58
Падре Игнасио гуляет по саду
Утром следующего дня Бето поднялся раньше всех и вышел в сад. Перед ним гордо поднимались стебли бамбука, достаточно редкого для этих мест растения. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву и играли на прямых гладких стволах причудливыми переливами света и тени. Сердце Бето забилось — он снова стал замечать свет и тени, формы и силуэты, объемы и оттенки…
Негромко хлопнула дверь, и на пороге появилась Марисабель.
— Бето, ты здесь, а я тебя искала.
— Иди сюда, — позвал ее Бето. — Посмотри, какое глубокое, чистое небо, совсем не похоже на Мехико. Здесь совершенно другие оттенки.
— Я тоже обратила внимание, — подхватила Марисабель. — Бето, я так рада, что мы сюда приехали. Меня не покидает ощущение, что должно произойти что-то хорошее.
— Со мной, кажется, уже произошло, — радостным голосом сказал Бето. — Знаешь, я боюсь поверить, но мне кажется, что я вновь обретаю способность видеть. Какой я растяпа, что не взял с собой этюдник. Так и хочется прямо сейчас начать писать.
— Ой, Бето, я так рада, — отозвалась Марисабель и обняла мужа. — А хочешь, после завтрака мы вместе пойдем и купим тебе что-нибудь для рисования?
— Пожалуй, пока я смену обойтись карандашом, — отозвался Бето. — Мне как раз пришла сейчас одна идея насчет композиции центральной фрески для консерватории. Пойду попробую ухватить ее на бумаге, пока она опять не ускользнула.
Бето направился в дом. Он шагал своей обычной, пружинящей походкой, от которой Марисабель уже успела отвыкнуть.
«Неужели этот страшный кризис миновал?» — спросила сама себя Марисабель. Ей захотелось, что-нибудь сделать, чтобы выразить вдруг возникшую в ней надежду — запеть или сделать пируэт. Она даже поднялась на цыпочки.
В эту минуту в садовую калитку тихонько постучали. Марисабель поспешила на стук и увидела, что у ограды стоит… падре Игнасио.
Он приветливо улыбался своей молодой прихожанке:
— Доброе утро, Марисабель.
— Ой, падре! Вы?
— Да, представь себе, это я.
— Но какими судьбами, падре? — Марисабель, конечно, слышала со слов Бето, что старый священник поехал куда-то по важным делам, но она никак не ожидала встретить его здесь, в Сьюдад-Виктории.
— Приехал сюда навестить своих старых друзей и прихожан, — улыбнулся священник. — И кажется, я пожаловал не один. Можно подумать, что в Сьюдад-Виктории собрался небольшой конгресс. Подумать только, как много сюда съехалось людей, и все — исключительно с одной-единственной целью.
— Вы имеете в виду нас с Бето? — спросила Марисабель. — Или Гильермо и Селию?
— Я имею в виду не только тех, кто остановился под этой гостеприимной крышей, но и проживающих в гостинице.
— А что, еще кто-то приехал? — удивилась Марисабель.
— Да, и все знакомые вам люди. — Падре опустился на скамейку под раскидистой магнолией. — Садись, дочь моя, я как раз и пришел к тебе пораньше, чтобы встреча с ними не была для тебя неожиданностью и ты или Бето не сделали бы случайно неверного шага. Было бы опрометчиво спугнуть их раньше времени.
— Спугнуть? — изумилась Марисабель.
— Да, — ответил падре Игнасио. — Дело в том, что сегодня в гостинице «Тамаулипас» помимо меня, достойнейших комиссара Гарбансы и лейтенанта Пиньо находятся также знакомые вам обоим Франсиско Мараньяль и Гаэтано Кампа.
