Да, комиссар Гарбанса был уверен, что Бето Сальватьерра совершенно невиновен. Если бы не эта уверенность, вряд ли он стал бы предупреждать его о том, что против них нечто затевается. К сожалению, этот звонок ничего не дал, да и чем он мог бы помочь?

Комиссар поднял глаза и увидел вопросительное выражение на лице лейтенанта. Он все еще ждал ответа.

— Послушайте, Пиньо, — сказал Гарбанса, — давайте проанализируем, на чем, собственно, основаны подозрения против Бето Сальватьерра? Во-первых, телефонный звонок, заметьте, анонимный. А я склонен относиться к анонимным звонкам, так же как и к анонимным письмам, с некоей долей сомнения.

— Очень часто люди звонят в полицию из уличной кабины и не называют себя, потому что они боятся мести преступников. И не обращать внимание на эти звонки было бы совершенно неверно, — возразил лейтенант.

— Да, согласен, — кивнул головой комиссар Гарбанса. — Особенно когда дело касается какой-нибудь мафиозной группировки. Так вы подозреваете, что Бето Сальватьерра — глава мафии, эдакий крестный отец?

— Нет, — засмеялся Пиньо, — вряд ли… Хотя, знаете, комиссар, в жизни всякое бывает…

Комиссар Гарбанса посмотрел на часы и вздохнул:

— Пора идти к Диасу, через пять минут очередное совещание. Боюсь, они соберутся арестовать Сальватьерра. Попробуем его отбить.

* * *

На допрос в полицейское управление Марисабель и Бето были вызваны вместе. Все это напоминало какой-то кошмар, страшный сон, и казалось, стоит только проснуться, как все разом кончится. Но, увы, это был не сон.

Под каким-то предлогом Марисабель попросила мать взять на время Каро. Марианна согласилась с удовольствием: они с Луисом Альберто скучали, когда долго не видели внука, а Анита просто обожала своего маленького «кузена», так что Марисабель была уверена, что Каро там не соскучится.

Марианна сразу же обратила внимание на то, что дочь выглядит не просто усталой, а какой-то вконец измотанной, но та сослалась на головные боли.

— В последнее время у меня было много работы, и, наверно, я просто переутомилась.

— Мне кажется, с тобой что-то не в порядке, — покачала головой Марианна. — Показалась бы ты врачу. Посмотри, какая ты бледная. Надо бы сдать анализ крови.

— Ну что ты, мама, — с трудом улыбнулась Марисабель. — Со здоровьем у меня все в порядке.

На самом деле с каждым днем, даже с каждым часом Марисабель чувствовала себя все хуже. У нее полностью пропал аппетит, заснуть удавалось лишь под утро. Бето с тревогой видел, что жена тает на глазах.

Они вдвоем дошли до самой комнаты, где должен был состояться допрос подозреваемых. Однако в саму комнату вдвоем их не пустили, и Марисабель осталась в коридоре, не находя себе места от волнения.

Когда Бето вошел, его сразу же пронзили несколько пар глаз собравшихся в комнате полицейских. Они буквально буравили его недобрыми пристальными взглядами. Бето почувствовал предательскую слабость в коленях, но постарался взять себя в руки.

— Альберто Сальватьерра? — спросил очень важный человек с полковничьими погонами.

— Да, — тихо, но твердо ответил он.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы готовы отвечать?

— Готов, — ответил Бето.

— Нам стало известно, что в пятницу вечером накануне кражи картин из Национальной галереи вы получили в департаменте по культуре официальное разрешение на вывоз за границу нескольких картин и рисунков. Что это были за произведения?

Бето начал подробно рассказывать о приезде итальянца Альберто Бенци, которому он по просьбе своего тестя Карлоса Кастаньедо передал несколько своих картин и рисунков. Голос у Бето немного дрожал, он нервничал и, рассказывая, смотрел в пол, что производило неблагоприятное впечатление. Внезапно его прервали:

— Вы видели раньше этого человека, были с ним знакомы, слышали о нем?

Этот голос показался Бето знакомым — говоривший сидел справа у стены, и, пока тот не заговорил, он его не замечал. Теперь же Бето повернул голову и сразу же узнал комиссара Сантьяго Гарбансу, которого он видел один раз, когда они с отцом и Пато Кориа приходили в полицейское управление по делу Бегонии. Голос Гарбансы звучал совершенно иначе, чем у полковника, — в нем слышались нотки сочувствия. «Он мне верит», — пронеслось в голове у Бето. И моментально дрожь в коленях прошла. Молодой человек гордо поднял голову и ответил, обращаясь к комиссару Гарбансе:

— Я не был раньше знаком с этим человеком, не видел его и никогда о нем не слышал.

— Он назвался коллегой вашего тестя Карлоса Кастаньедо, однако вы сами не припоминаете, чтобы ваш тесть упоминал о человеке по имени Альберто Бенци! Постарайтесь вспомнить.

— Нет, мне кажется, он не упоминал такого имени. Лучше спросить об этом у моей жены. Что касается внешности, то у меня довольно хорошая память на лица, а у этого сеньора внешность весьма примечательная. Я бы, безусловно, запомнил его. Но он мне не показался даже отдаленно знакомым.

— Кто выбирал картины для отправки в Италию? — снова спросил комиссар Гарбанса. — Вы, ваша жена или сеньор Бенци?

Бето задумался. Ему не приходило в голову, что кто-то направлял выбор. Но теперь, когда он постарался сосредоточиться, ему стало очевидно, что картины выбирал итальянец. Тем более что в письме Карлос просил прислать изображение какого-нибудь уголка старого Мехико, портрет Марисабель и внука… Потом он стал хвалить наброски, которые Бето делал в штате Оахака… Да, пожалуй, отбором произведений руководил именно таинственный сеньор Бенци.

— Но картины вы отбирали после того, как вернулись из мастерских Национальной галереи? — Этот вопрос задал полковник — в его голосе слышалась насмешка, как будто Бето пытался что-то скрыть.

— Да, — признался он, — после.

— Когда вы уже знали, какие именно произведения находятся в мастерских?

— Именно так.

— И вам не показалось странным, что неизвестный вам человек, которого вы видите в первый раз, выбирает картины приблизительно такого же содержания, техники и размера, как те, что находятся в реставрационных мастерских?

— Во-первых, отобрано было больше произведений, три картины и несколько рисунков, кажется пять, — начал Бето и вдруг поймал себя на мысли что да, конечно, ему это показалось странным! Он вспомнил, как, ложась спать, долго не мог заснуть, потому что ему казалось, что произошло что-то неправильное, странное, он еще никак не мог понять, что именно. Ну конечно, интуитивно он заметил это совпадение, и оно встревожило его…

— Продолжайте, что вы остановились? — сказал Диас.

— Я заметил такое совпадение, но не придал этому значения, — ответил Бето.

— Вы отдали ему картины в тот же день? — спросил молодой полицейский, показавшийся Бето симпатичным.

— Да, — сказал он, — как только мы получили разрешение на вывоз в департаменте, мы тут же отдали ему картины. Я помог ему отвезти их в отель «Насьональ».

— А куда картины делись потом?

Бето пожал плечами.

— Не знаю. Он сказал, что торопится отплыть обратно в Италию. У него же своя яхта, которую он, по его словам, оставил в порту Веракрус.

— Не помните, как называется яхта?

— Помню, — ответил Бето, — «Белиссима».

— Еще один вопрос, — вмешался Гарбанса, — как вам удалось так быстро получить разрешение на вывоз картин из страны? Процедура получения такого разрешения всегда была настолько быстрой?

— Нет, — с готовностью ответил Бето. — В этот раз все прошло очень быстро, просто молниеносно. Мы с женой сами удивлялись — обычно приходится долго ждать особой комиссии, которая собирается далеко не каждый день… Бывает, чтобы отправить картины на международную выставку, приходится чуть не две недели обивать пороги, а тут… на удивление быстро. Я думаю, помог сеньор Франсиско Мараньяль.

— Вот как? — удивился Гарбанса. — Вы ведь виделись с ним в тот день, не так ли?

— Да, комиссар, — ответил Бето. — Он-то меня и вызвал в реставрационные мастерские, чтобы узнать мое мнение, следует ли что-то делать с этими картинами.