— Что за черт… — пробормотал Гильермо и во весь опор бросился к дому. Остальные последовали за ним.

Вблизи представшая их глазам картина выглядела еще ужаснее. Все, абсолютно все было перевернуто, кое-что сломано. Какие-то неизвестные, безусловно несколько человек — одному навести такой разгром за несколько часов было бы просто не под силу, — перевернули дом и все прилегающие к нему постройки вверх дном. Те двери и запоры, которые не поддавались, были просто-напросто выломаны. Неизвестные не позаботились сделать свое посещение незаметным — это, видимо, их совершенно не волновало.

Андрес первым делом загнал поросенка обратно в загон, а затем освободил охрипшего от лая пса. Бедняга Тибо, как только его освободили, бросился было за кем-то в погоню, но затем, сообразив, что его обидчики уже успели уехать очень далеко, сел на землю и завыл.

— Да не расстраивайся ты так, — утешал его Андрес. — Скажи спасибо, что просто привязали, а то ведь могли бы и пристрелить…

— Стрелять они не хотели — они ведь не знали, близко мы с Селией или нет, — сказал сквозь зубы Гильермо, продолжая осматривать разгром. — Выстрел мы могли бы услышать и помешали бы им.

Но самое большое потрясение ожидало их в доме. Дверь была нещадно выломана топором. Внутри было все перевернуто. Неизвестные не ограничились тем, что пооткрывали дверцы всех шкафов и выбросили вещи на пол, во многих местах были подняты половицы, кое-где в стенах виднелись следы ударов, по-видимому, искали тайник. На кухне половина посуды оказалась перебитой — бандиты не заботились о том, разобьется она или нет, а просто смахнули ее на пол, чтобы посмотреть, не припрятано ли что в буфете и на посудных полках. По воздуху летала пыль и пух из разодранных матрасов.

— Они что-то искали, — сказал Гильермо. — Мерзавцы! Если бы они попались мне в руки! Жаль, что мы не вернулись раньше, я бы им показал!

— Хорошо, что мы не вернулись раньше, — мрачно заметила Селия. — Я не хотела бы потерять мужа.

Сжимая кулаки от сдерживаемой ярости, Гильермо осматривал разгромленную комнату за комнатой. В его кабинете все деловые бумаги были разбросаны по полу, по, судя по первому впечатлению, ничего не было взято.

— Папа! Мама! Посмотрите, что тут! — послышался голос Андреса со двора.

Гильермо вышел на улицу.

Оказалось, что бандиты перерыли все не только в доме, но и в сарае, в конюшне, была вытряхнута подстилка из собачьей будки, и, судя по всему, рылись даже в навозной куче за загоном поросенка.

— Они ничего не нашли, — с уверенностью сказала Селия. — Но искали очень упорно. Похоже, они были уверены, что найдут.

— Но что? — ломал голову Гильермо. — Что они могли у нас искать? У нас вроде бы нет ничего ценного. Какое-то количество денег было заперто в письменном столе. Замок они взломали, но деньги не тронули.

— Все это очень странно, — сказала Селия. — Кроме того, здесь орудовал не один человек и не двое.

— Да, — согласился Гильермо, — скорее полк солдат. Нас не было несколько часов, но они ведь не знали, когда именно мы должны вернуться.

— Знать бы, что они искали, — задумчиво говорила Селия. — Слушай, — вдруг сказала она, — а может быть, это «что-то» осталось здесь от прошлых хозяев?

— Но мы же капитально ремонтировали дом, — покачал головой Гильермо. — Вряд ли мы могли просмотреть какие-то ценности. И кроме того, почему им понадобилось ждать пятнадцать лет и прийти на поиски этих спрятанных вещей только сейчас?

— Всякое может быть, — рассуждала вслух Селия. — Кто-то спрятал, скажем, краденые драгоценности, затем попал в тюрьму, а сейчас вышел. И вот ищет свой клад.

— Не знаю, — покачал головой Гильермо.

— Как бы там ни было, все равно придется все приводить в порядок, — сказала Селия. — Только давай сначала пообедаем. К счастью, мамалыга этих мерзавцев не интересовала, да и несколько небитых тарелок осталось.

— Андрес, Лео! — позвала она мальчиков. — Давайте поедим и начнем все приводить в порядок.

ГЛАВА 40

Дон Матиас врывается к Фелисии

В этот день с самого раннего утра Фелисия была дома одна — Тони на рассвете вызвали к роженице, и роды, судя по всему, были тяжелые, так как Тони не появился к завтраку. Близился обед, а его все еще не было.

Однако Фелисия не скучала. Несмотря на то что она была женой врача, и теперь можно было уже с уверенностью сказать — преуспевающего врача, а до этого несколько лет прожила в шикарном особняке Сальватьерра в Мехико, все же она так и оставалась простой девчонкой, которая не боится испачкать руки в земле.

За те несколько месяцев, которые они прожили в небольшом кирпичном домике на углу площади Эрнана Кортеса и Авенида де Република, она успела превратить запущенную лужайку перед домом в настоящий цветник — здесь круглый год цвели и благоухали розы, азалии, рододендроны, гибискусы. Вот и сегодня, воспользовавшись долгим отсутствием мужа, Фелисия принялась что-то перекапывать и пересаживать в своем цветнике.

За этой работой ее и застало внезапное появление дона Матиаса Гайа. Фелисия находилась в дальнем углу сада у самого сарайчика, скрытого за густыми побегами бамбука, который она насадила здесь специально, чтобы скрыть от глаз непрезентабельную хозяйственную постройку.

Она была немало изумлена, когда увидела, что, несмотря на протесты служанки, открывшей решетчатую дверь, в сад решительно вошел грозный начальник полиции. Не замечая хозяйку, он совершенно бесцеремонно направился прямо к дому и хотел было уже без всякого приглашения войти внутрь, как Фелисия окликнула его.

— Сеньор Гайа? — спросила она холодно.

Начальник полиции обернулся и увидел Фелисию.

Она была в рабочем фартуке с секатором в руках, испачканных землей.

— Сеньора Кантильо? — отозвался полицейский. — Я хотел бы видеть вашего мужа.

— Он сейчас на вызове и будет позже, — ответила Фелисия.

— Вы уверены, что его нет дома?

Этот вопрос удивил и возмутил Фелисию.

— Вы сомневаетесь в моих словах, полковник?

— Сейчас увидим, сомневаюсь или нет, — ответил дон Матиас и неожиданно для Фелисии вошел в дом.

Она не собиралась выносить подобное хамство. Как была в фартуке и с секатором в руках она поспешила за полицейским и с негодованием увидела, что он расхаживает по дому, внимательно осматривая комнаты.

— Вы не имеете права! — крикнула Фелисия. — Это частное владение. У вас есть ордер на обыск?

— Я лучше вас знаю, что я имею право делать, а что нет, — ответил дон Матиас, невозмутимо продолжая обход. — Если вам нужен ордер, он будет. За этим дело не станет.

Фелисия кипела от возмущения, смотря, как дон Матиас бесцеремонно открывает двери и заходит на кухню, в спальню, в ванную, в туалет. Фелисия беспомощно ходила за ним, но что она могла сделать?

— Это возмутительно, вы ответите за это! — говорила она.

— Не путайтесь под ногами, сеньора, а то я могу споткнуться об вас, — ответил полковник.

Наконец, обойдя все комнаты и не найдя того, чего хотел, дон Матиас остановился в гостиной. Фелисия подошла к нему и, указывая пальцем на дверь, громко сказала:

— Вон из моего дома! Немедленно.

Дон Матиас только ухмыльнулся.

— А тебе идет, когда ты злишься. И почему такие красивые женщины всегда достаются каким-то столичным выскочкам?

Фелисия задохнулась от гнева, а затем, не вполне отдавая отчета в своих действиях, с размаху ударила полицейского по щеке. На мгновение дон Матиас остолбенел от неожиданности, затем схватил Фелисию за локти и, склонив к ней свое злое красное лицо, тихо сказал:

— Ну вот что, сеньорита. Передай своему муженьку, чтобы зашел ко мне потолковать. И пусть как следует припомнит, не штопал ли он руку одному из малолетних преступников. А то ведь его обвинят в укрывательстве. Поняла?

Полковник отбросил от себя Фелисию так, что она упала в стоявшее за спиной кресло. Уже в дверях он добавил: