«Остолопы»-подчиненные, как всегда, ничего не замечали. Дон Матиас был ими доволен.

Но теперь, когда надо было действовать, проявлять сообразительность и сноровку, работа не шла. Эти люди в форме полицейских оказались просто не способны заниматься розыском. Дон Матиас уже подумывал, не призвать ли на помощь полицию из соседней провинции, но его останавливало одно — не покажется ли им странным, что всех подняли на ноги из-за каких-то мальчишек, легко ранивших, даже не убивших, забулдыгу, сторожившего пастушескую хибару.

Он снова вызвал капрала Лобо и дал ему исчерпывающие указания:

— Спрашивайте каждого встречного, не видел ли, не знает ли, не слышал ли. А вы небось просто ездите вокруг и высматриваете, не выйдут ли преступники прямо на вас?

— Да нет, мы… — замялся капрал.

— Опрашивайте всех!

— Есть, опрашивать всех.

* * *

Дон Матиас, возможно, имел все шансы стать действительно хорошим полицейским, если бы ему не мешала ограниченность в соединении с алчностью. В критические минуты ему удавалось заставить действовать даже им самим созданную команду тупых и несообразительных людей.

Уже в конце дня к дону Матиасу в кабинет влетел капрал Лобо и с порога сообщил радостную весть:

— Лошадь нашли! Ее, оказывается, знает вся округа!

— Так! — Впервые за последние несколько дней хмурое выражение на лице дона Матиаса сменилось подобием улыбки. — Докладывай!

— Так вот, — задыхаясь от волнения, заговорил капрал, — это жеребец с ранчо Гуанахуато, где управляющим Гильермо Эрнандес, которое расположено в сорока, если быть точным, в тридцати восьми километрах к востоку от Сьюдад-Виктории.

«Совсем недалеко от дома пастухов», — пронеслось в голове дона Матиаса.

— Это жеребец шоколадного цвета со светлой подстриженной гривой, — продолжал капрал Лобо, — на нем обычно ездит сын Гильермо Эрнандеса.

Кровь прилила к лицу дона Матиаса, но он сумел сдержать себя и никак не выдать волнения.

— Вы выяснили, как зовут мальчишку, сколько лет, приметы?

— Да, — довольно ответил капрал Лобо, — Андрес Эрнандес, тринадцать лет и десять месяцев, высокий для своего возраста, волосы светлые, обычно длинные, носит джинсы, сапоги для верховой езды.

— Стрелять умеет? — спросил начальник полиции.

— Этого мы не узнавали, — виновато пробормотал капрал. — Но думаю, что умеет. Эти мальчишки с ранчо быстро всему обучаются.

Дон Матиас не был бы начальником полиции, если бы не умел быстро соображать, просчитывая разные варианты. Он был уверен — этот Андрес Эрнандес и есть один из тех мальчишек, которые ранили Пепе и, что самое главное, выкрали фанерный ящик. При воспоминании об этом дон Матиас злобно засопел: «Мерзавцы». Они, конечно, открыли ящик и знают, что в нем, но в полицию не сообщали, а ведь у них было время. «Это козырь для нас, — размышлял дон Матиас. — Их можно обвинить в соучастии в преступлении, в укрывательстве краденого, да и вообще во всех смертных грехах».

— Что теперь делать? — спросил тем временем капрал Лобо. — Арестовать этого Эрнандеса?

— Нет, погоди, — покачал головой полковник. — Мы будем действовать иначе.

«Скорее всего, «товар» по-прежнему у них на ранчо, — размышлял начальник полиции. — Если мы задержим мальчишку, а его по закону мы, можем только задержать, ведь он несовершеннолетний, этот сукин сын, остальные всполошатся и перепрячут все или уничтожат, если они не полные идиоты. Им-то ничего — что легко досталось, то легко и потерять».

— Нет, капрал, — сказал дон Матиас. — Пока никого брать не будем. И вообще, не показывайте виду, что они у нас на примете — не надо ставить вокруг ранчо часовых, не стоит туда заявляться раньше времени. Пусть живут, как жили, и ничего не подозревают. Пока.

— Будет сделано, господин полковник, — ответил капрал Лобо, но на его лице отразилось полное непонимание, что же это такое затеял его начальник.

— Мы должны усыпить их бдительность, — постарался объяснить ему дон Матиас. — Понятно?

— Да, господин полковник.

— Вот и хорошо. У вас все?

— Почти все! — отчеканил капрал Лобо. — Есть еще одно сообщение, но уже, наверно, не важное.

— Что за сообщение?

— Один старый забулдыга говорит, что видел лошадь игреневой масти у нас в Сьюдад-Виктории. Мы ему не поверили — напился, и спьяну ему привиделось невесть что. Он тут, на площади Кортеса, из бара не вылезает.

— И когда же он видел эту лошадь? — заинтересовался дон Матиас.

— Он точно не помнит, полковник. Четыре или пять дней назад.

— Чертовщина! — выругался дон Матиас.

— Вот мы так и решили, господин полковник.

— Ведите его сюда! Вы сможете его найти?

— Будет сделано, — ответил совершенно сбитый с толку капрал Лобо.

Прошло не более двадцати минут, а перед начальником полиции уже стоял не вполне трезвый субъект неопределенного возраста, представившийся как сеньор Хулио Сантериас, вольный мыслитель. Оказалось, что основным занятием «мыслителя» было наблюдение над фактами жизни, потому он целыми днями просиживал за стойкой бара, в открытом кафе или просто на улице.

Дон Матиас не очень рассчитывал на его память, но оказалось, что Хулио Сантериас прекрасно запоминает детали. Он описал лошадь с невероятной точностью, запомнил и вторую — достаточно обычную для этой провинции гнедую кобылку с белым пятном на лбу.

— Обе они стояли у дома доктора Кантильо, — говорил словоохотливый Хулио Сантериас, довольный, что его в кои-то веки кто-то внимательно слушает. — Вы знаете этого нашего нового врача Антонио Кантильо, они с женой купили небольшой кирпичный дом на углу площади Кортеса и Авенида де Република? Вот у его-то дома я и приметил этих лошадок. Потом они куда-то делись, я думаю, их ввели во двор. Собственно, я в этом уверен, потому что часа через два, когда уже начало слегка темнеть, от доктора вышли двое, сели на этих лошадей и ускакали.

— Это были взрослые или подростки? — спросил дон Матиас.

— С уверенностью сказать не могу, но думаю, что это были подростки, — ответил свидетель.

— Больше вы ничего такого… — полковник замялся, — интересного или странного не заметили? Не было ли чего-то еще? Каких-нибудь предметов, привязанных к седлу?

— По-моему, нет, — покачал головой «вольный мыслитель». — Может быть, сначала что-то и было, но я ведь не видел, как они прибыли. Когда я их заметил, они уже некоторое время стояли у дома.

— Что ж, спасибо за ценные наблюдения, — кивнул дон Матиас и обратился к капралу Лобо: — Капрал, выдайте свидетелю десять тысяч песо. Премию. Но имейте в виду, Сантериас, все, о чем мы тут говорили, — государственная тайна.

— Само собой, — закивал довольный «мыслитель», радуясь, что сегодня будет на что гульнуть.

ГЛАВА 37

Визит к доктору Вальдесу

— Рад, искренне рад, — доктор Вальдес отошел в сторону, пропуская гостей вперед.

Тони и Фелисия прошли в гостиную и огляделись. Обстановка в доме доктора Исидро Вальдеса была более чем скромной, что немного удивляло — обычно врачи с такой обширной практикой живут богаче. Впрочем, во всем чувствовалась претензия на некий благородный стиль.

— Присаживайтесь, я распоряжусь насчет кофе, — сказал Вальдес, и действительно через пару минут в комнате появилась миловидная девушка в белом кружевном фартучке и наколке с подносом в руках, на котором стояли кофейник, изящные чашечки и такая же сахарница.

— У меня особый кофе, — похвастался Вальдес. — Этот рецепт я узнал от старого повара-француза, который когда-то служил в Букингемском дворце. Вкус очень интересный.

Тони и Фелисия попробовали предложенный кофе. Он действительно был необычным, но очень вкусным.

— Вы раскроете нам секрет, доктор Вальдес? — попросила Фелисия.

— Разумеется, и я уверен, что с этого дня вы будете пить только такой кофе. Разгадка проста — я добавляю немного корицы, чуть-чуть кардамона и половинку гвоздики.